Тем вечером Сэм ужинала в одиночку. Пока еда грелась, она зарыла использованный спрей в мусор. Черные стенки, красная крышка: невыносимо было на него смотреть. Из-за этой штуки Элена бродит где-то одна. Мать в своей спальне забылась тревожным сном, но то и дело просыпалась. Мышцы щек у Сэм напряглись от боли. Она вымыла тарелку и вилку и уставилась в окно.

Шли часы. Вечерело. Сэм написала Элене, но ответа не получила. Заметив наконец, что кто-то идет по дороге, она натянула кроссовки и вышла. Там оказался всего лишь Дэнни Ларсен, который гулял с собакой, но хоть кто-то живой.

Дэнни наблюдал, как она идет по дорожке. Улыбка, его постоянная маска, выглядела осторожной. Нежной. Можно было подумать, что он беспокоится за Сэм.

– Как дела? – крикнул он.

– Ты его сегодня видел? – спросила Сэм.

Дэнни помедлил.

– Кого – его?

– Медведь был прямо на нашей дороге. Несколько часов назад. Ты не видел? – Сэм махнула рукой вдоль дороги.

Сосед повернулся в ту сторону, куда она показывала. Собака прыгала у его ног. Сэм все еще не привыкла быть так близко к нему: раньше они разве что сталкивались в аптеке или проходили мимо друг друга по пути на занятия. Рослый и мускулистый Дэнни со временем стал выглядеть мягче, особенно когда отрастил бороду. Стоя рядом, Сэм видела, как кожа у него погрубела от ландшафтной работы.

– Что, правда? Прямо тут?

– Ты его не видел? – Сэм опустила руку. – Неужели… он не заходит на ваш участок? – Значит, зверь и правда преследует только ее семью?

– Мы не замечали. Но у нас собака. – Тут Дэнни как раз наклонился почесать светлую шерсть, зарылся в нее пальцами. Собака подняла голову, вытянула длинную шею и ухмыльнулась. Губы у нее были черные, а зубы белые и чистые. – Она лает на все, что движется за окном. Дикая природа держится от нас подальше.

– Хорошо вам. – Сэм знала, что в ее голосе больше агрессии, чем стоило бы.

Дэнни не сбился на раздражение, просто сильнее нахмурил брови.

– Хочешь взять ее ненадолго пожить у вас?

– Ой… – выдохнула Сэм, потом автоматически отказалась: – Нет-нет.

– Она дружелюбная.

– Нет, – покачала головой Сэм, – просто… Нет, спасибо. Думаю, маме лай будет мешать. – Кажется, она покраснела. То ли дело в вечной любезности Дэнни, то ли в остатках перечного спрея.

– Как дела у мамы?

– Нормально.

Дэнни изучал ее. Будто безмолвно предлагал продолжить. И, к собственному удивлению, она продолжила:

– На самом деле не очень. Последние пару дней было тяжело.

– Мне очень жаль.

Сэм снова покачала головой. Вопреки здравому смыслу ей нравилось сочувствие соседа – нравилось хоть с кем-то разговаривать после нескольких часов, проведенных дома в одиночестве. Нравилось, как он мягок с ней. Щеки у нее по-прежнему пылали.

– Насчет собаки я серьезно, скажи, если передумаешь. И если что-то еще понадобится, буду рад помочь.

– Разве что ремонтные работы.

– Не вопрос, – отозвался Дэнни. – У меня всегда молоток наготове.

Сэм невольно усмехнулась.

– Ну что ж, спасибо, – поблагодарила она. – Если у нас заклинит окно, буду знать, к кому обращаться.

– Не стесняйся. Я серьезно. – Сосед посмотрел на нее спокойным взглядом прозрачных голубых глаз. Как море в штиль. – У тебя есть мой номер?

Сэм начала отвечать, что нет, но запнулась. Откуда у нее взялся бы его номер? Дэнни даже не моргнул. Подождал, пока она достанет телефон, продиктовал свой номер, подождал, пока она его вобьет и сохранит, и теперь Дэнни Ларсен значился у нее в списке контактов.

– Пришли мне сообщение, чтобы и у меня твой номер был, – попросил он, и она послушалась.

Никаких новых уведомлений у нее на экране не было. Элена не писала, и Сэм снова убрала телефон в карман. Собака свернулась у ног хозяина, высунув язык.

– Как ты поступил бы, если бы увидел медведя? – спросила Сэм.

– Не знаю. Сделал снимок? Такое же редко случается, правда?

Огромные мощные лапы, на которых играли мускулы, когда зверь шагнул вперед, слегка покачиваясь из стороны в сторону. Чудовищная тень за спиной у Элены.

– Ну, не знаю насчет редко, – пробормотала Сэм.

Дэнни пожал плечами.

– Так говорят.

В прошлый раз он уверял, что побежит за ружьем.

– То есть стрелять в него ты не станешь?

– Ого, – поежился Дэнни. Борода у него курчавилась по всему подбородку, закрывая края рта, так что ей не видно было, куда направлены уголки губ, и она не знала, считает ли он ее слова смешными. Сэм видела только его нахмуренные брови. И прозрачные голубые глаза. – Я даже не знаю, не запрещено ли стрелять в дикого зверя.

– А если бы он представлял для тебя опасность?

– А, вот ты к чему ведешь. У вас точно все нормально?

Сэм не знала, как ответить. Медведь не причинил Элене вреда, но с каждым разом подходил все ближе, обнюхивал ее тело, искал успокоения в прикосновениях. Скоро ли он решит укусить? И даже если он их все-таки не тронет, Сэм понимала, как рискует ее семья. Медведь – воплощенная опасность.

Она не знала, как объяснить все это человеку, который в лучшем случае был для нее соседом, по сути просто чужаком, и сказала:

– Да, нормально.

Дэнни пожевал губу. С такого близкого расстояния он выглядел симпатичнее, одновременно и старше и моложе, чем ожидала Сэм.

– Я понимаю, что тебе страшно, – отозвался он. – Ситуация-то пугающая.

Сэм не могла не кивнуть.

– Элена каждый день ходит на работу пешком.

Он вздохнул.

– Знаю.

То есть он видел, как ее сестра идет по дороге, светлокожая и грациозная, как сворачивает на тропу, где бродит медведь. Когда-то соседу нравилась Элена, и он до сих пор обращал на нее внимание. Как же иначе? Такая красивая. Принцесса Портленд-Фэйр-роуд.

– Зверь может подойти ближе…

– Сэм, – перебил Дэнни, – ты же знаешь, невозможно заставить людей делать то, чего они не хотят делать. Если она так решила, смирись.

– Угу, – отозвалась Сэм. – Нет, я правда знаю.

Он явно собирался развить тему, но потом уступил:

– Нет, ты, конечно, попроси ее быть поосторожнее. Если считаешь нужным. Но невозможно…

– А ты на моем месте за нее разве не беспокоился бы? – спросила Сэм.

По непонятной причине ей хотелось и дальше чувствовать заботу Дэнни, слушать его низкий ласковый голос. И она добилась своего. Слова соседа омывали ее, как прохладная вода из-под крана омывает обожженную кожу.

– Конечно, беспокоился бы, – кивнул он. – Это уж точно. Сэм, я понимаю… я вижу, насколько вы важны друг для друга. Как вы близки.

Наверное, дело было в одиночестве, в отсутствии Элены, в разрыве с Беном, в стрессе из-за маминой болезни, но от этих слов Сэм захотелось плакать. Слезы жгли ей глаза, скапливались у ресниц. Она не могла больше смотреть на Дэнни и вместо этого уставилась на собаку. Вот ведь глупая псина, опять язык вывалила.

Дэнни продолжал:

– Элена знает, что делает. Она ужасно умная. Ей можно доверять, Сэм, честное слово, можно. Все будет хорошо. – Ох, этот его голос. Его мощная фигура. Рядом с ним Сэм казалось, что ни один медведь не посмеет выйти на них из наступающей тьмы. Сосед с собакой словно пришли с другого плана бытия, где жизнь легка и не существует боли. Стоя так близко к Дэнни, Сэм сама почти попадала в этот мир, и ей было невыносимо приятно. Так, что хотелось плакать.