Едва я вставила ключ в дверь квартиры, как она распахнулась изнутри.

– Где ты была?! – воскликнула мама, уперев руки в бока. В её взгляде я видела беспокойство и гнев.

И тут я не выдержала и разрыдалась. Меня всю трясло, а слёзы хлынули ручьём, смешиваясь с тем, что лилось из носа.

Мама втащила меня в квартиру.

– Ради Бога, что случилось? Да говори же! – теперь в её взгляде читался страх. Она завела меня в гостиную и усадила на диван. Только когда она села рядом, крепко меня обняв, я, заикаясь и всхлипывая, выложила всё как на духу.

– Всё пропало, понимаешь? Мы проиграли! Завтра уже полнолуние! А ни взрослые, ни мы так и не нашли оставшиеся атрибуты, – мой голос сорвался.

Мама же, как загипнотизированная, смотрела на моё запястье. Она вообще слушала меня?

– Мама? – позвала я.

Она указала на кожаный браслет, который я так и носила, не снимая, всё это время. Конечно, его следовало вернуть Хранительнице, но все эти дни такой возможности не представлялось.

– Откуда у тебя этот браслет? – тихо, но очень решительно спросила мама.

– Я его взяла у Хранительницы. Она думает, что браслет принадлежит предателю из прошлого, – ответила я.

Мама пристально посмотрела на меня. Её нижняя челюсть подрагивала. Я знала, что в такие моменты маму лучше вообще не трогать. Тем не менее я всё-таки решилась осторожно задать вопрос:

– Ты видела его раньше?

Вместо ответа мама резко встала с дивана.

– Надевай кроссовки, нам пора! – крикнула она, выбегая в коридор и находу обуваясь. – И поспеши!

– Что, что такое? – спросила я. – Что с этим браслетом не так?

Но ответа так и не последовало. Мама уже бежала вниз по ступенькам винтовой лестницы. Выйдя из подъезда, она бросилась в переулок к нашей маленькой машине, которой мы крайне редко пользовались. Я старалась не отставать от неё и скользнула на пассажирское сиденье. В салоне в этот момент вспыхнул свет, и я смогла увидеть мамино лицо. Она была очень напряжена. Можно даже сказать – была на пределе. В этот раз я не стала ни о чём спрашивать. И так было ясно, что творится что-то плохое.

Мама нажала на газ и шины со скрипом пришли в движение. Я схватилась за дверную ручку, пытаясь как-то успокоить свои мысли.

Много времени наша поездка не заняла. Вскоре мы остановились перед виллой Певчих.

– Идём! – только и бросила через плечо мама, при этом уже выбежав из машины, толкнув калитку и спеша по дорожке к дому.

– Подожди! – пробормотала я, стараясь не отставать.

Дверь, как ни странно, открылась до того, как мама успела нажать на кнопку звонка.

Аурелия стояла на пороге, уже без гипса на ноге, и выжидающе смотрела на нас.

Мама снова схватила меня за руку и подняла её так, чтобы старушка хорошо видела моё запястье и – главное! – плетёный кожаный браслет.

– О! – вырвалось у Аурелии. А потом она добавила: – Сейчас возьму куртку.

– Что происходит? – спросила я маму.

– Скоро узнаешь, – коротко ответила она и направилась к машине. – Садись, пожалуйста, на заднее сиденье.

Из машины я наблюдала, как старушка гасит свет в холле и спешит к машине с кардиганом и сумочкой в руках.

– Хорошо, что тебе сняли гипс, – сказала я, когда она села на место рядом с водителем.

Аурелия повернулась ко мне и тепло улыбнулась. Но когда мама с абсолютно каменным лицом снова вдавила педаль газа в пол, старушка схватилась за дверную ручку и замолчала на всю дорогу.

В своём смартфоне я напечатала текст сообщения:

Сейчас куда-то еду на машине с мамой и Аурелией. Тут явно что-то нечисто…

Ещё до того, как мне пришёл ответ, мы снова резко затормозили. Я выглянула из машины. Поскольку уже начало темнеть, я мало что могла разглядеть. Только выйдя из машины вслед за Аурелией, я узнала уродливый многоквартирный дом.

– Мы приехали к Селии? – пробормотала я.

Почему мама делала из этого такую тайну? Или мы сейчас просто заберём подругу Аурелии, а потом помчимся на машине ещё куда-то?

Мама позвонила в домофон. Никто не ответил.

– Что ж такое… – прошипела мама.

Я не осмеливалась даже рта открыть. Мама была не в духе, и напряжение, витающее в воздухе, было настолько густым, что почти воспринималось на ощупь.

Аурелия открыла свою маленькую сумочку и вытащила единственный ключ с домофонным брелоком на розовой ленте.

– Придётся действовать иначе, – сказала она, прикладывая брелок к панели домофона.

Я последовала за мамой и Аурелией по лестнице до самого верхнего этажа. Ни одна из нас не проронила по дороге ни слова. Я всё больше нервничала. В кармане брюк вибрировал смартфон, но я не смела останавливаться ни на секунду, даже для того, чтобы прочитать полученное сообщение.

На последнем этаже было две квартиры. Старушка отперла правую из двух дверей, и на лестничную площадку тут же хлынул свет. Мама и Аурелия молча переглянулись. Затем старушка первой шагнула в квартиру, мы с мамой последовали за ней.

Войдя в маленькую квартирку Селии, мы, по сути, сразу оказались в её гостиной. Пожилая женщина с седыми локонами сидела в просторном кресле и смотрела в большое панорамное окно. В сумерках едва можно было различить Рейн, который тёмной лентой вился мимо дома.

– А вот и вы, – тихо сказала Селия, не глядя на нас.

– Почему ты не открывала дверь? – спросила Аурелия. – С того дня, как ты спешно покинула собрание в таверне «У ручья», ты не звонишь и в гости не заглядываешь. Я начала за тебя беспокоиться.

Мама и Аурелия устроились на маленьком красном бархатном диванчике, на котором, казалось, целую вечность назад сидели мы с Миланом.

Я же устроилась на широком подоконнике, между цветочными горшками.

Наконец Селия подняла глаза. Её лицо казалось осунувшимся, взгляд – усталым.

– Я неважно себя чувствую, – сказала она.

Мама протянула ко мне руку и, как до этого у Аурелии, взяв меня за запястье, подняла мою руку выше. Подвеска в виде серебряного ключика и маленькая бусинка, которую мне удалось снова закрепить на браслете, ярко бликовали на свету.

Селия неподвижно уставилась на моё запястье. И вдруг её губы задрожали.

Только тогда я сообразила, в чём дело.

– Так это твой браслет? – удивлённо ахнула я, косясь на крупные руки Селии.

Та, видимо, догадалась, что меня смутило.

– Я ведь не всегда была такой пышкой, – ответила она. – Десять лет назад он был мне впору.

А потом Селия начала плакать. Крупные слёзы стекали по её щекам и падали вниз, оставляя следы на цветастом платье.

Мама протянула ей носовой платок и спросила:

– Может, наконец расскажешь, что тогда произошло?

– И что происходит сейчас? – добавила Аурелия.

Услышав слова подруги, Селия всхлипнула, а затем судорожно высморкалась в носовой платок.

Я по-прежнему не до конца понимала, что к чему. Или просто не хотела понимать?

Но прежде, чем я успела об этом подумать, Селия начала говорить:

– Браслет мне подарил мой бывший возлюбленный, Оскар. На него можно вешать чармы, такие различные подвески, пока браслет не окажется полностью заполненным. Маленький ключик – тоже от Оскара. Он тогда говорил, что это – символ его любви ко мне. Конечно! Вскоре он бросил меня, – и она снова высморкалась.

– А жемчужина? – робко спросила я.

– Жемчужину я купила сама. В знак принадлежности к племени водоплавающих аваностов… Знаешь, а я ведь ещё у таверны поняла, что очень скоро всё раскроется.

С грустью она подняла глаза.

Я обязана была спросить:

– Селия, но… Не ты же ведь тогда предала группу сопротивления?

Старушка шумно всхлипнула.

– Я, именно я! – ответила она и разрыдалась в голос.

Я смотрела на Селию с открытым ртом. Я никогда бы не подумала, что эта славная и весёлая женщина может оказаться предательницей. НЕТ!

Но Аурелия задумчиво пригладила свои волосы и сказала:

– Вот всё и становится на свои места… Как же я была слепа!

Селия перевела дыхание, затем выпрямилась в кресле.

– Сейчас я вам всё расскажу. Началось всё задолго до твоего рождения, Кайя. В общине у меня почти не было друзей, я была застенчивой, замкнутой, по большей части молчала. Я чувствовала себя посторонней. А потом встретила хорошего человека по имени Оскар. Он утверждал, что любит меня, и подарил мне браслет. Я впервые была по-настоящему счастлива, показала всем в общине этот браслет, символ моего долгожданного благополучия, – она снова перевела дыхание, прежде чем продолжить: – Но счастье оказалось недолгим. Вскоре Оскар оставил меня. Я так неожиданно снова осталась одна, и никого в общине это не волновало. Я была опустошена, растоптана и ни с кем не могла поговорить о своём горе.

– Ты ведь никогда и не делилась подробностями личной жизни, – вмешалась Аурелия. – Откуда же нам было знать, что у тебя горе?

Селия пожала плечами.

– Да я никого и не виню, правда. Разве что саму себя – за то, что в своём одиночестве оказалась так восприимчива к вниманию и заботе Ксавера. Он часто меня навещал, слушал, когда мне было необходимо выговориться. В итоге, когда он сказал, что ему нужна моя помощь, я уже не могла отказаться. Так я начала собирать информацию для Ксавера. Это было довольно просто, так как я была, по сути, невидимкой для всех вас. Никто не обращал на меня внимания. И самую важную информацию я получила, подслушав разговор Хранительницы и Артура, – тут она указала на браслет. – Как раз тогда я его и обронила.

Мама вскочила с дивана и закричала:

– Подлая шпионка! Это из-за тебя Ксавер набрал такую силу! Из-за тебя Артур вынужден был покинуть нас! – мама была бледна, руки у неё дрожали.

– А что же последние несколько недель? – тихо спросила Аурелия. – Неужели ты просто воспользовалась моей дружбой, чтобы снова помогать Ксаверу? – она выглядела очень печальной.

– Нет-нет! – воскликнула Селия. – Прошу, не надо так думать. Я была счастлива, когда мы снова встретились. Ты была так добра ко мне.

– Почему же ты ничего не сказала? – спросила Аурелия.

– Духу не хватало, – прошептала Селия. – Разве ты смогла бы простить меня? Все вы? А я так хотела исправить то, что тогда натворила. Я хотела, чтобы вы мне доверяли. Я, в конце концов, хотела помочь общине аваностов! Но несколько дней назад ко мне явился Ксавер Беркут.

Я затаила дыхание и нервно сжала прядь волос.

– Он просил снова шпионить для него – я права? – спросила мама чуть сдержаннее.

– Да, – ответила Селия. – И я отказалась. Ваша дружба была так важна для меня. Но он пригрозил мне, что расскажет вам о моём предательстве десять лет назад. В этом случае вы бы никогда больше не заговорили со мной! И имели бы на это полное право!

– И ты снова стала докладывать Ксаверу обо всём, что мы обсуждаем? – спросила Аурелия. – И о планах отряда «Аваности»?

– Он явился ко мне так внезапно, я была невероятно напугана, – сказала Селия. – Я чувствовала его власть над собой. И да, тогда я рассказала ему о плане детей найти в пещере магические атрибуты. После этого он ушёл, – она виновато посмотрела на меня. – Но я была уверена, что в пещере нет никаких атрибутов.

Я потеряла дар речи, а потом ко мне медленно пришло осознание.

– Мы были правы, когда думали, что Ксавер заранее вынес атрибуты из пещеры. Так оно и было, ведь он знал, что мы туда придём, – сказала я.

– Я тут же пожалела о том, что сболтнула ему в страхе, – уверяла Селия нас. – Честное слово! Я и письмо тебе тогда написала, чтобы предупредить.

– Но я не поняла этого! – воскликнула я, чувствуя, как во мне закипает гнев. – Да и что нам было делать с этим письмом?

– Но вот с Хрониками вам точно было что сделать, верно? – спросила она. – Тем же вечером, после того как Ксавер забрал атрибуты из пещеры, он появился на пороге моей квартиры с двумя закрытыми ящиками. Он занёс их ко мне в спальню и сказал, что здесь самое надёжное укрытие на свете и что он скоро заберёт их снова. Когда он ушёл, я немедленно открыла эти ящики. А потом передала Вам послание, в котором просила прийти на садовый участок, где и оставила Хроники. Участок этот принадлежит моему соседу, который сейчас в отпуске.

Мама, я и Аурелия недоверчиво смотрели на Селию. Кажется, я так и стояла с разинутым от удивления ртом.

Пока мама пронзительно не крикнула:

– Где твоя спальня?

Селия молча указала на дверь рядом с кухней. Мы с мамой одновременно бросились туда. За нами не так быстро последовала Аурелия, в то время как Селия тяжело поднималась с кресла.

– Они под кроватью! – крикнула она.

Мы с мамой тут же опустились на колени и приподняли розовое покрывало, которое доставало почти до пола. Вместе мы выдвинули первый ящик. Он был сделан из тёмного дерева, отчего оказался невероятно тяжёлым, как сундук с пиратским кладом.

Селия тем временем прошла мимо кровати, выглянула в окно, выходившее на улицу, а затем опустила жалюзи.

– Мер безопасности много не бывает, – пробормотала она, после чего села на край кровати, наблюдая за нами.

Мама отодвинула в сторону засов, и вместе мы подняли крышку ящика.

– Невероятно! – воскликнула склонившаяся над нами Аурелия.

Я вытащила один из множества медальонов, лежащих внутри. Всё было навалено скопом: у некоторых подвесок цепочки были спутаны в тугие узлы, у других даже порваны.

Мама рылась в ящике, пока наконец не вытащила особенно яркий медальон.

– Не могу поверить! – выдохнула она. – Это мой медальон. Смотри сюда, – она повернула кулон, и я увидела, что там выгравирована небольшая буковка. – «А» означает «Алоис», так звали моего деда, – пояснила мама. – От него я и унаследовала медальон. Моё имя как раз начинается с этой же буквы… – она снова и снова ласково водила по букве кончиком пальца.

Я взяла медальон у неё из рук, надела его ей на шею и застегнула цепочку. Мама крепко обняла меня, дрожа всем телом.

– Не плачь, – шептала я ей в шею. – Теперь всё будет хорошо! Это точно!

Затем мы вытащили второй ящик из-под кровати. Этот, в отличие от предыдущего, был сделан из пластика и обтянут резиновыми кольцами.

– В нём были Хроники, – тихо сказала Селия.

– Но где они сейчас? – поинтересовалась Аурелия.

Ах да, она ведь ещё не знала. Пока мама отвечала ей, я заглянула в ящик и воскликнула:

– И здесь же волшебные атрибуты!

В ящике было бесчисленное множество маленьких коробочек и пакетиков с перьями, травинками, волосами горностая, кристаллами или жемчужинами.

От волнения у меня закружилась голова.

– Значит, у нас ещё есть шанс! – радостно заключила я.

Аурелия выпрямилась и, расправив широко плечи, спросила у Селии:

– На чьей ты стороне, Лебедь-Чёрная?

– На твоей, – не раздумывая, ответила Селия. – Так было всегда и будет навеки.

Аурелия задумчиво посмотрела на неё, затем слегка кивнула.

Мама поднялась с пола и объявила:

– Надо забрать отсюда ящики. Немедленно.