С Оливером и Кевином, которые обустроили хозяйство в захваченном доме, разбили огород и занимались спасением брошенных вещей, мы беседовали в одной популярной детройтской кофейне. Они сидели за столиком напротив меня бок о бок – белые парни за двадцать с неухоженными волосами и в поношенной одежде. У Оливера был с собой заплатанный рюкзак. Оба они выросли в пригороде и перебрались в Детройт, чтобы «найти себя» тем или иным способом. Пример Оливера и Кевина служит иллюстрацией главной общей особенности представителей группы ПЖ, участвовавших в моем исследовании: эти люди недовольны не приносящей удовольствия бессмысленной ежедневной работой с девяти до пяти, стоящей на их пути к счастью. Переезд в Детройт и включение в неформальные отношения собственности позволили им бросить вызов магистральным культурным идеалам «хорошей жизни» и выработать альтернативный жизненный стиль, позволявший им проводить свое время так, чтобы получать удовольствие и наполнять собственное существование смыслом.

Оливер окончил колледж, но после нескольких месяцев поисков работы смог устроиться лишь на склад сетевого продуктового магазина. Платили ему мало, счета за коммунальные услуги были высокими, так что он не мог позволить себе даже отдельное жилье. Вот фрагмент его рассуждений:

И да, я решил, что мне таки нужно съехать от родителей, потому что в моей жизни в самом деле ничего не происходило, я просто ощущал себя совершенно бесполезным [короткий смех]. Но тут я, это, просто вспомнил [как бывал у людей, которые захватили дома в Детройте] и как здорово ощущать каждый день как подарок, и что ты можешь брать и делать все, что хочешь. И эта свобода просто заставила меня взяться за такую жизнь.

Кевин бросил колледж и работал на мелкой должности в службе социального обеспечения, но это совершенно не приносило ему счастья. Вот его рассказ:

А потом, в 2010 году, у меня из‑за чего-то случился сильный приступ паники – такое было со мной впервые, и тогда у меня появилась вся эта энергия, и я подумал что-то типа: почему ты так живешь? Ты не занимаешься тем, к чему у тебя лежит душа, не делаешь то, что нравится делать, – но тебе нужно это делать. Меня колбасило целых шесть часов, но энергии во мне было столько, что единственное, что я мог поделать, – это выйти на улицу и нагрести кучу снега.

Чтобы найти занятие по душе, Кевин перебрался в Детройт и вместе с Оливером поселился в чьем-то доме, а также занимался различными художественными проектами. На вопрос о том, что побудило его поселиться в Детройте, Кевин ответил:

Здесь куча места для личного роста, для расширения своих способностей, понимаете? Тут все совершенно свободно и открыто, а мне нравится что-то делать своими руками, я люблю искусство, люблю строить, а власти не так уж стремятся этому препятствовать, вам не скажут что-то типа: «Этого делать нельзя» или «Прежде чем это сделать, надо заполнить бумаги». В общем, тут есть куда расти, если ты хочешь что-то делать для людей.

Оливер добавил, что в Детройте есть

место, место для воплощения самых дерзких мечтаний. Говорят, что Америка – это типа свободная страна и у людей тут очень много свободы. Но если вы работаете с девяти до пяти, платите за коммуналку и тратите на это все свои силы, а потом у вас остается всего несколько часов, чтобы заниматься чем-то своим, то здесь… у вас как будто хватает и времени, и места, чтобы заниматься своим делом постоянно, всегда. Вам не нужно беспокоиться о чем-то типа оплаты счетов или коммуналки – в том смысле, что можно собрать дрова для печки и нарубить их, но мне это нравится. Это так весело, это супер.

Кевин и Оливер присмотрели квартал, где в нескольких заброшенных домах уже жили молодые, преимущественно белые люди, занявшие чьи-то дома, которые в течение последних нескольких лет перебрались в Детройт, чтобы обустроить там жилье. Кевин и Оливер несколько раз побывали у тех, кто обосновался в этом квартале, и затем перебрались в большой дом с четырьмя спальнями, который уже заняли и немного привели в порядок еще три человека. По словам Кевина, когда они вошли в дом, то «просто увидели комнату, где никто не жил, да. Там было много мусора и полно всяких вещей, так что я просто все это убрал и как бы предъявил на нее право». Они въехали в дом и стали жить вместе с теми, кто уже в нем находился.

В момент нашей беседы Кевин и Оливер были официально безработными. Они выполняли случайную работу, время от времени получая за нее деньги, зимой копались в мусорных контейнерах и навещали благотворительные продовольственные склады, а летом выращивали продовольствие сами. Незадолго до нашей встречи Оливер раздобыл талоны на питание. Как и многие другие представители группы ПЖ, они тратили мало и не оплачивали ежемесячные счета за коммунальные услуги, обеспечивая себя теплом и водой собственными силами – еще один интересный, но проблематичный аспект подобного образа жизни. Способность «терпеть лишения» – жить в доме без удобств, рубить дрова для отопления, тратить время на поиск еще пригодных вещей в соседних домах или заниматься огородом, чтобы прокормиться, – именно к этому, помимо прочего, и стремятся представители группы ПЖ.

Кевин и Оливер поставили перед собой более масштабную цель: создать нечто вроде небольшой коммуны, где жилье будет находиться в общей собственности и будет доступным для всех, кто пожелает присоединиться к их сообществу, основанному на принципе устойчивости. Несмотря на то что для многих представителей группы ПЖ присвоение чьей-то недвижимости было первым шагом к законному владению ею, Кевин и Оливер были не столь уверены в подобных перспективах, чем многие другие люди их круга, с которыми я общалась. Ни у них, ни у их товарищей, с которыми они вместе занимали чьи-то дома, на тот момент не было денег на покупку недвижимости. Однако Оливер пояснил, что они хотели бы владеть домами, где проживают, чтобы реализовать свой замысел:

Суть в том, что мы должны иметь возможность владеть собственной недвижимостью, а сами мы должны быть в состоянии организоваться, чтобы вести свои дела эффективно, но оставаться при этом открытыми и свободными, чтобы любой мог к нам присоединиться. Но мы попросту не можем нести обязательства, ведь в любой момент нас могут вышвырнуть… Думаю, у нас получится, но это реально очень медленный процесс.

Район, где Оливер, Кевин и их друзья захватили жилье, был чрезвычайно запущен. Многие участки после сноса находившихся там домов теперь пустуют, хотя немало необитаемых, разграбленных или полусгоревших объектов по-прежнему захламляют территорию. Однако для Оливера и Кевина это был идеальный вариант. В какой-то момент нашей беседы Кевин воскликнул: «Хотите построить теплицу – просто пойдите поищите материалы в любом из этих заброшенных домов! Там есть окна, водосточные трубы, деревянные бруски два на четыре, что угодно – все под рукой, можно делать все, что хочется».

Я поинтересовалась у парней, что они думают насчет выноса разных вещей из других домов по соседству – не наносит ли это ущерб тому, что они называют своим сообществом? Кевин задумался и ответил: «Мне кажется, что все эти дома пойдут под бульдозер, и если мы можем взять какие-то вещи, которые просто превратятся в мусор, и сделать из них что-то надежное и красивое, то мы имеем на это право как жители планеты, такое же, как право быть счастливыми. У нас есть право на творчество. Иначе эти вещи все равно превратятся в мусор». Затем высказался Оливер – в его словах также звучали отголоски этоса заботы:

Да, я согласен… Это примерно как забирать то, что все равно превратится в мусор. Например, вот как мы собираем дрова. Мы ходим по этим заброшенным кварталам и убираем поваленные деревья, которые, знаете ли, просто валяются в беспорядке повсюду. Та же самая ситуация и с этими домами. Все видят дома, на которых написано типа спреем W/O – это значит, что их собираются сносить, то есть они уже пришли в такое состояние. И да, я думаю, все зависит от того, откуда именно выносить какие-то вещи.

Надпись W/O, о которой говорил Оливер, наносится на дома, которые отключили от водопровода, – это первый шаг в процедуре сноса. Кевин усмехнулся и добавил: «Одна из тех вещей, которые мне больше всего нравятся в жизни здесь, – это собирать всякий хлам [для последующего использования] (scavenging). Люблю это делать»78.