Действительно, подали оленину. Йосип и Мария превзошли себя, добившись почти невозможного: оленина на этот раз оказалась даже вкуснее. Джордже тоже себя превзошел, но невозможного добиться не смог – уже на половине третьей громадной порции ему пришлось признать поражение. В отличие от прошлого раза, непрошеные гости не нарушили ничей сон. Завтрак был поздним и неспешным.

– Жаль, что вас не было на чертовой горе Прень два последних месяца, – сказал Йосипу Харрисон, после того как они поели. – Но ожидание того стоило. Я был бы рад, если бы кто-нибудь назначил меня сюда на продолжительный срок. – Он повернулся к Петерсену. – Нам позволено будет узнать о наших… вернее, твоих планах на сегодня?

– Конечно. Главным образом, хотя и не полностью, они касаются человека по имени Чиприано. Я намерен его задержать и допросить. Вопрос Бихача, по сути, можно считать закрытым. Как тебе известно, вчера не удалось с ним связаться, но нам с Иваном повезло больше после полуночи – прием ночью, как ты знаешь, всегда качественнее. Нашлось целых шестнадцать подозреваемых из числа перешедших на сторону партизан четников, но на самом деле вряд ли их больше двух, ну от силы трое. Мы пошлем закодированное сообщение в определенное время на определенной волне, а на той стороне проследят, кто из шестнадцати будет в это время отсутствовать. Арестовывать его, понятно, не станут, пока в ту же ловушку не угодят остальные. Обычная рутина. Даже не о чем говорить.

Всем было очевидно, что эти слова равносильны смертному приговору, – похоже, за исключением самого Петерсена.

– Чиприано все еще в Имотски? – спросил Джакомо.

– Да. У нас там два человека, которые круглые сутки не спускают с него глаз. Мы поддерживаем с ними связь. В последний раз я с ними разговаривал час назад. Чиприано бодр и активен, но непохоже, что он куда-то собирается. Его сопровождает небольшая свита. – Петерсен взглянул на Алекса. – Возможно, тебе будет интересно услышать описание одного из них.

– Алессандро? – с надеждой спросил Алекс.

– Он самый.

– Ага. – Лицо Алекса на мгновение обрело выражение, напоминающее след радостной улыбки.

– А также, в чем я практически уверен по описанию, трое его подручных. Похоже, Карлос все-таки отыскал где-то ацетиленовый резак. Понятно, что мы не знаем, куда полетит наша птичка – из Имотски можно выехать по нескольким дорогам, – но нам сразу же об этом сообщат. Он мог бы, конечно, вернуться в Плоче и отправиться домой вместе с Карлосом – если топливопроводы дизеля «Коломбо» уже прочистили, – только это мне кажется маловероятным. Думаю, он отправится на военный аэродром за окраиной города, а оттуда уже махнет в Рим. Мы с Иваном сейчас едем в аэропорт, чтобы проверить.

– Что проверить? – спросил Харрисон.

– Стоит ли там для него воздушный транспорт.

– Разве аэродром не охраняется?

– Мы – два итальянских офицера. Я только что повысил себя до полковника и, вероятно, буду там самым старшим по званию. Мы просто придем и спросим.

– В том нет нужды, Петр, – сказал Йосип Пияде. – Мой двоюродный брат, у которого гараж рядом с аэропортом, работает там на полставки инженером-ремонтником. Не с самолетами, к сожалению, а в мастерских, иначе в итальянских военно-воздушных силах происходили бы загадочные катастрофы. Мне достаточно ему позвонить.

– Спасибо, Йосип.

Йосип вышел.

– Еще один благонадежный гражданин? – спросила Лорен.

– В Югославии их полно.

Йосип вернулся через пару минут.

– Там стоит наготове итальянский самолет. И он зарезервирован для майора Чиприано.

– Спасибо. – Петерсен кивнул в сторону маленькой рации на столе. – Это я заберу с собой. Свяжись со мной, если услышишь что-то из Имотски. В том, по какой дороге поедет Чиприано, сомнений практически не остается, так что мы с Иваном выберем место для засады. Можно нам взять твою машину, Йосип?

– Берите, и меня тоже. Я знаю отличное место.

– Нам можно пойти в город? – спросила Зарина.

– Думаю, да. До вечера вы мне все равно не понадобитесь. Единственное, что вам грозит, – излишнее внимание со стороны распутной итальянской солдатни. – Петерсен посмотрел на Джакомо. – Мне было бы спокойнее, если бы ты пошел с ними.

– Не такая уж великая жертва, – сказал Джакомо.

– Нам что, требуется защита? – улыбнулась Зарина.

– Только от распутной солдатни.

Сообщение пришло, как и следовало ожидать, во время обеда.

– Они только что выехали, – сказала вошедшая Мария. – Направляются в сторону Посушья.

– Дорога на Мостар. Прошу нас извинить. – Петерсен встал, за ним Алекс, Црни и Эдвард.

– Я с радостью поехал бы с вами, – вздохнул Джордже, – но всем известно, что я не человек действия.

– Он имеет в виду, – холодно сказал Петерсен, – что еще не разработал как следует челюсти и едва притронулся к первому литру пива.

– Вы ведь не станете чересчур рисковать? – спросила Зарина.

Петерсен улыбнулся:

– Ты с нами, Джакомо?

– Ни в коем разе. Бар открыт для всех, так что в любой момент может заявиться распутная солдатня.

– Вот тебе и ответ на вопрос насчет «рисковать», Зарина. Если бы Джакомо считал, что есть пусть малейший шанс подстрелить хотя бы одного итальянца, он первым бы полез в грузовик. Он знает, что такой надежды нет. Но все равно спасибо.

Алекс с белым платком в руке стоял на небольшом холмике посреди поросшего густой травой пастбища напротив обсаженной деревьями дороги, которая вела от шоссе Листица – Мостар. Петерсен сидел на самой дороге, в кабине итальянского армейского грузовика с работающим двигателем, припаркованного в метре от выезда на шоссе.

Алекс держал платок высоко над головой. Петерсен включил первую передачу и продолжал ждать, нажав сцепление и наполовину вдавив педаль газа. Алекс резко опустил платок, и грузовик на полной скорости рванул вперед. Три секунды спустя Петерсен ударил по тормозам, перегородив машиной шоссе поперек.

У итальянского военного автомобиля, который, к счастью для находившихся в нем, ехал с умеренной скоростью, не было никаких шансов. Уже давя на тормоза, водитель наверняка понял, что выбор его ограничен: либо продолжать двигаться по шоссе и врезаться в борт грузовика, либо свернуть вправо, в поле, где поджидал Алекс, поскольку слева сплошной стеной тянулись деревья, – и благоразумно предпочел второй вариант. Шины завизжали по асфальту, машина пробила низкую деревянную изгородь, вылетела в поле, балансируя на двух колесах, постояла так пару секунд, а затем завалилась на левый борт, продолжая медленно вращать колесами в воздухе.

Несколько секунд спустя стекла с правой стороны машины разлетелись вдребезги под ударами прикладов, но в спешке не было нужды – все пятеро внутри, нисколько не пострадавшие, не считая порезов на лицах, были слишком ошеломлены, чтобы осознать присутствие рядом напавших, не говоря уже о том, чтобы оказать сопротивление. А когда они наконец начали что-то понимать, хватило одного вида четырех стволов в нескольких сантиметрах от их голов, чтобы мысль о сопротивлении стала слишком нелепой.

Вернувшись в отель, Петерсен и Црни обнаружили Джордже и остальных, как и следовало ожидать, в баре. Джордже восседал за стойкой, чего также вполне следовало ожидать.

– Приветствую, господа. – Джордже пребывал в самом дружеском расположении духа.

– Вы уже пообедали? – спросил Петерсен.

– И обед был не так уж плох. Совсем неплох. Что будешь? Пиво?

– Можно и пиво.

– Вы что, не собираетесь расспросить его, как дела? – возмущенно спросила Зарина.

– Ах… Алекс и Эдвард пали смертью храбрых? – поинтересовался Джордже.

– Они в грузовике, а грузовик на парковке.

– Это мне нравится. Какая забота… Сделать все, чтобы пленники не могли причинить себе вреда. Когда собираешься доставить их к нам?

– Когда стемнеет. Как-то не хочется посреди бела дня вести их по улицам связанными и с кляпами во рту, верно?

– Верно. – Джордже зевнул и сполз с табурета. – Сиеста.

– Знаю, – сочувственно сказал Петерсен. – Все время крутишься как белка в колесе. Выматывает.

Джордже в гордом молчании удалился.

– Похоже, он точно не беспокоится по пустякам, – заметила Зарина.

– Он отложил свою сиесту. А это значит, что он беспокоится и всерьез.

– То есть вы поймали майора Чиприано. Что скажешь, Лорен?

– Полагаю, мне следует рыдать от счастья. Я рада, ужасно рада. Но я знала, что до него доберутся. Нисколько в этом не сомневалась. А ты?

– Нет. И это крайне раздражает.

– Souvent femme varie, – с грустью проговорил Петерсен. – Йосип, не мог бы ты послать кого-нибудь привезти багаж пленников и отнести его наверх? Хотя нет, не наверх – я могу досмотреть его прямо здесь. – Он повернулся к Зарине. – А ты молчи.

– Я и так молчу.

– Ты собиралась мне сказать, что у меня отлично получается кое-что еще. В смысле, досмотр чужого багажа.

Как только достаточно стемнело, пятерых пленников доставили через служебный вход. Двери отеля заперли. Чиприано, Алессандро и трех остальных усадили на стулья и вынули из их ртов кляпы, оставив руки связанными за спиной. С обычно спокойным и уравновешенным майором Чиприано произошла радикальная перемена. Глаза его яростно пылали, лицо исказилось в гневной гримасе.

– Что значит этот грубый произвол, Петерсен? Вы с ума сошли? Совсем помешались? Развяжите меня немедленно! Я офицер, итальянский офицер, офицер союзной армии!

– Ты убийца. Твое звание и гражданство не имеют значения, поскольку ты повинен в смерти множества людей.

– Развяжите меня! Вы сошли с ума! Господи, Петерсен, это последнее, на что я…

– Тебе не приходило в голову, что ты, возможно, уже совершил последний в своей жизни поступок?

Чиприано уставился на Петерсена, ничего не понимая. Внезапно он впервые за все время заметил Йосипа.

– Пияде! Пияде! Вы… вы соучастник этого чудовищного произвола?! – Чиприано, почти ничего не соображая, тщетно сражался с путами. – Богом клянусь, Пияде, вы заплатите за это предательство!

– Предательство? – невесело усмехнулся Петерсен. – Что ж, говори о предательстве, Чиприано, пока можешь, поскольку именно за предательство ты и умрешь. Пияде заплатит? Каким образом, Чиприано? – негромко продолжал он. – Будешь вечно проклинать его со дна преисподней, где наверняка окажешься еще до полуночи?

– Да вы все с ума посходили, – прошептал Чиприано. Гневное выражение исчезло с его лица, он вдруг понял, что ему грозит смертельная опасность.

– По твоей вине погибли сотни моих товарищей, – столь же мягко продолжал Петерсен.

– Вы с ума сошли! – Он почти сорвался на крик. – Иначе и быть не может. Я за всю жизнь ни одного четника пальцем не тронул!

– Я не четник. Я партизан.

– Партизан? – Чиприано вновь перешел на хриплый шепот. – Партизан! Полковник Лунц подозревал… мне следовало послушать… – Он замолчал, затем сказал уже громче: – Я в жизни не причинил вреда ни одному партизану.

– Зайди, – позвал Петерсен.

Вошла Лорен.

– Чиприано, ты все еще отрицаешь, что именно ты повинен в смерти сотен моих товарищей-партизан? Лорен мне всё рассказала. Всё. – Он достал из кармана маленькую черную книжицу. – Это кодовый блокнот Лорен. С твоим почерком. А может, ты не узнаёшь собственный почерк, Чиприано? Вряд ли ты когда-нибудь думал, что сам подпишешь себе смертный приговор. Я вижу в этом иронию судьбы. Надеюсь, и ты тоже. Но никакая ирония не вернет к жизни те сотни людей. Пусть даже твои последние шпионы будут пойманы и казнены до конца недели, те люди все равно останутся мертвыми, Чиприано. Где маленький мальчик, сын Лорен? Где Марио, Чиприано?

Чиприано издал гортанный хрип и попытался встать. Джакомо взглянул на Петерсена и, верно интерпретировав его кивок, с явным удовольствием врезал Чиприано с размаху в солнечное сплетение. Чиприано осел на стуле, судорожно булькая горлом.

– Джордже? – произнес Петерсен.

Джордже вышел из-за стойки, держа в руках два куска веревки. Бросив один на пол, он надежно привязал другим Чиприано к стулу. Затем подобрал вторую веревку, уже завязанную петлей, и набросил ее на грудь Алессандро, прежде чем тот успел понять, что происходит. Несколько секунд спустя он был связан, будто рождественская индейка.

– Чиприано ничего не скажет, потому что знает, что в любом случае умрет. Но ты ведь скажешь мне, где малыш, Алессандро?

Алессандро сплюнул на пол.

– О господи! – вздохнул Петерсен. – До чего же тяжело избавляться от омерзительных привычек. – Он достал из-за стойки металлическую коробочку со шприцами и ампулами, которую забрал у Алессандро на «Коломбо». – Алекс!

Вытащив острый как бритва нож, Алекс разрезал левый рукав Алессандро от плеча до связывавших его на уровне локтя веревок.

– Нет! – Алессандро издал полный неподдельного ужаса вопль. – Нет! Нет! Нет!

Чиприано наклонился вперед, пытаясь освободиться из пут, лицо его побагровело. Он попытался что-то прохрипеть, но Джакомо снова его ударил, заставив замолкнуть.

– Боюсь, я его немного порезал, – извиняющимся тоном произнес Алекс.

На руке Алессандро на самом деле была довольно глубокая рана.

– Не важно. – Петерсен взял шприц и будто бы наугад выбрал ампулу. – Зато не будет проблем с поиском вены.

– В Плоче! – сдавленно прошептал Алессандро. Дыхание его становилось чаще с каждой секундой. – В Плоче. Я могу вас туда проводить! Фра Спалато, восемнадцать! Клянусь! Я могу вас туда проводить!

Петерсен убрал шприц с ампулами и закрыл крышку.

– Боюсь, – сказал он, обращаясь к девушкам, – Алессандро не отличается психологической устойчивостью. Я ведь даже пальцем его не тронул?

Девушки уставились на него, затем переглянулись и, будто по некоему телепатическому сигналу, одновременно вздрогнули.

Когда Алессандро перебинтовали руку, а Чиприано пришел в себя, начали собираться в путь. Увидев подходящего к нему Алекса с кляпом в руке, Чиприано бросил на Петерсена невидящий взгляд.

– Почему бы вам не убить меня прямо здесь? Сложно избавиться от трупа? Зато в Адриатике никаких проблем. Камень на шею – и с концами.

– Никто не собирается от тебя избавляться, Чиприано. Во всяком случае, навсегда. Мы не собирались тебя убивать. Я знал, что Алессандро расколется, но мне не хотелось тратить впустую время. Будучи в каком-то смысле прагматиком, наш Алессандро не собирался жертвовать жизнью ради того, кого он уже считал мертвецом. У нас есть все моральные оправдания, чтобы тебя убить, но нет законных оснований. Шпионов расстреливают постоянно, но их начальство – никогда. Так гласит Женевская конвенция. Да, это выглядит несправедливым. Чиприано, ты окажешься за решеткой. Как военнопленный, пока не закончится война. Британская разведка с удовольствием будет готова с тобой побеседовать.

Чиприано молчал, и его вполне можно было понять. Когда приговор откладывается за мгновение до того, как опустится гильотина, трудно найти подходящий комментарий.

Пока Чиприано закрепляли кляп, Петерсен повернулся к своей двоюродной сестре.

– Мария, хотел бы попросить тебя об услуге. Не присмотришь пару дней за малышом?

– Марио? – спросила Лорен. – Вы про Марио?

– Какого же еще малыша я мог иметь в виду? Так ка́к, Мария?

– Петр! – ответила она с укоризной.

– Ну… должен же я был спросить? – Он поцеловал ее в щеку. – Хоть ты и проклятие моей жизни, но я тебя люблю.

– Значит, снова расстаемся, – грустно проговорил Йосип. – Когда опять увидимся?

– За ужином. Джордже вернется за остатками оленины, которые не смог прикончить вчера. И я тоже.

Эдвард остановил грузовик в нескольких сотнях метров от входа на причалы. Алекс и Сава спрыгнули с заднего борта. За ними последовал Алессандро, на этот раз без пут и без кляпа, – они были на главной улице, в окружении большого числа людей. Все трое без особой спешки свернули в неосвещенный переулок.

– Стоит ждать каких-нибудь проблем у ворот? – спросил сидевший впереди вместе с Петерсеном Црни.

– Не больше, чем обычно. В охранниках старики, ни на что не годные и ни в чем особо не заинтересованные, зато всегда готовые выслужиться перед высокомерными и раздражительными представителями власти. То есть нами.

– Разбитую машину Чиприано наверняка уже нашли. Да и в аэропорту, скорее всего, удивляются, куда он подевался.

– Если на машину наткнулся кто-то из югославов, то он наверняка лишь обрадовался и проехал мимо, не останавливаясь. Не знаю, ждут ли его в аэропорту – Чиприано, похоже, достаточно непредсказуем и поступает, как ему вздумается. Даже если его в самом деле сочли пропавшим без вести, где его собираются искать? Маловероятно, что именно в Плоче, как, впрочем, и где-либо еще.

Как и предполагалось, часовой даже не снизошел до того, чтобы выйти из своей будки. Пристань за воротами была безлюдна – рабочий день закончился, а минусовая температура не располагала к вечернему променаду. Тем не менее Петерсен велел Эдварду остановиться в двухстах метрах от причала, где стоял «Коломбо», вышел из кабины, обошел грузовик сзади, позвал Лорен и помог ей сойти.

– Видишь те огни? Это «Коломбо». Иди и скажи Карлосу, чтобы погасил два фонаря у трапа.

– Да, – ответила она. – Да-да!

Она бросилась бежать, но Петерсен ее остановил:

– Спокойнее, сумасшедшая. В Плоче никто не бегает.

Три минуты спустя огни у трапа погасли. Еще через две минуты пленники поднялись по неосвещенному трапу, и грузовик исчез, после чего огни у трапа вспыхнули снова.

Карлос сидел в своем обычном кресле у себя в каюте, ошеломленно, хотя и с пониманием, глядя на Петерсена. Лорен крепко сжимала обеими руками его левую ладонь.

– Давай разберемся, правильно ли я все понял, или это лишь игра моего воображения, – сказал Карлос. – Ты намерен посадить под замок мою команду вместе со мной, сбежать с Лорен и Марио, запереть на корабле Чиприано с его людьми и похитить «Коломбо»?

– Даже я не сумел бы изложить более сжато. Конечно, не считая того, что я не стал бы употреблять слово «сбежать». Естественно, лишь с твоего согласия. Решать исключительно тебе. И Лорен. Но думаю, Лорен уже все решила.

– Да, решила, – не колеблясь, подтвердила она.

– Меня уволят с флота, – угрюмо проговорил Карлос. – Нет, хуже – меня отдадут под трибунал и расстреляют.

– Ничего с тобой не случится. Ни малейшего шанса. Мы с Джордже все предусмотрели.

– Моя команда начнет говорить, и…

– Говорить? О чем говорить? Они сидят в кают-компании, и к их головам приставлены стволы. Если тебе к голове приставить ствол, у тебя возникнут какие-либо сомнения в том, что твой корабль захвачен силой?

– Чиприано…

– Что – Чиприано? Даже если он останется жив, что, увы, вполне вероятно, ведь британцы не расстреливают пленных, он ничего не сможет сделать. Версию, которую изложите ты и твоя команда – и которая станет официальной, – никто не сумеет опровергнуть. И он не осмелится предъявить обвинения лично тебе – к тому времени, когда наступит мир, ты сможешь призвать в свидетели нескольких надежных и уважаемых граждан Югославии, которые подтвердят, что Чиприано похитил твоего сына. В Италии похищение детей наказывается пожизненным заключением.

– Да хватит тебе, Карлос, – раздраженно бросила Лорен. – Решайся. Другого выхода нет. – Она мягко взяла его за подбородок и посмотрела в глаза. – Мы вернем Марио.

– Ты права, – улыбнулся он. – И это все, что для тебя важно?

– Не все, – улыбнулась она в ответ. – У меня есть ты, и это тоже кое-что значит. Но выбора у нас нет. Петр не хочет убивать Чиприано, а если Чиприано окажется на свободе, нам конец. Его нужно посадить под надежный замок, то есть отдать в руки британцев, а единственный способ его туда доставить – на этом корабле. Петр не ошибается.

– Поправка, – любезно вставила Зарина. – Петр никогда не ошибается.

– Souvent femme varie, – вставил Петерсен.

– Ох, да замолчите вы!

– Если меня запрут вместе с командой, – спросил Карлос, – то когда освободят?

– Завтра. По анонимному телефонному звонку.

– А Лорен и Марио останутся с твоими друзьями?

– Всего на несколько дней. Пока мы не снабдим их новыми документами. Джордже – близкий друг лучшего мастера подделок на всех Балканах. У нас возникла мысль оформить их на имя Лорен Тремино. Вряд ли в эти беспокойные времена у вас будут сложности с легализацией долговременных семейных отношений. Как насчет свидетельства о браке, Джордже?

Джордже опустил кружку.

– Для моего друга это пара пустяков. Место заключения брака? Рим? Пескара? Каус? Где угодно. Посмотрим, какие есть бланки…

Открылась дверь, и вошел Алекс, за ним Сава. Алекс вел за руку маленького кудрявого мальчика. Удивленно оглядевшись вокруг, малыш увидел Карлоса, протянул руки вперед и бросился к нему. Карлос подхватил его и усадил себе на колени. Марио обнял Карлоса за шею, с любопытством уставившись на Лорен.

– Он всего лишь маленький мальчик, – успокаивающе сказал Джордже. – Для такого малыша, Лорен, полгода – немалый срок. Он вспомнит.

Харрисон откашлялся:

– А мне предстоит отправиться с Джакомо в опасное путешествие на встречу с вечностью?

– Решать тебе, Джейми, но Джакомо в любом случае нужен кто-то. К тому же ты не хуже меня знаешь, что Иллирийские Альпы – не твоя родина и больше ты не можешь принести тут никакой пользы. Что важнее, как действующий британский офицер ты сможешь полностью подтвердить слова Джакомо, не говоря уже о том, чтобы убедить британцев в истинном положении дел на Балканах, которое столь тебя возмущает.

– Поеду, – сказал Харрисон. – С кривой улыбкой на устах, но поеду.

– Улыбка твоя сразу же распрямится, когда навстречу вам выйдет быстроходный патрульный катер королевского флота. Мы сообщим по радио в Каир. У меня нет их позывного, но у тебя ведь он есть, Зарина?

– Да.

– В качестве дополнительной гарантии мы дадим тебе письмо с полным объяснением ситуации. У тебя есть пишущая машинка, Карлос?

– В соседней каюте.

Карлос передал Марио Лорен. Малыш не возражал, хотя все так же подозрительно хмурился.

– Письмо будет подписано генерал-майором и мной. Умеешь печатать, Зарина?

– Конечно.

– Можно подумать, это самое естественное умение в мире. Я вот не умею. Что ж, радуйся, что нашла брешь в моей броне. Ладно, к делу.

– Не хотелось бы этого говорить, Петр, – сказал Карлос, – но, думаю, ты кое-что упустил. Как я понимаю, встреча должна состояться где-то на юге Италии? Путь весьма неблизкий.

– Ты же прочистил свой дизель? И заполнил топливные баки?

– Да, но суть не в этом. Я более чем уверен, что Джакомо сумеет править по солнцу и компасу, но нужны точные координаты. Широта такая-то, долгота такая-то.

– Верно. Но есть кое-что, чего ты не знаешь о Джакомо.

– Не сомневаюсь, – улыбнулся Карлос. – Что именно?

– У тебя есть лицензия моряка дальнего плавания?

– Нет. – Карлос снова улыбнулся. – Можешь не говорить. У Джакомо она есть.

– Тебе ведь понравился Каир? – спросил Петерсен в соседней тесноватой каюте.

– Да, – озадаченно посмотрела на Петерсена Зарина. – А что?

– Юные аристократки вроде тебя не созданы для жизни в холоде, льдах, снегах и горах. К тому же ты страдаешь страхом высоты.

– Я останусь с вами, – не терпящим возражений тоном заявила она.

Петерсен пристально посмотрел на нее и улыбнулся:

– Да ты настоящий партизан.

– Я останусь с вами, – повторила она.

– Как и Михаэль.

– Нет, я в другом смысле.

– Если уж пошли подобные разговоры, – задумчиво сказал Петерсен, – мне стоило бы…

– Вы так много говорите, что мне пришлось бы ждать целую вечность.

Снова улыбнувшись, он коснулся ее каштановых волос:

– Насчет того письма…

– Романтика, – мечтательно произнесла Зарина. – Сколько же теперь ее будет в жизни…

– Похоже, ты кое-что упустил, Петр, – заметил Харрисон.

– Петр никогда ничего не упускает.

Петерсен взглянул на Зарину и возвел глаза к небу:

– Souvent…

– Прошу вас…

– Нас будет только двое, я и Джакомо, – сказал Харрисон. – Нам иногда нужно спать. Под нашим надзором пятеро жутко опасных типов. Как нам…

– Алекс?

– Да, майор?

– Машинное отделение.

– Ага! – На губах Алекса мелькнула едва заметная улыбка, что с ним бывало крайне редко. – Сварочный аппарат?