Изуми дрожала всем телом, когда вооруженный мужчина вел ее вдоль нескончаемого ряда витрин, наполненных костями, кожами и шкурами. Что это было за место? Где-то на заднем плане она слышала яростный рев Саньи.

– Не плачь, дитя мое, – произнес вкрадчивый голос.

Она и не заметила, что слезы текли у нее по щекам. Быстро их вытерла, прежде чем обернуться. Этому она научилась у Кари. Кари показала ей, что надо быть храброй даже перед лицом смертельной опасности.

– Ты кто? – спросила она стоящего перед ней человека.

Приветливое лицо, синие глаза и полные губы, сложенные в широкую улыбку. Черты лица такие же, как у Люсьена. Только Люсьен был теплый и дружелюбный, а от этого мужчины исходил холод. Он был старый, старше ее матери Сайки, которая отдала жизнь, чтобы защитить Изуми. Позади него возникли тени, кромешная тьма.

– Я тот, кто долго искал тебя. – Он подошел к ней вплотную. – Меня зовут Гидеон.

Он медленно протянул руку. Изуми соединила пальцы в кулак, потому что не хотела пожимать ему руку. Однако он и не собирался с ней здороваться. Вместо этого он заложил ей за ухо прядку волос – почти любовным жестом, который напомнил ей о матери.

– Какое благословение, что мы нашли тебя именно сейчас, в самый нужный момент.

Что он имел в виду?

– Видела ли ты по дороге сюда, что тени натворили в городе?

Она не видела, потому что люди, которые схватили ее и Санью, надели им мешки на головы. Вместо ответа Изуми сжала губы. Она будет такой же сильной, как Кари. С тех пор как Изуми впервые ее встретила, она смотрела на нее, наемную убийцу из клана Скарабеев, снизу вверх. Когда-нибудь Изуми будет наводить такой же ужас, как Кари, и станет такой же умной и опасной.

Может быть, сегодня к этому был сделан первый шаг. Гидеон не дождется от нее ни страха, ни слез.

Кари могла бы ею гордиться.

– Идем, – пригласил мужчина, положил ладонь ей на спину и повел ее во тьму. – Я должен тебе кое в чем признаться, – сообщил он, как только их поглотила чернота. Изуми вытянула перед собой руку, потому что ничего не видела дальше локтя. Они продвигались на ощупь в сторону тревожного гула. Магия внутри нее прижалась к позвоночнику, будто хотела сбежать.

Как будто знала, что предстоит пережить Изуми.

– Я рад, что ты здесь, – сказал Гидеон, когда перед ними показалась витрина, куда больше, чем все остальные в этом выставочном зале. Это была скорее тюрьма, чем платформа для просмотра. – Колдунья, которая изначально действовала в качестве якоря для тени, слишком ослабела. Ее уход – всего лишь вопрос времени. Нам требовалась более сильная магия. – Изуми понятия не имела, о чем он говорил, да она и не хотела это знать. Пульс у нее на запястье трепыхался, как крылышки пойманной птички.

– Место колдуньи должен был занять мой внук, – продолжал Гидеон и поднял руку, после чего из тени выступил маг. На нем был длинный белый хитон с вышивкой символа «Горящей лилии» на отворотах. Несмотря на белую одежду, лицо его закрывала маска, что было характерно для черных магов. Холодный, белый, безглазый фарфор таращился на Изуми, и все внутри нее сжалось. Ей хотелось вскочить и убежать, но мужчина, приведший ее сюда, удерживал ее железной хваткой.

– Если бы мы не нашли тебя, жертвой стал бы Люсьен. Моя собственная кровь. – Тут Гидеон, взгляд которого все еще терялся в Ничто, снова обратился к ней: – А так легче.

Изуми кричала и упиралась, когда охранник тащил ее внутрь стеклянной клетки, но против его крепкой хватки у нее не было шанса. Маг последовал за ней и достал скипетр. Гудение усилилось, и внутренняя магия, которую Изуми чаще всего ощущала лишь как далекий отзвук, теперь откликнулась изнутри эхом. Она рычала и рвалась, надрывным ревом предупреждая хозяйку, чтоб та бежала без оглядки. Прочь от тьмы. Но как она ни рвалась, спрятаться ей не удалось.

– Пожалуйста, – процедила сквозь зубы Изуми и повернулась, чтобы глазами умолять Гидеона.

На его лице застыла печальная улыбка.

– Пойми, дитя, у меня нет выбора. Нам необходима твоя магия в качестве якоря. Это будет не навсегда, обещаю. Твое сердце, чудесный дар солнцеподобной богини-прародительницы, способно принести куда больше благ и чудес, а не только поставить на якорь тени. Было бы расточительством оставить его здесь внизу навсегда. – Он вздохнул. – Как бы мне хотелось пообещать тебе также, что это не будет больно.

Надо вырваться отсюда немедленно. Изуми крикнула громче, после чего охранник зажал ей рот ладонью. Внутренняя магия девочки протестовала, но Изуми не знала, как извлечь ее свет и защитить себя! Была бы здесь Зора, все было бы иначе. Она бы сказала Изуми, что делать. Она бы ее спасла. Но сейчас Изуми была совсем одна.

Последним, что она услышала, перед тем как охранник убрал руку с ее рта и все звуки, и гул тьмы, и даже ее собственный крик были проглочены, стал голос Гидеона:

– Тени любят тебя, дитя мое.