На следующий день инспектор пришла на пять минут раньше договоренного. В дверь позвонили, когда Сэм была в спальне матери, усаживала ее поесть. Мама напряглась.

– Кто это?

– А, – беспечно отмахнулась Сэм, ставя на прикроватный столик тарелку: сэндвич с помидором и майонезом. Звонок заставил ее сердце отчаянно заколотиться. Встреча с экспертом без Элены ощущалась сомнительной, хотя на самом деле ничего же тут такого нет, обычное житейское дело. Чтобы убедить саму себя, Сэм пояснила матери: – Это насчет медведя пришли.

Мать изумленно распахнула глаза.

– Зачем? Что-то еще случилось?

– Надо проверить, нет ли у нас того, что его привлекает.

– У нас проблемы?

– Нет, – тряхнула головой Сэм, – нет, что ты. – Но сердце у нее продолжало отчаянно колотиться. Она сделала телевизор погромче, поправила подушку за спиной у матери, потом вышла и закрыла за собой дверь спальни. Снаружи снова позвонили. Сэм сжала губы.

За дверью оказалась невысокая женщина с правильными чертами лица, твердым подбородком и отличными зубами. Темные волосы были зачесаны со лба назад.

– Саманта? – уточнила Мадлен Петит.

– Сэм.

– Да, верно. – Инспектор показала удостоверение: крошечная фотография, зеленый логотип. – Вы долго не открывали, я уже успела решить, что вас все-таки нет дома.

– Извините. Я тут, мне просто надо было сперва кое-что доделать для мамы. Она больна. – Мадлен приподняла брови. Так вежливые люди показывают, что им очень жаль. – Проходите, пожалуйста, – пригласила Сэм.

Мадлен вошла и начала расшнуровывать ботинки.

– Можно прямо в обуви, – разрешила Сэм.

– Да нет, я сегодня весь день по грязи ходила, – возразила Мадлен и выпрямилась, закончив разуваться. Сквозь носки крошечными полукружьями виднелись пальцы ее ног. На Мадлен были серые брюки и коричневая рубашка с гербом штата на нагрудном кармане. На Сэм – легинсы и старая футболка. Ей было очень неловко от собственного тела, от того, как одежда его подчеркивает. Сколько Мадлен лет, она не знала, но инспектор казалась старше самой Сэм. Деловитее. Такой занятой человек, что и не запомнит, как именно Сэм просила ее называть.

– Я тоже на штат работаю, – сообщила она.

Мадлен смотрела в сторону коридора, но тут повернулась к Сэм.

– Правда?

– Не знаю, было ли это у вас в отчетах. Да, на отдел транспорта.

– Самые лучшие бонусы, – отозвалась Мадлен. Сэм заставила себя улыбнуться. Она специально говорила так, чтобы инспектор неверно ее поняла: на самом-то деле она числилась сотрудником «Сентерплейт», частного поставщика питания для паромов, так что ей не причиталось никаких бонусов, благодаря которым Отдел охраны дикой природы, где сотрудники целый день возятся в грязи, наверняка позволял делать отличную карьеру. Но все-таки Сэм где-то работала и что-то делала, и пусть гостья об этом знает.

– А где конкретно? – спросила Мадлен.

– На паромах.

– Чудесно. Я сегодня утром приплыла из Анакортеса. Очень красивый маршрут.

Сэм снова посмотрела на инспектора, на четко вылепленное лицо. Может, та останавливалась у киоска в ее смену? Заказывала круассан, который Сэм потом тридцать секунд разогревала в микроволновке? Но уж конечно, Сэм ее запомнила бы.

Мадлен ответила на ее взгляд спокойно, в ее лице не читалось узнавания.

– Расскажите, что вы видели.

Сэм описала шок, который они испытали, впервые увидев тем утром медведя: огромное тело возле их двери. Она показала фотографии, запечатлевшие коричневый размазанный силуэт. Инспектор делала записи и задавала вопросы: держит ли их семья домашних животных или скот? Есть ли у них на участке фруктовые деревья? Остается ли в машинах что-нибудь пахучее? На этом последнем вопросе Сэм запнулась, и Мадлен пояснила:

– Любая вещь, издающая запах.

– Я поняла, – кивнула Сэм. – Нет, нету.

– Наша задача – не допустить эскалации поведения особи. Допустим, он находит что-то вкусное в гараже. Потом забирается в пустой дом, что-то ломает, попадает в новости. Мы ставим ему метку и перевозим в другое место, но у медведя хорошая память, он возвращается. Наконец ему перестает везти, и он пугает человека во дворе частного дома. Его классифицируют как источник опасности и подвергают эвтаназии.

– Так, погодите. Вы хотите сказать, что он может зайти к нам в дом?

– Нет. – Мадлен высоко подняла шариковую ручку и пояснила: – Подобное поведение – это вот такой уровень. – Потом опустила руку пониже. – А мы проследим, чтобы наш зверь не поднимался выше вот этого уровня.

Они обулись и вышли. Мадлен внимательно исследовала ступеньки, которые вели к входной двери, сфотографировала дорожку. Сэм изучала затылок гостьи. Гладкий хвост волос. Почему-то это напомнило ей детство – как она стояла у Элены за спиной и ждала, пока сестра закончит собирать ракушки и начнет объяснять ей правила новой игры, которую только что придумала. Сэм будто в прошлое вернулась. Через несколько минут она спросила:

– То есть вы вот этим и занимаетесь? Ставите зверям метки и увозите их подальше.

Не оборачиваясь, инспектор подняла руку и снова показала жестом невидимую ступеньку на воображаемой лестнице.

– Только в случае эскалации поведения, – бросила она через плечо. – Если зверь вернется.

– Но он вернулся.

Тут Мадлен все же повернулась.

– Правда?

– Вчера, – объяснила Сэм. – После нашего разговора. Был прямо вот тут. – Сэм показала на угол дома, и Мадлен проследила взглядом за ее жестом. Инспектор присела на корточки, потом медленно преодолела десять метров, отделявшие их от угла дома, внимательно изучая землю. У Сэм появилось ощущение, что Мадлен сомневается в ее словах. Что она недовольна. Кажется, эксперт полагала, что на земле обнаружится собачий корм, или переспелые ягоды, или побуревшие шкурки бананов. Что Сэм и ее родичи неправильно себя ведут.

Мадлен остановилась возле поврежденной обшивки у двери.

– А это после какого раза осталось?

– Это старое, – сказала Сэм. – Наш сосед говорит, что у нас на участке, наверное, завелись мыши-полевки.

Мадлен взялась тонкими пальцами за отодранный край планки обшивки. Покрутила ее, чтобы изучить с обеих сторон.

– Полевки, говорите? – Она вывернула свободный край обшивки и продемонстрировала его Сэм. – Видите следы зубов?

– То есть не полевки?

– Вряд ли существуют мыши весом в двести килограммов.

Сэм нахмурилась.

Наверное, из-за яркого июньского солнца инспектор не видела лица собеседницы, потому что продолжала непринужденно рассказывать:

– Обычно мы такое на деревьях видим. Звери их грызут, чтобы сосать живицу. Ваш выбрал неподходящее место: тут ему ничего, кроме изоляционного материала, не найти, но постарался он на славу. А запах чувствуете?

Сэм кивнула. Воняло не так сильно, как вчера, но все же воняло. Мускус и влажная земля. Шерсть и кожа.

– Медведь здесь помочился, – пояснила Мадлен.

Девушка отшатнулась и выдохнула:

– О господи.

В ответ инспектор лишь улыбнулась. В солнечном свете она выглядела просто безупречно. Глаза блестят – каре-черные, того теплого бархатистого оттенка, в котором прячется золото, который ловит и сберегает дневной свет. Щеки обсыпаны легкими веснушками, словно пылью. Мадлен выглядела женщиной, у которой есть всё: любые возможности, любая роскошь. Сэм не могла себе даже представить, каково это.

– Скоро выветрится.

А, она про запах, вспомнила Сэм.

– Этот медведь сделал из вашего дома что-то вроде чесательного дерева. Они обычно помечают ствол или еще какое-то место своей мочой, жиром своей шерсти, выделениями из анальной железы – не беспокойтесь, это вам никак не повредит, – чтобы оставить сообщение.

– Сообщение о чем?

– Ну, о том, что им важно передать другим медведям. Например, заявить, что они тут самые крутые или что ищут самку.

Это встревожило Сэм больше, чем предполагал деловитый тон инспектора.

– Самые крутые?

– У них брачный сезон, – сообщила Мадлен. – Так животные общаются между собой. Колотят себя по груди, испускают выделения из пахучих желез, в общем, показывают силу и мощь.

– Но зачем медведь выбрал наш дом?

– Наверное, что-то сбило зверя с толку.

Сэм это все не нравилось. Совсем не нравилось. Медведь, его появление, «что-то сбило с толку» как причина странного поведения. Повторные визиты. Он уже три раза приходил! Достаточно, чтобы удивить эксперта. Да еще метки. Медведь пометил их дом.

– То есть он так и будет к нам ходить? – встревожилась Сэм.

– Нет-нет, – отозвалась Мадлен, – у них таких точек много. Это скорее веха на тропе, чем пункт назначения.

– Мы теперь на медвежьей тропе? – ужаснулась Сэм. – Сюда еще и другие медведи явятся? – Инспектор покачала головой, но Сэм не сдавалась: – Но откуда вы знаете?

– Медведи редко приходят к нам на острова.

– Судя по тому, что люди говорят, не так и редко. Пару лет назад один приплывал, а теперь еще вот этот.

Голос у Сэм становился все выше и напряженнее, но Мадлен не собиралась уступать.

– Послушайте, случай действительно очень необычный, – сказала она, тщательно подбирая слова, будто боялась, что, если на Сэм надавить, она скроется в лесу, как напуганный зверь. – Но именно в это время года самцы медведя путешествуют на большие расстояния, чтобы найти подходящую самку. Просто этот экземпляр по пути пересекся с вами. Он оставляет метки, чтобы сообщить о себе самкам, а потом двинется дальше и продолжит помечать разные места, пока не найдет партнершу.

– Только вот этот никуда не двигается.

– Двигается, – возразила Мадлен. – Он же прибыл сюда с материка, а когда поймет, что самки тут нет, сразу уйдет.

Сэм не понимала, как достучаться до инспектора. Ну да, медведь откуда-то прибыл, не самозародился в нынешнем виде у них под дверью, но суть-то в том, что теперь он таскается к ним снова и снова и никуда дальше не собирается. Он стоит у входа в дом, трется о стены, следует за Эленой по безлюдным тропам. Мадлен уверяет, что такое бывает редко, но для Сэм и ее семьи неважно, часто ли звери так себя ведут: их-то медведь сейчас вел себя именно так.

– Мне кажется, вам нужно его забрать, – заявила Сэм. – Я бы не стала с вами связываться, если бы дело не было серьезным. Если вы можете увезти зверя, то лучше так и сделать.

Мадлен вздохнула.

– Понимаю вас. Но не вижу ничего особенно тревожного.

– А вот я встревожена, – резко возразила Сэм. Она могла бы еще кое-что рассказать Мадлен про то, как Элена наткнулась на зверя в лесу, но и свидетельств прямо у них перед глазами, на стене и на земле, должно было хватить. – Он завел привычку приходить сюда. Он портит стены, вы сами сказали, и для нас это проблема, поскольку нам надо… Мы планируем продать дом, и он должен быть в нормальном состоянии. Нельзя, чтобы наш участок приметили дикие звери. Мы с сестрой рассчитываем на быструю продажу. Нам скоро придется переехать.

Мадлен никак не отреагировала на сообщение о величайшей мечте сестер. Слова Сэм потонули в глубинах ее спокойствия. Она просто сказала:

– Серьезных повреждений нет. Советую вам обратиться со своими тревогами к страховой компании. В зависимости от уровня покрытия они могут оплатить ремонт.

Исками к страховой занималась в их семье Элена. На глазах у Сэм инспектор убрала телефон и блокнот в сумку, на которой тоже был вышит логотип отдела. Гладкая красота гостьи плохо сочеталась с униформой, Мадлен отличалась от любого известного Сэм начальства. Но уже было ясно, как себя поведет представитель государства: их с сестрой бросят на произвол судьбы. Мадлен заключила:

– Просто не приближайтесь к нему…

– Это он к нам приближается.

– …И все будет хорошо. У вас тут интересный, возможно уникальный случай встречи с дикой природой. Соблюдайте безопасную дистанцию и наслаждайтесь.

Во дворе они стали прощаться. Мадлен вручила свою визитку, а Сэм тем временем все пыталась разобраться, что собой представляет инспектор. Ведет себя покровительственно – или это просто от высокомерия? Как у тысяч прочих пижонов, которые каждый день катаются через канал. Под конец прощания Сэм не выдержала:

– Круто, что вы… как вы вообще этим занялись?

– Я изучала дикую природу в школе. Меня всегда интересовали животные. Как они себя ведут, как мы с ними взаимодействуем. Я когда-то ходила с дядей ставить капканы.

Такая безупречная дама, и вдруг капканы в лесу.

– Забавно, – улыбнулась Сэм. – По вам не скажешь, что вы на такое способны.

И как только она услышала собственные слова, то поняла, что зря их произнесла. Мадлен поджала губы. Нет, хотелось поправиться Сэм, я не это имела в виду, просто собиралась… Но никакое объяснение не сотрет сказанного, и, господи, как же она это ненавидела! Почему в ней вечно прорывается косноязычный и неуклюжий ребенок, который напрасно пытается держаться наравне с уверенными женщинами вроде Мадлен и Элены?

– Если вам что-то еще понадобится, на визитке есть контактные данные нашего отдела, – сказала инспектор. – Хорошего дня.

– И вам тоже. – Сэм переполняли горечь и смущение. Она ненавидела смущаться, и при этом ей вечно приходилось это делать.

Сэм вернулась в дом. Разулась – наверняка на обуви осталась земля. Потом пошла проверить, как дела у матери. Помогла ей добраться до туалета. Пока мать сидела на унитазе, поразмышляла об униформе и прическе «конский хвост», о визитках и элегантности. В голову все время лез конец их разговора с Мадлен. Стоя на коленях в ванной, Сэм вспоминала каждую свою ошибку, каждый момент, когда после ее слов гостья делала паузу и щурилась, а в голосе у нее добавлялось сдержанности.

Но потом Сэм решительно отринула терзания. Убедила себя, что не в ней дело. Сама инспектор себя странно вела. Мама спустила воду, и сквозь шум Сэм повторила себе, что это Мадлен неправа, а не она.

Богатые, слишком образованные люди, которые считают себя лучше других, – Сэм не хотела иметь с ними ничего общего. Мадлен ничем не напоминала Элену. Что за глупость сравнивать их. Когда мать вернулась в постель, Сэм пошла к себе и открыла на телефоне новый опрос.

Снаружи послышались голоса.

Элена. За стеной отчетливо звучали интонации сестры – но откуда? почему сейчас? Сэм сунула телефон в карман и поспешила к двери.

Элена в рабочей одежде стояла в том месте, где дорожка от их дома выходила на проезжую часть. И где была припаркована машина Мадлен. Причем инспектор еще не уехала, она разговаривала с Эленой. Когда Сэм вышла и увидела их, сестра оглянулась, помахала и жестом показала на гостью:

– Эксперт по медведям!

– Что ты тут делаешь? – спросила Сэм.

– В кухне перегорел предохранитель, – пояснила Элена. – Нас отправили домой, пока не починят. Сказали, может, несколько часов понадобится. И смотри, кого я встретила.

Сэм почувствовала жар на коже и поняла, что краснеет. Войдя в дом, она обулась, выдохнула и вышла обратно.

– Он в состоянии убить небольшого оленя, – рассказывала Мадлен ее сестре, когда Сэм подошла к ним. – Но в основном ест корешки, фрукты, зерна, насекомых.

– И рыбу? – предположила Элена.

– Да, и рыбу, конечно. И мелких млекопитающих. Медведи всеядны.

– Она тебе рассказывает, что нам не стоит бояться нападения? – бросила Сэм Элене.

Та повернулась к ней. В черной рубашке поло, с зачесанными назад волосами сестра выглядела усталой и задумчивой.

– Мы разговаривали про то, чем питаются медведи, – ответила она, а стоявшая рядом Мадлен добавила:

– У меня сложилось ощущение, что вас в основном тревожат повреждения, нанесенные дому. Но вы еще и нападения опасаетесь?

Неужели Мадлен смеется над ней? Она повторила слова Сэм так, чтобы они звучали по-идиотски, но ничего идиотского в них не было. Любой, у кого под окнами бродит медведь, испугался бы нападения.

– Конечно, опасаюсь, – заявила Сэм. – Нас преследует медведь гризли.

Собеседницы не восприняли ее всерьез.

– Да ладно, – махнула рукой Элена, а Мадлен поправила:

– И он не гризли.

Элена с интересом повернулась к ней:

– Не гризли?

– Нет, я говорила вашей сестре во время нашего первого разговора. Это определенно черный медведь.

– Но он же не черный, – удивилась Элена.

– Они бывают коричневого цвета или даже светлее, – пустилась в объяснения Мадлен. Опять лекция от эксперта. – Для черного медведя главное не цвет. Это отдельный вид, сродни скорее азиатскому черному медведю, чем американскому бурому.

– Неожиданно, – отметила Элена. – Я себе представляла, что черные медведи поменьше.

– Они среднего размера.

– Наш огромный.

– Средний размер для медведя все равно довольно велик, – сказала Мадлен. – Самцы в полный рост – примерно полтора метра. С такими не стоит связываться.

– Он выглядел побольше полутора метров, – произнесла Элена негромко.

Тут Сэм вмешалась в разговор, чтобы поддержать сестру.

– Элена знает. Он к ней пару дней назад вплотную подошел.

– Понятно. Ну, когда внезапно видишь крупных животных вблизи, испытываешь потрясение, и в результате с восприятием происходят странные вещи. – Потом инспектор добавила, обращаясь к Элене: – Наверняка вы были напуганы, когда открыли дверь и обнаружили медведя.

– Да ничего страшного, – возразила Элена.

– Вот и нет, он к ней подошел совсем близко, и это было не здесь, не у дома, – снова вмешалась Сэм. – Сестра его отлично видела. И считает, что это гризли.

Мадлен изучила их обеих, потом залезла в сумку и снова достала блокнот.

– Речь о встрече, которую вы упоминали по телефону. На Кэттл-Пойнт-роуд.

– Верно, – подтвердила Сэм. – Он прямо к ней подошел. – Элена уставилась на Сэм, так что та именно ей сказала: – Расскажи сама.

Сестра не выглядела расстроенной, не хмурилась, но шанс рассказать свою историю ее и не порадовал. Она не демонстрировала вообще никаких эмоций. Не то что после той встречи на тропе, когда она слала кучу сообщений, звонила, торопливо пересказывала подробности; когда Элена вся сияла. Сэм начинала злиться. Вот так сестра вела себя и в школе, и в клубе, когда они вместе там работали: с незнакомцами она всегда держалась дружелюбно, улыбалась, беседовала о мелочах, но лишь поверхностно. Она не показывала себя настоящую. Сэм знала, что волнение и восторг Элены никуда не делись, что они заперты внутри под высоким давлением и сестра не выпустит их наружу ни для кого, кроме Сэм, даже в моменты вроде нынешнего, когда дело того требует.

– Прямо к вам, да? – уточнила инспектор у Элены.

– Ну не прямо, – уклонилась та, – на некотором расстоянии.

Сэм надоели ее уловки.

– Ты говорила, что он стоял метрах в пятнадцати.

– Ну, может быть, – согласилась Элена.

– Наверное, сильное было впечатление, – заметила Мадлен.

Элена кивнула. Улыбнулась неопределенно и терпеливо. Сколько же раз Сэм видела на публике, как сестра демонстрирует такую обманку! Элена ничего не выдавала, соглашалась с чем угодно, просто пережидала.

Мадлен пересмотрела свои заметки.

– Это было в пятницу второго июня? Ваша сестра говорила, что вы видели зверя примерно в полшестого тем вечером.

– Да, вроде того, – согласилась Элена.

– Есть еще какие-нибудь подробности, которыми вы готовы поделиться?

Элена так же любезно покачала головой.

И Мадлен закрыла блокнот. Сэм не понимала ее равнодушия. Инспектор упустила самое важное: размер медведя, то, какие мощные у него ляжки, как падал свет на его шкуру, какой длины у него когти. Какие мощные волны энергии он излучал – Сэм одновременно не могла оторвать от него взгляд и страшно хотела заорать от ужаса. Как он интересовался Эленой, готов был к ней подойти. Его уши, его морду, его мышцы, все, что по-настоящему имело значение, эксперт не уловила.

– Как я уже говорила Саманте, не вижу повода для тревоги, – заявила Мадлен. – Главное, не держите на участке ничего, что может его привлечь. Нападения медведей случаются очень редко. Когда вы его видели, он стоял на задних лапах?

– Не-а, – покачала головой Элена.

– Ну, если вы еще раз его встретите, а он встанет во весь рост, помните, что зверь, скорее всего, просто проявляет любопытство. Медведи любопытные животные. Не пытайтесь его кормить или причинять ему вред, и все будет хорошо.

– То есть вы ничего по этому поводу не собираетесь делать, – проворчала Сэм. – Ни отслеживать его, ни ловить его, ни…

– Мы его отслеживаем, – возразила Мадлен, – настолько, насколько возможно. Поэтому я сегодня и приехала. – Ну да, со своей ручкой, со своей сумкой и своими отмазками. – Если он вернется, позвоните мне.

Наконец инспектор собралась уезжать. Элена явно тоже хотела уйти в дом, но Сэм переполняло раздражение: она весь день построила так, чтобы разобраться с проблемой медведя, но ничего не добилась. Никакие рассказанные этой женщиной факты о поведении зверя не защитят дом и семью Сэм. Нельзя сидеть и ждать, пока хищник выйдет из-за деревьев, встанет на задние лапы и зарычит.

– И что нам толку в том, если мы вам позвоним? – бросила Сэм.

Элена взяла сестру за руку выше локтя и слегка сжала. Мадлен спросила:

– Вы имеете в виду вознаграждение за поимку медведя?

Нет, конечно.

– А что, есть вознаграждение?

– Нет, – нахмурилась Мадлен.

Сэм вспыхнула от унижения. От гнева. Инспектор пришла к ним, ожидая увидеть отбросы общества, отбросы и нашла: жадных и одновременно глупых девиц, не понимающих, о чем речь. Девиц, которые не представляют, что такое бурый медведь, сколько будет в высоту пять футов, откуда берутся деньги и что они дают. С Сэм пассажиры так каждый день разговаривали: «Я сказал, без сливок», хотя сами просили со сливками. Или спрашивали, какой лучший пеший маршрут на острове Шоу, и закатывали глаза, когда она рекомендовала им посмотреть на карту пеших маршрутов. С Сэм и Эленой всю жизнь обращались как с дурами. Хватит. Не стоит больше просить помощи у инспектора. Да вообще у кого бы то ни было.