Тени нашептывали над кожей Кари, целовали ее, гладили, ласкали, делали все то, что Наэль охотнее всего проделал бы своими руками. Но не здесь, не тогда, когда Мелани и ее семья подглядывают. Не тогда, когда он точно знает, что Гидеон сможет пересмотреть в деталях съемку сокровенной близости.

Потребовалось время, пока до Наэля дошло, что его новый дар был не только проклятием. Что тени были не только монстрами, сеющими боль и кошмары. Им только позволь – и они станут верными друзьями и даже лучшим любовником, судя по виду Кари, которая извивалась на кровати, крича от наслаждения, пока тьма обследовала ее тело. Но хотя Наэль уже несколько дней тому назад понял пользу тени, удовлетворение пришло лишь теперь.

Зора однажды сказала, что он и Кари как зеркальные отражения друг друга. Чем ближе Наэль узнавал бывшую сборщицу платы за «крышевание», тем больше в этом сомневался. Кари была не такая, как он. Она была гораздо лучше, сильнее, отважнее. Однако видеть в ее глазах свое отражение и чувствовать, как жарко она отвечала на его взгляд, – впервые за многие годы это делало его чуточку счастливее. Если точнее, то с тех пор, как он примкнул к «Горящей лилии», он не испытывал таких ярких эмоций. Наблюдать, как тени играют с Кари и как она этим наслаждается, ему тоже нравилось. Впервые он мог утверждать о себе, что он не только не боится нового дара, но действительно доволен им.

Тени довольно урчали, навевая поцелуи на кожу Кари, и Наэль хотел бы быть на их месте. Чтобы иметь возможность лечь в ее постель, склониться над Кари и обвести губами все те места, которых коснулась его магия. Но пока голубой лучик света сигнализировал ему, что Мелани, Чжэ и их родители смотрят на это, ему не оставалось ничего, кроме как сидеть на краю ее постели.

– Еще, – шептала Кари, прогибаясь в спине, чтобы податься навстречу теням.

– Ты хотя бы знаешь, что они смотрят, или нет? – бормотал он.

– Ну и пусть, – отвечала она, сопровождая слова звуком, средним между стоном и рычанием. – Ты сам начал… Правда хочешь, чтобы я умоляла тебя довести это до конца?

Тени удовлетворенно шептали. Они точно знали, чего хотела Кари, чувствовали это через контакт с ее кожей, эхом отдавались внутри Кари, и – о богини – как бы Наэлю хотелось вырвать из потолка проклятую камеру и ощутить кожу Кари собственными ладонями. Вместо этого он поднялся и встал перед голубым глазком. Он смотрел прямо в него, представив, как Мелани оглянулась, и выпустил из ладоней темные нити. Словно грозовая туча, они сгустилась вокруг камеры. Невозможно было полностью отключить камеру такого рода, с магической подпиткой, даже теневой магией, но Наэль мог сделать это хотя бы человеческой блокадой и при помощи тени размыть взгляд невидимых глаз на Кари.

Они будут видеть смутные очертания, но не детали. Не то, как тьма с наслаждением ласкается между бедер Кари. Не то, как Кари впивается пальцами в простыни и замирает от наслаждения. Не то, как приоткрываются ее губы, как трепещут перед кульминацией. Не то, как учащается ее дыхание, пока она не взвивается вверх и ошеломленно выдыхает на вершине, и как потом с блаженной улыбкой падает на простыни.

Не то, как Наэль впивается пальцами в бедра до боли, потому что только так может удержаться от искушения – вопреки всем благим намерениям – взобраться к Кари на постель. О богини, ему срочно нужно принять холодный душ. Или теплую ванну, чтобы никто не мешал нырнуть в воспоминания об этом волнующем моменте и помочь себе снять напряжение и утолить желание.

Он велел тьме целовать Кари, пока она не выбилась из сил и не заснула. Потом укутал ее одеялом и вышел из комнаты.

Мелани поджидала его перед дверью в их общую комнату, почти таких же размеров, как вся их квартира в районе Рейтон. На ней все еще был тот же комбинезон, что означало, что у нее до сих пор не было времени переодеться для сна. Видимо, она была слишком занята зрелищем того, что происходило в покоях, отведенных для Кари.

– Ну что, получил удовольствие? – спросила она.

– Я полагаю, ты все видела. – Наэль поднял одну бровь. – А что ты обсуждала с Кари перед тем?

Он точно видел, как Мелани показывала Кари фото на мобильнике, но экран быстро свернулся, когда вошел Наэль.

– Я думаю, она тебя помнит.

– Что это значит? – Наэль был рад контактным линзам. Так ему приходилось заботиться лишь о голосе, не слышна ли в нем паника, охватившая его при словах Мелани.

– Не делай вид, будто у тебя не было с ней прошлого. Гидеон мне все рассказал.

Наэль откашлялся:

– Все?

– Идем… – Мелани направилась в комнату, где налила себе и Наэлю в стаканы виски, предположительно греховной дороговизны. – Сделай глоток.

На сей раз Наэль не заставил себя уговаривать, а выпил содержимое стакана одним махом. То, что только что происходило между Кари и тенями, настолько опьянило его, что виски уже ничего бы не изменил.

– Что, полегчало? – спросила Мелани. Она улыбнулась, но лишь одним уголком губ, и Наэль невольно спросил себя, не подражает ли она в этом его якобы высокомерной улыбке, на которую Кари не раз ему жаловалась. – А чтобы ты не свихнулся, не беспокойся, деталей я не знаю. Гидеон мне всего лишь рассказал, что вы с Кари вместе сбежали из имения Немеа и что она для тебя важна. Больше я ничего не знаю.

– А Гидеон? Что знает он? – спросил Наэль и быстро добавил: – И я не свихнусь. Мне всего лишь любопытно.

– Ты насторожен. Как, впрочем, и всегда, – поправила Мелани. – Ты знаешь Гидеона лучше, чем я, или хотя бы знал когда-то. Поэтому тебя не удивит, если я отвечу: я понятия не имею, много ли он знает.

Потому что никто точно не знал, что Гидеон планировал, хотел или знал.

– Гидеон полагает, что она тебя забыла. Но я думаю, в этом он ошибается. То, как она на тебя смотрит, как прикасается к тебе, как реагирует на твои прикосновения… Это не посторонняя, чужая, которая лишь притворяется заинтересованной, это неравнодушная девушка, которая тебя очень хорошо знает.

– Она всего лишь соблазняла меня, потому что ей так велела Чичико.

– Ты меня действительно хочешь обидеть, продолжая делать вид, будто я дурочка и не понимаю, что происходит? Знаю, ты мне не доверяешь, но все, что я делала, служило тому, чтобы защитить тебя. Я всегда выбирала твою сторону. Твою тайну и тайну Кари я не выдам. Я не такая, хотя ты, кажется, думаешь обо мне по-другому.

Ее мина и легкая дрожь в ее голосе выдавали, что она не на шутку обижена. Черт, как бы Наэлю хотелось вспомнить, что он когда-то чувствовал к Мелани, или хотя бы мог себе объяснить, почему он теперь больше ничего к ней не испытывает. Даже жалости.

– Как такое было бы вообще возможно? Ведь я продал душу. – И это значило, что туман стер все воспоминания о нем и у него.

– Если душа возвращается, воспоминания тоже могут восстановиться. Подозреваю, Кари находилась под защитным заклятием. Вот почему и я тебя все еще знаю. Равно как и Гидеона.

Почему тогда никто больше в «Горящей лилии» не знал прошлого Наэля? Гидеон не вернул им воспоминания о Наэле, чтобы его – как номер 1 сам признался – защитить.

«Подарок, – объяснил он. – Чтобы ты получил настоящий второй шанс показать себя».

– Кто мог бы передать Кари защитное заклинание? – спросил он, и его осенило, как только он произнес вопрос вслух.

Зора сделала это. Должно быть, так! Какая еще колдунья была бы такой умелой и достаточно быстрой, чтобы заколдовать его воспоминания, пока он не исчез? Значило ли это, что и она вспомнила бы о нем, снова встретив его? Мысль о его младшей сестре была как удар в солнечное сплетение. Он когда-то обещал защищать ее. Он хотел быть рядом с ней – а она с ним. Однако потом он бросил ее в беде.

Уже, наверное, в сотый раз с тех пор, как он очнулся из Ничто, он спрашивал себя, не чудовище ли он. Уже, наверное, в сотый раз ответом на этот вопрос не было ясное «да», но определенно не было ответом и «нет».

Мелани пристально посмотрела на него, как будто пыталась понять ответы по его мимике.

– Что за фото ты показывала Кари на своем телефоне? – спросил он теперь, во-первых, чтобы сменить тему, а во-вторых, потому что его это действительно интересовало.

Печальная улыбка играла на губах Мелани.

– На самом деле тебе это не важно.

– Теперь ты меня обижаешь, делая вид, будто я из тех, кто избегает трудных ответов.

– Хм-м. – Пальцы Мелани играли со стаканом виски. Впервые Наэль видел ее смущенной. – Было бы легче, если бы я могла положиться на то, что ты тотчас забудешь то, что я тебе рассказываю.

– Туман, – сделал вывод Наэль. – Кто бы ни был на том фото, он потерял душу.

И Мелани, кажется, испугало, что Наэль стоял под защитным заклинанием, которое позволяло ему размышлять об этом человеке. Это означало, что маги ««Горящей лилии», должно быть, наложили на него такое же колдовство, а также что Наэль имел связь с исчезнувшим.

Мелани повернулась и подлила себе виски.

– Ты знаешь, что туман действует только во взаимосвязи со сделками? Торговля душами, ты все об этом знаешь, не так ли?

– Конечно.

– Как только человек исчезает, туман мягкий и податливый. Его можно изменять, можно нанизать на него воспоминания, которые, собственно, не были задеты заклятием забвения, или локализовать, спрятать подальше от других воспоминаний и людей. Так устроила колдунья Сайка, которая заставила забыть себя как личность, но не как безликого демона.

– Сайка заставила кого-то исчезнуть, чтобы погасить воспоминания?

– Саму себя, – ответила Мелани. – И потом она себя вернула. За долю секунды. Этого хватило, чтобы заставить возникнуть туман.

– Это… впечатляет. – Сайка, должно быть, была очень сильной колдуньей, если была способна на такое. Чтобы кто-то вернул собственную душу, такое кажется еще невероятнее, чем тот факт, что синдикат спас душу Наэля. Даже это он считал бы невозможным, если бы он не был мыслящим, говорящим, дышащим доказательством этого, и он до сих пор не понимал, как это произошло.

– Так что там с фото?

Мелани покружила стакан. Золотая жидкость превратилась в водоворот.

– Ты когда-нибудь задумывался о том, как маги ««Горящей лилии» добились того, чтобы погасить твои воспоминания о твоей собственной роли в синдикате? – спросила она.

Он задумался, но быстро прекратил поиск объяснения. Он исходил из того, что маги располагают колдовством, о котором он еще никогда не слышал. При этом ответ лежал много ближе – он знал его всегда. Заклятие забвения можно было вызвать только исчезновением какой-то души.

– Вы тогда заставили меня исчезнуть и вернули назад? – спросил он. – Или… нет.

Это было невозможно, потому что, если бы он исчез, его забыли бы все люди в его жизни. Мелани отрицательно покачала головой. Не он потерял душу, а…

– Кто был тот парень на фото рядом со мной?

– Твой напарник. Все остальное не имеет отношения к делу. Он все равно пропал. Гидеон тогда поставил меня перед выбором, – сказала Мелани и встала. – Он или ты. Я выбрала тебя. Я бы всегда выбирала тебя.