Было ещё темно, когда меня разбудили.

– Кайя, нам пора, – услышала я папин голос и резко зажмурилась от включённого папой света.

– Сейчас? – сонно пробормотала я. – А сколько времени?

– Довольно рано, и ты можешь поспать ещё в машине, – сказал он. – Я не уверен, что сегодня ты будешь в состоянии перелететь через горы Сильва, так что я тебя подвезу. К тому же сегодня понедельник, и пропускать школу нежелательно, – и он подмигнул мне.

Чуть позже, переодеваясь в холодной ванной, я почувствовала, как у меня болят мышцы. Вчерашний полёт не остался безнаказанным: я была вялой и обессиленной.

Папа вручил мне пакет с завтраком и подтолкнул к своему фургону. Задних сидений там не было, только огромный багажник, в котором было сгружено много хлама. Поэтому я села впереди рядом с папой, и была этому безумно рада. Когда мы свернули на подъездную дорожку, я ещё раз оглянулась на маленький домик. Он казался крошечным рядом с огромной мастерской в сарае. Уже тогда я почувствовала, что начинаю скучать по этому месту, как по родному дому.

– Можно мне будет вернуться сюда? – спросила я, когда мы проезжали через спящую деревню.

– Конечно! – сказал папа. – Но нам нужно быть очень осторожными. Ксавер пока не побеждён.

В умеренном темпе мы двинулись по просёлочной дороге на юг. Путь был неблизкий: нам предстояло частично огибать горы Сильва, так как в них было только два перевала, через которые можно было проехать на машине.

Лишь когда мы свернули на извилистую дорогу к перевалу Блауберг, я спросила:

– А почему ты никак не сообщал маме о себе, когда тебе пришлось исчезнуть? Ты ведь мог бы написать письмо или что-то в этом роде?

Мой отец взглянул на меня со стороны и аккуратно вписал машину в опасный вираж.

– Я и написал, – сказал он. – Да, я оставил Аве письмо. С моим новым адресом и номером телефона. Заодно объяснил, почему мне пришлось так спешно покинуть город. Но она ничего не ответила. Полагаю, она просто не хотела подвергать опасности аваностов Зоннберга и в первую очередь тебя.

Это меня удивило. Потому что моя мама совсем недавно сказала мне, что Артур исчез, не сказав ни слова на прощание.

– А где ты оставил это письмо? – спросила я.

– В нашей шкатулке для писем, – ответил папа. – Была у нас такая красивая деревянная коробочка, в которой Ава хранила все наши письма. Я был уверен, что там она обязательно найдёт письмо. А вот Ксавер и его шпионы до него не доберутся.

Я не знала, о какой шкатулке шла речь, так как ничего похожего у нас дома не видела.

– Тебе, наверное, было очень одиноко? – проговорила я. – Ты думал, что мама тебя бросила, потому что она с тобой так и не связалась?

– Можно и так сказать, да, – ответил Артур.

И, вероятно, мама чувствовала себя такой же одинокой и покинутой, потому что так и не прочитала письмо Артура. Но я не стала дальше продолжать этот разговор, потому что дорога становилась всё круче и извилистее, и я не хотела отвлекать папу своими расспросами. Тёмное ущелье с моей стороны уходило глубоко вниз. От волнения я буквально чувствовала свой завтрак у себя в желудке, и казалось, он просился наружу.

Я, должно быть, действительно заснула, несмотря на боль в мышцах, тошноту и тот факт, что я не хотела терять ни минуты общения со своим отцом. Но окончательно я проснулась только тогда, когда машина остановилась на Каштановой аллее, прямо перед массивной дверью нашего многоквартирного дома.

Папа улыбнулся мне и убрал прядь волос с моего лица.

– Передавай Аве привет! – попросил он.

– Как, а ты разве не поднимешься к нам со мной? – разочарованно протянула я. Так не хотелось расставаться с ним снова.

Но он решительно покачал головой и сказал:

– Нельзя, Кайя. У Ксавера повсюду есть глаза. Но пару дней я проведу у Люсии. Если вдруг понадоблюсь, ты знаешь, где меня найти. Кроме того, мы можем созваниваться или отправлять друг другу сообщения в любое время, – он указал на свой смартфон в бардачке.

В последний раз мы крепко обнялись.

– Береги себя и не делай никаких опрометчивых поступков, слышишь? Мы, взрослые люди, постараемся разработать план по обезвреживанию Ксавера и уничтожению его эликсира забвения. Я собираюсь всё это обсудить с Люсией.

Я только хмыкнула в воротник его рубашки, так сильно мне хотелось в это верить.

– Вы правда обо всём позаботитесь? – спросила я и серьёзно посмотрела на своего отца в тусклом свете раннего утра. – Я бы очень хотела иметь возможность видеться с тобой, когда и где захочу. Но, похоже, это произойдёт только в том случае, если Ксавер перестанет быть лидером нашей общины. И эликсира забвения больше не будет, – у меня в горле образовался комок.

Артур протянул мне руки, и я тут же крепко их обхватила. Так мы и держались друг за друга, целую вечность. Затем я быстро вышла из машины. И не успела я дойти до двери подъезда, как фургон уже катил дальше. В сторону Хёлленталя, где жила в своей хижине Люсия.

Мои старания бесшумно войти в квартиру оказались бессмысленными, потому что мама уже ждала меня в коридоре в ночной рубашке.

Какое-то время мы молча смотрели друг на друга. Руки мамы были плотно сжаты в кулаки и слегка дрожали.

– Артур передавал привет, – тихо сказала я.

Одной фразы стало достаточно, чтобы мама не выдержала:

– О чём ты вообще думала, когда всё это затевала? Тебе же было сказано, что взрослые аваносты со всем разберутся. А что делаешь ты? Летишь над опасным перевалом! Одна! – последнее слово она практически выкрикнула.

Я не знала, что на это ответить, потому что ругала она меня по делу и совершенно справедливо. Поэтому я быстро подошла к ней и обняла её. И она обняла меня в ответ.

– Я рада, что ты вернулась целой и невредимой, – пробормотала она, касаясь губами моей макушки.

Я отстранилась от неё и спросила:

– Мама, а где ваша с Артуром шкатулка?

Она нахмурилась.

– А что? – спросила она в ответ, снова скрестив руки на груди.

– Потому что это важно! Мама, пожалуйста! – взмолилась я.

Мама ушла в свою спальню и вернулась оттуда с деревянной коробкой в руках, босиком прошла мимо меня на кухню и там поставила шкатулку на круглый стол. Сев на кухонную скамью, она убрала с лица свои светло-русые волосы, затем медленно провела пальцем по фотографии в форме сердца, приклеенной к крышке коробки.

Я села рядом с ней. Это была фотография мамы и Артура. Они улыбались в камеру, прижавшись друг к другу. Оба такие молодые и счастливые.

– Когда ты в последний раз открывала эту коробку? – спросила я.

– Ещё до исчезновения Артура, а после этого даже не прикасалась к ней, – ответила мама. – Я не склонна ворошить прошлое и мучить себя воспоминаниями. После произошедшего я была сломлена. Я злилась на твоего отца, потому что он оставил нас и даже ни разу не позвонил. Вчера я впервые за десять лет снова услышала его голос, – грустно сказала она и обняла себя за плечи.

– Вам стоило всё обговорить, – предложила я.

– Не думаю, – покачала головой мама.

Я сняла крышку с ящика. Внутри оказалось множество вскрытых конвертов, сложенных листов бумаги и фотографий. Это действительно впечатляло.

– Потрясающе! – воскликнула я в восторге.

Мама не произнесла ни слова, но вдруг нахмурилась. Затем она протянула руку к самому верхнему конверту, белому с чёрным окаймлением, который оказался всё ещё запечатанным. Внутри меня всё мгновенно замерло от волнения. Потому что я, конечно, сразу поняла, что за письмо мама держала в руках.

Я потянулась к раковине и взяла нож с сушилки.

– Открывай! – сказала я, протягивая маме нож. Дрожащими пальцами она запустила лезвие между стыками бумаги и с громким треском разрезала одну из боковых сторон конверта. И вот она уже читала последнее папино письмо.

Мама ужасно плакала. Хотя какое там «плакала» – она рыдала так, что её худые плечи беспорядочно вздрагивали каждую секунду. Я и сама чуть было не завыла с ней за компанию, но несколько раз судорожно сглотнула, и комок в горле отступил.

– Он оставил здесь свой адрес и номер телефона, – прошептала мама. – Ждал, что я позвоню ему через неделю. А я-то думала, что мы ему не нужны!

Она посмотрела на меня покрасневшими глазами.

Я обняла её за плечи.

– Я знаю, – ответила я. – Папа мне всё объяснил. Это действительно очень грустно. Вы оба десять лет думали, что вас оставили. Папа тоже думал, что ты больше не хочешь с ним общаться.

Затем я рассказала маме всё о своём полёте и моей первой встрече с отцом. Целую вечность мы сидели на кухне. В том числе и потому, что мы говорили об эликсире забвения.

– Ксавер пригрозил нам этим волшебным зельем, – сказала мама. – Он был так убедителен, что мы больше не решались проводить общие собрания аваностов. Просто для того, чтобы не давать Ксаверу возможности устроить нам засаду и не погрузить нас всех разом в забвение и таким образом навсегда уничтожить наше наследие.

– Но неужели никак нельзя добраться до этого эликсира? – спросила я. – Чтобы у Ксавера не осталось рычагов давления? Может быть, с помощью какой-нибудь хитрости? Папа, во всяком случае, хочет обсудить это с Хранительницей. Может быть, и ты свяжешься с Артуром?

– Хм-м, – протянула мама. – Надеюсь, теперь ты понимаешь, почему детям нельзя приближаться к Ксаверу. Он слишком опасен. Пожалуйста, больше никаких необдуманных поступков. Теперь ты знаешь, почему это важно!

Затем она посмотрела на часы и ахнула.

– Тебе же уже пора в школу. Да и мне надо идти!

Она энергично высморкалась и направилась в ванную. Из коридора она крикнула:

– Кайя, здесь, на консоли, для тебя ещё одно письмо. Я чуть не забыла об этом.

Я тут же вскочила с кухонной скамьи и выбежала в коридор. Это был конверт кремового цвета, и почерк я сразу узнала. Тот же самый, что и в первом письме, которое я получила несколькими днями ранее.

В ванной зашумела вода. Я поспешила в свою комнату и, закрыв за собой дверь, села на кровать и вскрыла конверт. На этот раз на бумаге было не одно предложение.

Отправляйтесь в дачное поселение «Высота», садовый участок 55. В домике вас ждёт что-то важное. Чужим ни слова!

Что?.. Я несколько раз перечитала письмо и медленно опустила листок. Что это ещё значит? И почему указано «вас», а не «тебя»? Письмо предназначалось для всех аваности?

Я сфотографировала его на смартфон и отправила снимок в наш чат. К сожалению, прочитать ответы я смогла только после школы.

От Феи:

Вам не кажется, что это ловушка?

От Нелио:

Значит, встречаемся в 14:30 у главного входа в это поселение? Ну, до скорого.

И от Милана:

Принял.

Я прибыла на место встречи намного раньше остальных. Мама, естественно, была в музыкальной школе, когда я пришла домой, и я была слишком взволнована, чтобы просто сидеть на диване и ждать назначенного времени, поэтому быстро собралась и отправилась на место встречи. Перед самым отъездом нужно было ещё отыскать в интернете информацию о поселении. Потому что у меня не было ни малейшего представления о том, где в Зоннберге оно находилось. Но добраться туда оказалось довольно просто, потому что располагались эти сады недалеко от дома Селии Лебедь-Чёрной. Мы с Миланом однажды были у неё. Я хорошо запомнила дорогу и поехала к месту встречи на велосипеде.

На протяжении всего пути, а также в ожидании ребят у ворот я всё думала, кто же написал оба этих анонимных письма. И самое главное: что ожидало нас в указанном домике? Возможно, это действительно была ловушка для аваности, устроенная Ксавером Беркутом и его шпионом? В нетерпении я переминалась с ноги на ногу. Где же остальные?

Милан и Феа приехали одновременно, катясь на своих велосипедах почти бок о бок. Меня снова больно кольнуло в живот.

Я вышла из-за мусорного контейнера, где до этого пряталась и махнула рукой, давая о себе знать.