Друг напротив друга сидели двое.

Первый мужчина сидел на переднем плане и был повернут к зрителю спиной. Его фигура была размыта так, что детали оказалось сложно разглядеть. Напротив него – другой мужчина, одетый в красный жилет поверх белой рубашки и фетровую шляпу. Он что-то говорил. На столе между ними стояла ваза с одной-единственной розой. Этот снимок, точнее, постер, висел в рамке на стене.

– Это Йозеф Бойс, не так ли?

Современный художник-постмодернист. Хотя как сказать современный – он умер за десять лет до рождения Кикуко.

– Ты его знаешь? – вопросом на вопрос ответила с кухни Сагаэ.

– Мы проходили его в колледже, но я не особо разбираюсь в его творчестве. Вы его поклонница, госпожа Сагаэ?

– Не то чтобы поклонница – так, неожиданно увлеклась. На днях посмотрела документальный фильм о нем. Меня особенно зацепила его концепция «социальной скульптуры» и мысль, что каждый человек способен быть художником.

Да, Кикуко помнила об этом. Бойс не ограничивал творчество ярлыками: для него рисование, скульптура и, например, дизайн были лишь частью чего-то большего.

По его мнению, каждый человек художник в том смысле, что сам определяет будущее общества. Вот в чем заключается концепция «социальной скульптуры». Чтобы доказать это, Бойс активно участвовал в общественной деятельности. В 1980-х годах, на закате жизни, Бойс реализовал проект по посадке 7000 дубов в немецком городе Кассель и принял участие в создании партии зеленых в Европе. Кикуко понемногу вспоминала материал, который она зубрила перед экзаменами.

Сегодня она зашла к Сагаэ. Ее дом в традиционном стиле располагал одним этажом и двумя главными комнатами. Комнату побольше – почти 11 квадратов – Сагаэ оборудовала под ателье, а сама жила в небольшой комнатке около 5,5 квадрата. Кикуко сидела на деревянной энгава, примыкавшей к дому, и, когда повернулась, заметила постер Йозефа Бойса, висевший на одной из стен ателье.

Сама Сагаэ вернулась из кухни. Минув открытую дверь, женщина поставила рядом с Кикуко поднос: «Прошу». Воздух сразу наполнился насыщенным ароматом роз.

– Что это?

– Черный чай с розой. Запах резковат, но я настоятельно рекомендую попробовать.

При первой встрече Сагаэ обращалась к ней на «вы», но со временем стала говорить более непринужденно. Благодаря этому и Кикуко чувствовала себя легче рядом с ней, будто они сблизились.

– Это что, деревянные чашки?

– Да. Натуральный бамбук мосо.

Сагаэ опустилась рядом с ней на веранду и, взяв в руки одну из чашек, поднесла к губам. Кикуко невольно подумала, насколько она сильная личность. Даже такие простые решения, как выбор посуды, Сагаэ принимала, опираясь на волю и убеждения, отказываясь поступать вразрез со своими принципами. Возможно, именно поэтому она основала собственный бренд, покинув «Заходит солнце». Эта женщина обладала необычайно добрым взглядом и настолько же добрым сердцем, но это не мешало ей иметь и внутренний стержень. Порой Кикуко казалось, что под ее напускной прохладой Сагаэ прятала горячее сердце.

– Цвет скорее охровый, чем желтый.

Женщина окинула взглядом окрашенную ткань, которая сушилась на заднем дворе.

Для того чтобы получить натуральный краситель, Сагаэ использовала шелковицу. Мелко нарезав листья и древесину, она долго варила их на медленном огне, а после того, как вода выкипела, процедила отвар через сито, чтобы убрать все стебли и листья. Затем, чтобы цвет лучше держался на волокнах ткани, смешала отвар с протравой. Для тестирования нового красителя Кикуко принесла несколько белых изделий: бандану, холщовый шоппер и рубашку с длинными рукавами. Все вещи отправились в кастрюлю, где их снова прокипятили и несколько раз постирали. Сейчас они сохли на бельевой веревке.

– Я собрала эту шелковицу три дня назад. После сушки материалы потеряли почти 40 процентов веса, но мне кажется, что такой темный цвет получился из-за излишней влаги. Может, плохо высушила.

– А мне очень нравится этот цвет.

– Хм. Тогда хорошо.

Это случилось неделю назад. Когда Кикуко закончила разработку дизайна коробок, которой попросила заняться Сагаэ, они общались удаленно. Несмотря на несколько небольших правок, в целом по работе не возникло нареканий, поэтому они перешли к согласованию планов на Золотую неделю. Расписание Кикуко в «Каварадзаки» не изменилось, но внезапно у нее возникла идея, и она спросила Сагаэ, не будет ли та против визита в ателье.

– Конечно, заходи. К слову, не хочешь попробовать покрасить ткань? Правда, до моего дома далековато. Надеюсь, это тебя не напугает.

В шутке была доля правды: дорога до дома Сагаэ напоминала скорее туристический маршрут. Кикуко села в электричку на станции «Кудзиранума» и доехала на ней до города Хатиодзи, где пересела на автобус. Но поездка на электричке была еще цветочками: после Хатиодзи ее ждали целых двадцать минут тряски в автобусе, а затем пятнадцать минут пешком по горной тропе. Не то чтобы это ее напугало. Скорее, заставило несколько раз пожалеть, что напросилась.

Первый понедельник мая. Солнце пекло так сильно, что Кикуко обливалась потом, просто сидя на крыльце. Как-то Сагаэ упомянула, что арендная плата в этом районе составляла всего 38 000 иен, и тогда для Кикуко эта сумма показалась до смешного маленькой, а теперь все встало на свои места. Пока она шла – нет, поднималась в гору от автобусной остановки, на пути не встретилось ни одного магазинчика. Даже жилых домов в округе совсем немного. С крыльца можно было увидеть лишь голубое небо и тянущиеся к нему молодые ветви деревьев, а тишину наполняли шум зелени, качающейся на ветру, и щебет птиц. Лишь изредка эту идиллию нарушал слабый звук двигателя, доносящийся издалека всякий раз, когда мимо проезжал автомобиль или мотоцикл. Признаться, несмотря на то что они все еще были в черте Токио, это место больше напоминало деревушку. Даже больше, чем родные края Кикуко. Хотя днем находиться здесь было неплохо, к вечеру, должно быть, становилось совсем тихо и одиноко. А молодой женщине жить в таком уединенном месте в одиночку, должно быть, еще и жутковато.

В перерывах между окрашиванием ткани Кикуко и Сагаэ обсуждали новые заказы. В сентябре Сагаэ планировала провести личную выставку одежды в Ниси-Огикубо, для которой она попросила Кикуко заняться разработкой плакатов и приглашений.

Точно, чуть не забыла. Кикуко должна была кое-что сказать.

– Хотела уточнить, что я получила оплату за прошлую работу, но вместо 10 000 иен в чеке оказалось 30 000. Наверное, возникла какая-то ошибка?

– Когда пришло время оплаты, я подумала, что стоит отдельно оплатить и дизайн визиток, и дизайн логотипа. Отсюда 20 000 иен. Надо было перевести больше?

– Нет, – помотала головой Кикуко, – этой суммы более чем достаточно.

– Тебе стоит быть более жадной. В наше время без этого никуда, – легко улыбнулась Сагаэ. – Как там твой конкурс? Он проходил во время Золотой недели, да?

– В прошлый вторник прошла презентация работ перед вышестоящими людьми.

Речь шла о разработке дизайна упаковки сладостей, приуроченной к 150-летию магазина «Чайная роза». Презентации проектов проходили в главном магазине – пятиэтажном здании в районе Нихонбаси. Вход был оформлен в традиционном стиле: над резной решетчатой дверью висел карниз, выложенный черепицей, а сбоку от него висела длинная горизонтальная табличка, на которой красовалось название магазина.

Стоя перед таким величественным зданием, Кикуко машинально опустила взгляд. Заметив, как поблескивают на солнце протертые коленки ее старых брюк, она засмущалась еще больше. В общем, сплошные нервы и неловкость.

– Результаты будут в середине этого месяца.

– А предварительно? Может, помнишь, как отреагировали на твое выступление?

– Не знаю.

На выступление дали целых двадцать минут, однако Кикуко так нервничала, что не запомнила совершенно ничего – только то, что уложилась в отведенное время. Ее текст был строго по делу, без заигрываний с аудиторией, но во время выступления она слышала пару смешков. Наверное, смеялись над ней самой. Юуки, заведующая филиалом в «Камо Молле», тоже была в зале. Несмотря на обещание поддержать на выступлении, она казалась еще более напряженной, чем сама Кикуко. А после мероприятия и вовсе расплакалась у нее на плече, ничего толком не объяснив и не дав никакого фидбэка.

– «Когда не станет роз, не станет и меня», – вдруг сказала Сагаэ. Ее взгляд был обращен на постер Йозефа Бойса.

– …название этой работы?

– Да. Хорошо сказано, не думаешь?

– Отличный слоган для флориста. Розы как раз продаются лучше всего. Не станет роз – не станет и флористов.

Шутка так понравилась Сагаэ, что она неожиданно громко рассмеялась.

– Согласна, замечательный слоган. Одни только розы добавляют нашему обществу столько красок. Выходит, мы и впрямь своего рода художники.

Была ли эта интерпретация верной, Кикуко сказать не могла. Взгляд Йозефа Бойса на постере выглядел обеспокоенным.

– Кикуко, а без чего ты не смогла бы жить?

– Наверное, без дизайна.

Признаваться в этом было стыдно, но Кикуко говорила чистую правду. Думать над различными концептами, закрывшись от мира в своей квартирке, создавать новые наброски карандашом и пробовать новые макеты за компьютером – все это наполняло ее жизнь смыслом.

– Сколько тебе?

– Скоро будет двадцать шесть, а что такое?

– В этом же возрасте мы с Котани основали свой бренд. Ты не думала открыть свое агентство?

– Но у меня даже послужного списка толком нет, чтобы…

– У нас тоже. Все, что было – это беспочвенная уверенность в своих силах. Хотя, наверное, не мне это говорить. Именно меня выкинули из компании после ссоры…

Сагаэ грустно улыбнулась. От вымученной улыбки у Кикуко екнуло сердце.

– Как насчет того, чтобы придумать название? Я, например, думала над названием бренда еще со средней школы. А ты кроме названия можешь и логотип набросать. Хотя бы попробуй! Кто знает, может, тебе захочется воплотить идею в жизнь.

«Кику, есть планы, как вернешься домой?»

«Не-а, нет».

Этот вопрос ей задала Катаока Мидзухо. Заходящее солнце окрасило крыши домов в золотой, а долгая безлюдная дорога тянулась вдаль. Они, как и раньше, в унисон крутили педали, возвращаясь со школы домой.

«Тогда съездишь со мной посмотреть на баннер?»

Кикуко сразу поняла, о чем речь. Мидзухо говорила о рекламном баннере айдол-группы, который повесили в столичном городке их префектуры. Но важно не это. Именно тогда, стоя напротив баннера, Мидзухо предложила ей стать графическим дизайнером.

«Ясно. Это лишь сон».

Узкая тропинка вела к четырехполосной дороге. Мидзухо ехала первой, тихо напевая знакомую мелодию себе под нос. «Киноко Тейкоку». «До того, как сакура расцветет». Этот трек вышел после их выпуска из школы, но Кикуко однажды слышала, как Мидзухо его напевает. Однажды, когда подруга останавливалась у нее в гостях во время поиска работы в столице, они сняли на двоих караоке-бокс и весь вечер кричали в микрофоны. Тогда она и услышала, как Мидзухо поет. Кикуко тоже пыталась подпевать, но слова совсем не шли в голову.

Вдруг она проснулась. Кикуко не сразу поняла, где находится, но, окончательно прогнав сон из уголков глаз, поняла, что все еще сидит в электричке. О, нет. Вдруг она проспала свою остановку? Кикуко встревоженно прислушалась к голосу диктора – нет, все в порядке. До «Кудзиранума» еще три станции. Она провела в гостях у Сагаэ почти весь день, и хотя на часах было пять вечера, солнце не торопилось садиться. Чем ближе было лето, тем длиннее становились дни.

На экране телефона высветилось несколько уведомлений: новые сообщения в мессенджере. Какое совпадение! Все от Мидзухо.

«Внезапно отправили в командировку в Токио, приезжаю завтра вечером. Можно пожить у тебя до субботы?»

– Извини, Кику. Все и правда так внезапно. Помнишь, почему на новогодние праздники меня вдруг отправили на Кюсю? Так вот, начальник снова поскользнулся. Только в прошлый раз он сломал правую руку, а в этот раз левую, еще и лодыжку подвернул. С ума сойти!

Мидзухо приехала в среду, чуть позднее десяти часов вечера. Она говорила без умолку, попутно скидывая обувь перед входом в квартиру.

– Не думала, что ты еще помнишь дорогу.

Казалось бы, они с Мидзухо буквально только что переписывались в Лайн. Когда Кикуко предложила встретить ее с вокзала, подруга ответила коротким «Все ок, сама дойду». В итоге Мидзухо добралась до нужного адреса всего за десять минут. Поставив чемоданчик на краю кухни, она улыбнулась:

– По картам я не ориентируюсь, зато легко запоминаю любые дороги, которыми ходила. Я же тебе еще в школе говорила!

Кажется, не говорила.

– Можно в ванную?

– Вода не нагрелась. Подождешь еще пять минут?

– Да я так, пока нагревается!

С этими словами Мидзухо расстегнула чемоданчик и достала комплект сменной одежды: толстовку и свежее белье.

– Ты уже ужинала, Мидзухо?

– Ага. После девяти стараюсь не есть.

– Во сколько уходишь завтра?

– В районе Юраку есть магазинчик с товарами из нашей префектуры, знаешь такой?

– Знаю. Стоит напротив вокзала, – кивнула Кикуко. Пару раз она даже закупалась там едой, когда слишком сильно скучала по кухне родных мест.

– В общем, мне надо туда. Я отвечаю за лавку с новыми образцами камабоко от «Ивато». Надо быть на месте к девяти. Выйти стоит в семь?

– Лучше в семь тридцать. Времени будет предостаточно.

– Хорошо! Знаю, завтра четверг, у тебя выходной. Я постараюсь не шуметь, так что спи сколько влезет.

– Какой там! Начиная с завтрашнего дня магазин предлагает услугу экспресс-доставки. Мы сделали скидки ко Дню матери, так что много кто заказал цветы. Поеду доставлять.

– На том скутере с розочками?

– Угу. Ой. Ты что, тут раздеваться будешь?

– А что такое? Я же говорила, у меня дома так принято.

– Я говорила не тащить свои странные правила ко мне!

Хотя они и ругались, Кикуко была не против.

Из-за двери в ванную доносился голос Мидзухо. Она снова пела песни «Киноко Тейкоку». «Ночь османтусов», «Токио», «До того, как сакура расцветет» – и так по кругу. Мидзухо была далеко не лучшей певицей, хотя с чувством ритма у нее всегда было хорошо. Тем временем Кикуко занималась набросками к заказу Сагаэ. Дизайн коробок для нее уже передали в типографию, так что оставалось лишь дождаться печатного образца, поэтому Кикуко начала работу над плакатами для будущей выставки в Ниси-Огикубо. Сначала она изучила страничку бренда Сагаэ в социальной сети. Взяв несколько фотографий товаров, попробовала сложить из них коллаж. Нет, не то. Результат не цеплял и скорее походил на каталог, чем на плакат.

Подобные работы редко привлекают взгляд. К тому же зачем делать акцент на вещах, если главное в них – способ окрашивания? Значит, вместо фото одежды понадобятся новые снимки, где заметны и процесс, и результат…

– Какая ты трудяжка! Горжусь, – вдруг раздался голос Мидзухо за спиной. Стоя в своей толстовке и с полотенцем, обернутым вокруг головы, она с любопытством заглядывала из-за плеча Кикуко в экран ее планшета: – Что за плакат?

Мидзухо устроилась напротив, с интересом слушая рассказ Кикуко о персональной выставке, которую будет проводить Сагаэ. Достав из косметички целый набор из средств для умывания, Мидзухо поглядывала то на подругу, то на свое отражение в складном зеркальце. Совсем как раньше, когда Мидзухо жаловалась, что без линз ей трудно пользоваться зеркалом в ванной. Круговыми движениями втирая лосьон в кожу, подруга тихонько посмеивалась над рассказом Кикуко, пока та описывала дом Сагаэ. Когда речь зашла о том, чтобы открыть собственное агентство, Мидзухо вновь подала голос.

– Теперь все понятно, – сказала она, разглаживая тканевую маску по лицу.

– Что понятно?

– Понятно, почему тебе отказывали в чужих компаниях. Слишком боялись твоего гения и невероятного таланта.

– Да ну тебя.

– Я серьезно! Больше никаких сюжетных поворотов – я разгадала главную тайну. Между прочим, эта женщина дело говорит. Открой свое агентство, круто же! Ну как? Уже подумала над названием? – Но прежде, чем Кикуко успела ответить, Мидзухо вдруг предложила: – Что насчет ООО «Мидзухо»?

– С чего бы мне называть агентство в твою честь?

– С того, что это я посоветовала тебе стать дизайнером. И вообще, в прошлый раз ты сама сказала, что очень мне благодарна. Я даже готова стать твоей красавицей-секретаршей, если хорошо попросишь.

– Ничего себе у тебя самооценка!

Они пересеклись взглядами. Мидзухо залилась смехом, и Кикуко, глядя на нее, смеялась вместе с ней. Хотя нет, смеялась только Кикуко. Мидзухо лишь сдавленно хихикала, чтобы с ее лица не съехала маска.

– Будто я снова в школе, – выдохнула Кикуко, успокоившись. В ее голосе промелькнула нотка грусти.

– Да… Скучаю по нашим разговорам ни о чем, – мягко согласилась Мидзухо. – Все из-за скуки и безделья. Раньше я всегда мечтала уехать из родного города, но прошло время, и я выпустилась, поступила в универ, потом вышла на работу… А теперь так сильно скучаю по временам, когда мы с тобой все делали вместе. Тогда в жизни не было ни трудностей, ни слез, ни сильных влюбленностей. Кто-то может сказать, что мы прожгли собственную юность, но я знаю: те годы для меня были самыми яркими.

Слова Мидзухо заставили Кикуко вспомнить образ, приснившийся ей вчера в электричке. Они, две старшеклассницы, сияли ярче, чем когда-либо.

– Знаешь, на самом деле, когда я искала работу в столице, то получила приглашение от токийской компании.

– Правда? – удивилась Кикуко. Мидзухо рассказывала об этом впервые.

– Ага. Меня пригласило маленькое рекламное агентство, где и десятка сотрудников не было. Но мне понравилось их предложение. Если бы я приняла его, смогла бы остаться с тобой в Токио. Только родители были категорически против: сказали, что стыдно работать в компании, которая в любой момент может обанкротиться. Примерно в то же время я получила предложение от «Ивато». Мне не хотелось, но в итоге я пошла к ним. И все это время я втайне надеялась, что ты вернешься из Токио. Тогда мы смогли бы снова видеться, хоть и не так часто, как в школе. А прошлой осенью я встретилась с твоей мамой. Узнав от нее, что ты уволилась и ушла работать в цветочный магазин, я решила, что это мой шанс. Если честно, я позвонила, чтобы уговорить вернуться в родной город.

– Почему не стала?

– Потому что ты сказала, что хочешь стать графическим дизайнером. Уже не помнишь?

Кикуко прекрасно помнила тот разговор. Только ее слова были не более чем притворством, чтобы лишний раз не волновать подругу.

– Ты изо всех сил стараешься остаться в Токио и воплотить мечту, и мне стало стыдно пытаться тебе помешать. Тогда я поняла, что, как бы ни хотелось, в то время я уже не вернусь. Поэтому надо ценить настоящее и двигаться дальше.

– Я тоже кое-что поняла.

– Что?

– Человек с тканевой маской на лице любой трогательный рассказ превращает в анекдот.

– Эй!

– Шучу я, шучу! – ответила Кикуко. Но по ее щеке уже катилась слеза.

Мидзухо заметила это не сразу. Только когда стянула с лица маску, ее взгляд снова вернулся к подруге.

– Ты что, плачешь?

– Нет, – помотала головой Кикуко и поспешно утерла слезы тыльной стороной ладони. – Просто долго сидела за планшетом, глаза устали. И вообще, это ты плачешь.

– Просто я на тебя посмотрела, и у самой глаза заслезились.

– А ты на других не сваливай!

Они снова расхохотались. Когда они были младше, подобное частенько случалось. Вспомнив об этом, Кикуко снова захотелось плакать, и в то же время она не могла перестать смеяться.

Следующим утром они позавтракали вместе. Мидзухо вышла чуть раньше половины седьмого, и, проводив ее, Кикуко отправилась в «Каварадзаки». Кроме нее отрабатывать в выходной день пришли Марита и Фукасаку Мидори, так что в магазине было три человека.

Рабочий день начался с тщательной подготовки к открытию: замена воды в ведрах, уход за растениями и подметание пола в зале. За десять минут до открытия они вынесли на полки большую партию гвоздик и расставили их в ряд. Затем Кикуко, как обычно, сбегала до вокзала и сделала фото нового оформления «Каварадзаки» для соцсетей. «До Дня матери осталось 3 дня! В преддверии праздника мы предоставляем широкий выбор цветочных композиций, букетов и бутоньерок. Обязательно заходите!» Клик. Новый пост.

По возвращении в магазин Кикуко сфотографировала гвоздики. С прошлого воскресенья в рубрику «выбором дня» попадали исключительно гвоздики, каждый день разного цвета. Белые – «моя любовь живет», розовые – «благодарность» и «благородство», оранжевые – «страстная любовь». Под каждым новым фото Кикуко писала небольшой параграф о значении цветка. Правда, днем ранее ей пришлось немного помучаться с желтыми гвоздиками, которые на языке цветов символизируют разочарование и зависть. Вряд ли кому-то захочется купить этот цветок, увидев такое описание. Поэтому вместо того чтобы использовать прямое значение, Кикуко решила изменить подпись: «Мамочка, не расстраивайся, когда я плохо себя веду. Я всегда завидовала твоей красоте! – Как вам такое значение?» После этого желтые гвоздики стали продаваться даже лучше, чем другие. В этот раз настал черед голубых. «Вечное счастье» на языке цветов.

– Кику, – окликнула ее Марита, выходя из-за кассы: – У нас мелочь заканчивается, я пойду разменяю деньги в банке. Скоро вернусь. А вы с Мидори пока присмотрите за магазином. Можете начать собирать букеты, хорошо?

– Вас поняла.

Мидори уже стояла за рабочим столом и делала букет. Прошел почти месяц, как она устроилась в «Цветочный магазин Каварадзаки» на подработку. Из-за занятий в колледже ее расписание на работе было нерегулярным: приходя до или после, она работала всего четыре-пять часов в день. Сегодня ее смена заканчивалась в час дня.

– Госпожа Кимина, – вдруг обратилась Мидори, как только Кикуко подошла к столу.

– А? Да? – вздрогнула она от неожиданности. Каждый раз, оставаясь с Мидори один на один, она ужасно нервничала. Девушка и без того была дерзкой и грубой, а в присутствии Кикуко ее дерзость только усиливалась.

– Эти открытки сделали вы?

– Да.

В честь Дня матери «Цветочный магазин Каварадзаки» предлагал ко всем товарам открытку в форме сердца. С одной стороны красовалась большая надпись «MOTHER'S DAY», а с другой – свободное место, где можно было написать пожелание к подарку. К горшкам с растениями и стоячим композициям открытки крепились на кончики ветвей, а к букетам привязывались с помощью шнурка, с которым как раз работала Мидори. Красная бумага и тисненные золотой фольгой буквы выглядели красиво и дорого, даже лучше, чем визитки магазина. Из-за этого стоимость печати за единицу получилась выше, чем планировала Кикуко, однако Марита все равно одобрила дизайн.

Хм?

Кикуко ждала, что Мидори скажет что-то еще. Но вместо этого она работала молча.

Просто взяла и спросила? Да ну? И никакого комментария? Кикуко насторожилась.

– Кстати, – снова заговорила Мидори, – симпатичная рубашка.

– …ага.

Внезапно сменила тему, еще и похвалила. Кикуко была в замешательстве.

– Где купили? Сэконд-хэнд?

– Это кастом. Сама рубашка была белой, но ее покрасили листьями и древесиной шелковицы.

– Сами красили?

– Можно и так сказать.

Помедлив, Кикуко рассказала о Сагаэ и о том, как заходила в «Сотоорри-химэ» на днях. Однако Мидори снова промолчала в ответ. Да что с ней такое?

– В следующий раз возьмите меня с собой.

– А? Хочешь пойти вместе?

– Да. Тоже хочу попробовать растительное окрашивание.

Слова Мидори прозвучали так, будто то, что Кикуко сходила в ателье без нее, было какой-то вселенской несправедливостью.

– Хорошо. На перерыве я как раз собиралась позвонить госпоже Сагаэ. Заодно спрошу, можем ли мы зайти.

На самом деле ей нужно было уточнить о плакатах для будущей выставки. Кикуко хотела спросить, можно ли сделать новые фотографии процесса окрашивания, а не работать со старыми.

– Очень признательна вам. Большое спасибо.

Эта преувеличенная вежливость совсем не вязалась с сухим, даже холодным голосом Мидори. Хотя к этому моменту Кикуко перестала обращать на это внимания.

Кстати.

– Фукасаку, у тебя ведь есть зеркальная камера?

– А вы откуда знаете? – Мидори приподняла бровь, глядя на нее с подозрением.

– Когда ты последний раз заходила сюда, она висела у тебя на шее. Разве нет?

– Да? Хм. А вам зачем?

– Пользоваться умеешь? – с намеренной провокацией в голосе спросила Кикуко.

– Я делаю снимки только для колледжа, но навыки есть. Выше среднего, между прочим.

Мидори с такой легкостью поддалась на вызов, что Кикуко умилилась.

– Я тут подумывала попросить тебя помочь с одним заданием по работе… – Закинув еще одну удочку, Кикуко рассказала о работе над постером для персональной выставки Сагаэ.

– Что мне нужно отснять?

Клюнула.

– Секундочку, – гордая тем, что уловка сработала, Кикуко изо всех сил старалась скрыть самодовольную улыбку. Сделав нейтральное лицо, она достала телефон из кармана фартука. – Что-то такое. Это фото я сделала, пока была в гостях у госпожи Сагаэ.

Кикуко показала фото заднего двора. Охровая рубашка, в которой сегодня пришла Кикуко, сохла под голубым небом на растянутой бельевой веревке. Композицию дополняла буйная зелень вокруг.

– Ого, это точно Токио? – тут же спросила Мидори, в ответ на что Кикуко улыбнулась:

– Я тоже удивилась. Вылитая провинция, хотя я и сама оттуда. Так вот, за этим двориком есть роща, и я подумала, что можно использовать ее как фон. Развесить вещи, как на фото, и отснять, а потом использовать материалы в постере.

– Как насчет того, чтобы выбрать одежду зеленых оттенков, как молодая листва? Это создаст у зрителя ассоциацию с натуральностью.

Кикуко не смогла скрыть восхищения.

– О-о-о! Классная идея.

– До этого не трудно додуматься.

Несмотря на колкие слова, уголки губ Мидори дернулись в улыбке. Похоже, в их отношениях начался прогресс.

Тут у прилавка зазвонил настенный телефон.

– Я возьму, – опередила ее Мидори. Девушка подняла трубку: – Добрый день, вы позвонили в «Цветочный магазин Каварадзаки». К сожалению, заведующая сейчас не на месте. Да. Позвать Кимину? Подождите, пожалуйста.

– Гвоздики, гвоздики, гвоздики для мамочки!

На часах было чуть позже полудня, когда в «Каварадзаки» с веселой песенкой пришел крошка Ран. В зале осталась Кикуко, а на смену Мидори, которая ушла на занятия, пришел Хага. Марита тем временем ушла на обед. Она должна была вернуться к половине второго, чтобы Кикуко могла уехать развозить заказы. Примерно в то же время пообещала приехать госпожа Мицуё. Подобный ажиотаж был вызван приближающимся Днем матери: в магазинчик поступило много заказов на обычные и монобукеты из гвоздик, несколько посылок в другие города и множество заказов для особой версии рассылки «Цветочный перерыв». Сейчас Кикуко и Хага стояли за рабочим столом и были заняты созданием предзаказанной цветочной композиции.

– Привет, Хага!

– Привет. Где твоя мама?

– Я уже первоклассник, поэтому теперь за цветами могу ходить сам.

– Что будешь брать? – спросил Хага следом.

– Гвоздики!

– Вот как. Твой папа уже сделал заказ на букет. Заходи за ним в День матери.

– Нет, это букет для моей мамы! А папа еще хотел заказал цветы для маминой мамы и папиной мамы, то есть для моих бабушек, но забыл.

Мальчик рассказал, что прошлым вечером его отец собирался сделать заказ с сайта «Цветочного ангела», но так и не оплатил его. К счастью, Ран вовремя заметил ошибку. Мальчик отпросился в «Каварадзаки» сам, ведь он «уже большой», а значит, сможет сделать новый заказ. На самом деле все это Кикуко услышала от его мамы: именно она позвонила в магазин сразу после открытия.

«Сын сегодня придет один, поэтому приглядите за ним, пожалуйста. Только не говорите ему о моем звонке. Пусть думает, что все сделал сам».

– Мамина мама живет в Тиба, а папина мама – в Сендай. Вы успеете отправить?

– Успеем, у нас еще полно времени, – заверил мальчика Хага.

– Тогда вот. – Ран открыл борсетку, висевшую у него через плечо, достал оттуда листок бумаги и протянул Кикуко. – Тут имя, адрес и номер телефона моей бабушки. И второй тоже. Госпожа Кимина, можете, пожалуйста, составить форму заказа?

– Сейчас займусь.

– Для Хаги у меня тоже есть просьба.

– Слушаю.

– Я молодец, потому что выполняю папины поручения, и за это папа разрешил что-нибудь себе купить.

Об этом мама тоже упомянула.

– Хага, какие цветы посоветуешь взять?

– Дай-ка подумать. – С этими словами Хага на время отложил материалы для композиции и вышел из-за стола: – Ран, помнишь цветок под названием нигелла?

– Помню! У него название как у чудища. Лепестки нигеллы – это на самом деле чашелистики, а листочки похожи на ниточки. Он мне очень нравится!

– Тогда я посоветую взять не цветок, а плод.

Плод нигеллы, который показал Хага, был пухленьким, точно воздушный шарик, а своей вытянутой формой напоминал маленький мяч для регби. Вдоль стенок чередовались зеленые и коричневые полоски, а на кончике росли маленькие выпирающие прицветники, похожие на рожки.

– Как круто! – восторженно выдохнул Ран, разглядывая плод.

– Есть страна, где эти плоды называют «демоном в кустах» из-за их формы.

– Так нигелла не просто чудище, а целый демон! Можно я возьму?

В ответ Хага взял из цветочного ведра пару плодов и отнес их на кассу.

– Госпожа Кимина, вы уже написали форму заказа?

– Уже закончила.

– Тогда я сразу за все заплачу. Вот, – мальчик достал из своей борсетки карточку, – а еще дайте мне чек, пожалуйста.

Когда оплата прошла, Хага завернул плоды нигеллы в оберточную бумагу.

– Прошу.

– Спасибо, – довольно кивнул Ран, получив свою покупку. – Ваша новенькая хорошо справляется с работой?

Ран говорил о Мидори. «Новенькой» ее представила госпожа Мицуё. Конечно, затем она назвала имя, но с того момента крошка Ран обращался к ней исключительно как к «Новенькой», даже говоря с ней лично. Однако Мидори не спешила его поправлять.

– Она сможет работать вместо тебя, Хага?

– Сможет, сможет.

Это было правдой. И месяца не прошло с тех пор, как Мидори устроилась на подработку, а, несмотря на короткие смены, она уже стала ценным сотрудником. Ее сильнейшей стороной было то, что она хорошо запоминала все, чему обучалась. Вдобавок у нее были ловкие руки. Взять хотя бы это утро: во время работы Мидори один за другим собирала хорошие, красивые букеты, точно конвейер.

– Правда, у Новенькой всегда сердитое лицо, она меня немного пугает. Папа сказал, что такой милой девушке не надо постоянно хмурится.

– Просто она из тех, кто не умеет искусственно улыбаться.

– Искусственно? А это как?

– Это когда кто-то улыбается, чтобы понравиться людям. Дело в том, что Мидори настолько честная, что не умеет притворяться.

– Ясно. Тогда ладно!

– На самом деле ты прав, при работе с клиентами стоит больше улыбаться. Я ей передам.

– Хага, а когда ты поедешь на Северный полюс?

Ран продолжал искать темы для разговора. Видимо, ему было нелегко расставаться с любимым сотрудником.

– В следующую среду буду увольняться, а в конце месяца уже уезжаю.

– Та-ак, сегодня четверг, потом пятница, потом суббота… – забормотал мальчик, загибая пальцы во время счета: – Понедельник, вторник, среда. Получается шесть дней. Всего шесть? Значит, мне надо будет каждый день к тебе приходить!

– Приходи обязательно. Я все это время буду здесь, на работе.

– А еще, Хага.

– Хм?

– Цветы интересные.

– Да? А что, по-твоему, самое интересное?

– Мне кажется, самое интересное то, что некоторые лепестки на самом деле не лепестки, а чашелистики или прицветники. Например, у нигеллы! А чашелистики есть у морозника, гортензии, клематиса и анемоны. Даже у тюльпанов, со стороны кажется, у них шесть лепестков, но на самом деле снаружи еще три. А прицветники есть у кизила, каллы, бугенвиллеи и лизихитона. Есть вещи, которые всегда казались мне правдой, но на деле работают по-другому. Это здорово! Поэтому, Хага, я хочу узнать еще больше и в будущем стать цветочным ученым, как ты. Что мне сделать, чтобы им стать?

– Сначала нужно поступить в магистратуру в аграрный университет и проучиться там пять лет. Потом, когда заработаешь более тридцати кредитных часов, пройдешь научное руководство, сдашь все экзамены и защитишь диссертацию, и сможешь получить докторскую степень.

– Получается, мне просто нужно много учиться?

– Да. Но сейчас самое главное то, что тебе так интересны цветы. Поэтому пока никуда поступать не нужно.

– Понял. Хага, а тебе грустно, что мы больше не увидимся?

– Очень грустно.

– А мне вот совсем не грустно!

– Как же так? – вдруг выпалила Кикуко.

– Я знаю, что Северный полюс очень далеко, и все равно находится с нами на одной планете. А значит, небо над Северным полюсом и над Кудзиранума тоже одно. Если посмотреть на небо, будет не так грустно!

Хага замер с удивленным выражением лица. Похоже, слова крошки Рана застали его врасплох.

Как вдруг…

– Ай-яй-яй! – со склада раздался сдавленный крик, такой громкий, что Ран подпрыгнул от неожиданности. – Кто-нибу-удь! Помоги-ите!

Это кричала госпожа Мицуё. Видимо, случилось то же, что и прошлой осенью: снова прихватило поясницу.

– Если вы не оформили предзаказ на подарок ко Дню матери, пожалуйста, пройдите в эту очередь. Вам выдадут каталоги с фотографиями, чтобы вы могли выбрать товар заранее и сделать заказ. Благодарим за понимание.

Как и подобает капитану бейсбольной команды: громкий, звучный голос. Тихиро, внучку Мабути сэнсэя, легко было заметить в толпе благодаря спортивному джерси. Девочка стояла около «Каварадзаки» и направляла клиентов. С момента открытия магазина не прошло и десяти минут, однако около входа в магазин уже выстроилась дюжина человек. Очередь тянулась до самого супермаркета, а Тихиро тем временем раздавала покупателям каталоги, которые Кикуко поспешно составила пару дней назад.

Вчера рано утром Тихиро пришла в «Цветочный магазин Каварадзаки». Узнав от Мабути сэнсэя, что госпожа Мицуё слегла с болью в пояснице, девочка вызвалась помочь. Хотя «помочь» было мягко сказано: ее энтузиазм настолько сбил Мариту с толку, что она поручила Тихиро временно поработать промоутером.

– Вперед, Тихиро, так держать!

– Спасибо, я стараюсь!

Внезапная похвала заставила лицо девочки порозоветь.

Большая дверь, ведущая в гараж, была полностью поднята, и в проходе можно было увидеть, как Тихиро мастерски руководит толпой. Перед картой района Кудзиранума, висевшей на стене, стояли Кикуко, Хитоми и Мидзухо.

Три дня назад, когда госпожа Мицуё наклонилась над раковиной на складе, у нее прострелило в пояснице. В обычный день любой другой сотрудник смог бы подменить ее, но в преддверии Дня матери это было невозможно. Что ни говори, а для любого цветочного этот праздник – всегда самый загруженный день в году.

В этот раз особенно остро встал вопрос доставки. Заказов поступило в пять раз больше обычного, и Кикуко ни за что не смогла бы развезти все в одиночку. Марита взяла половину заказов на себя, подключив к делу минивэн, но теперь, когда госпожи Мицуё не было на месте, а Марита оставалась за главную, развозить заказы оказалось некому.

Когда Кикуко пожаловалась на аврал, вернувшись домой, Мидзухо вдруг вызвалась помочь.

– Давай я поведу.

Если так подумать, то у Мидзухо были права. Когда Кикуко пришло письмо о зачислении в колледж, они вместе записались в автошколу. Кроме того, Мидзухо активно применяла навыки на практике: во время учебы ездила до университета на машине, а с поступлением на работу почти каждый день пользовалась служебной машиной, так как работала в сфере продаж.

– Будет еще лучше, если кто-то из местных сможет помочь мне с дорогой.

Кикуко сразу же позвонила Марите. Та была только рада помощи – само собой, не за просто так, а за почасовую оплату. Роль навигатора взяла на себя Хитоми, к которой Марита как раз зашла выпить.

Доставку по южной части района взяли на себя Мидзухо и Хитоми, а Кикуко достался север, где находился жилой комплекс «Кира-кира гаока». На него приходилось около 70 процентов заказов, и, несмотря на то что их было бы проще поместить в багажник минивэна, на компактном «Ла Ви ан Роз» проще маневрировать между домами комплекса. Организовать доставку решили в три подхода: один до полудня и два после. Как только первую партию заказов загрузили, настало время отправляться.

Днем ранее Хитоми и Мидзухо сделали пробный заезд по адресам из списка, так что сейчас они были готовы к действию и полны решимости.

– Никогда бы не подумала, что буду подменять Кагава сэнсэя на рабочем месте. Что ж, назовем это моей благодарностью и вам, и ей.

– Я тоже! Рада помочь тебе, Кику!

В отличие от вечернего образа, который Хитоми обычно носила во время работы в баре, сейчас на ней был легкий макияж и простой комплект одежды из джинсов и толстовки. Так она выглядела гораздо моложе.

Мидзухо, в свою очередь, не взяла с собой ничего, кроме рабочего костюма и домашней одежды, поэтому одолжила у Кикуко белую рубашку в полоску и бриджи.

– Рабочая кухня находится на третьем этаже. Заходите в любое удобное время.

– Значит, Хага принес карри? – с игривой улыбкой спросила Хитоми. – Много слышала о нем. Всегда мечтала попробовать.

Кикуко тоже с нетерпением ждала перерыва. Сам Хага оставался работать до среды, но это было его последнее дежурство на кухне. А значит, последний шанс отведать так полюбившийся ей острый карри.

– Главное, не волноваться, – сказала Кикуко. На самом деле ее слова были не столько для Мидзухо и Хитоми, сколько для самой себя. – Это очень важные заказы, поэтому обращайтесь с ними осторожно. И не забывайте про безопасность на дороге.

– Не вопрос.

– Есть, босс!

Плохо. Смертельно плохо.

Сложив руки на руле, Кикуко уронила голову.

Первая волна доставок по торговому кварталу прошла гладко. В полдень она вернулась в магазин и, пообедав, отправилась на второй круг.

Жилой комплекс «Кира-кира гаока» был, как всегда, неприступен: Кикуко в очередной раз прочувствовала всю боль отсутствия лифта в пятиэтажном здании. Несмотря на то что за время работы в «Каварадзаки» она накачала ноги и спину, расширила объем легких и свела к нулю ошибки в номерах квартир и зданий, в этот раз она совершила глупейшую ошибку.

Переела карри.

Стоило сначала подумать, Кикуко! Конечно, карри был как всегда невероятный. Но съесть три порции за раз?!

Включая временных сотрудников, сегодня в «Каварадзаки» они трудились всемером, и так как все собирались остаться в магазинчике до самого вечера, Хага приготовил в два раза больше карри, чем обычно.

Поэтому на кухне стояло целых восемь контейнеров разного размера. Кикуко и впрямь следовало съесть меньше – все-таки впереди ее ждал ужин. Однако в перерыв она сама не успела заметить, как съела три порции. А теперь мучалась от переедания.

После нескольких доставок на верхние этажи ее начало тошнить. Кикуко с трудом добралась до «Ла Ви ан Роз» и уже собиралась отправиться к следующему адресу, как у нее прихватило живот. Не смертельно, конечно. Но ужасно не вовремя.

– Вы в порядке, госпожа Кимина?

Услышав знакомый голос, Кикуко подняла голову. Перед ней стоял Ифукубэ. Сегодня он был одет в белую хлопковую рубашку и зауженные брюки. Взволнованно нахмурившись, мужчина слегка наклонился к водительскому сиденью, не обращая внимания на сползающую с плеча сумку.

– Все хорошо! Просто присела отдохнуть, – придумала оправдание Кикуко. Не признаваться ведь, что переела карри! – А вы что здесь делаете, господин Ифукубэ?

– Благодаря цветочной закладке, которую вы подарили мне в прошлом месяце, я снова начал читать. Как раз возвращался из библиотеки, которая есть на территории комплекса. Решил взять томики «Кодзики», «Анналов Японии» и экземпляр «Луны в тумане». Заметил ваш скутер и подошел, чтобы поздороваться, но вы прилегли на руль…

– Я-ясно! Спасибо за беспокойство.

– Уже День матери. Много заказов сегодня?

Ифукубэ заходил в «Каварадзаки» всего раз, во время Золотой недели, чтобы заказать букет ко Дню матери.

Когда он оформлял доставку через «Цветочного ангела», Кикуко между делом пожаловалась на предстоящий завал на работе.

– Вымоталась быстрее, чем думала.

– Если нужно, я могу помочь.

– Правда? – от неожиданности голос Кикуко случайно сорвался. Она смущённо прочистила горло: – То есть не стоит. Как-никак сегодня выходной, еще и праздник.

– Выходной, и мне все равно нечем заняться.

– Так и не нашли девушку?

– Не нашел, – признался мужчина. – Недавно я подумал, что эту проблему одним желанием не решить. Коллеги посоветовали попробовать приложения для знакомств или быстрые свидания, но никак не могу заставить себя последовать их совету. Ой, о чем это я? Хотел сказать, сегодня я свободен, поэтому с радостью вам помогу. Может, по мне не видно, но со старших классов я целых семь лет занимался спортивной греблей.

«С такими покатыми плечами?» – чуть не спросила Кикуко, но вовремя одумалась. На греблю, наверное, это никак не влияет.

– Я все еще занимаюсь на гребном тренажере.

– Для этого есть тренажеры?

– Да, – кивнув, Ифукубэ сложил руки перед собой и сымитировал работу веслами: – На нем делают вот такое упражнение. Но не волнуйтесь, в своих ногах я тоже уверен. Итак, в какое здание нужно доставить заказ? Я готов идти.

Тошнота и боль в животе не собирались проходить. Похоже, Кикуко все-таки требовалась помощь.

– Тогда вам нужно в восточное здание № 8, это через три квартала отсюда.

– Понял, – с этими словами Ифукубэ закатал рукава. – Могу я ненадолго оставить вам свою сумку? Она спадает во время бега.

Ифукубэ не солгал: до здания и обратно он добежал в полтора раза быстрее, чем Кикуко, и при этом ничуть не устал. Раньше ей казалось, что Ифукубэ предпочитает умственный труд, но мужчина оказался на удивление атлетичен. И ум, и сила.

Через час Кикуко пришла в себя, однако мужчина настоял на том, чтобы продолжить помогать ей: «Я уже начал, так зачем останавливаться?» В итоге оставшиеся заказы они разносили вдвоем. Было приятно наблюдать за тем, как быстро и четко он выполняет все поручения Кикуко. Благодаря этому доставка сократилась с предполагаемых трех часов до полу– тора.

– Большое спасибо за помощь!

– Уже все? Какая жалость, – полушутя протянул Ифукубэ. Конечно, в «Каварадзаки» ожидала еще партия заказов, но Кикуко не стала снова просить его о помощи.

– Как я могу вас отблагодарить?

– Не заморачивайтесь. Людям стоит чаще помогать друг другу. Я давно так много не двигался, хоть размялся наконец. Был рад помочь!

– Ой, подождите, пожалуйста! – когда Ифукубэ собрался уходить, Кикуко взволнованно окликнула его и потянулась в багажник скутера. С коротким «Вот!» она отдала мужчине его сумку.

– Точно. Спасибо, чуть не забыл. Что ж, тогда до встречи.

Хотя в этом не было никакой необходимости, Ифукубэ побежал. Его бег был легким и плавным, словно он совсем не устал. Долгое время Кикуко смотрела ему вслед.

– Мидори, тебе можно пить?

На вопрос Мариты девушка недовольно надула губы.

– Можно, – буркнула она в ответ, – мой день рождения был в День Сёва, так что мне уже есть двадцать. Между прочим, из-за Мидори-но-хи…

– Тебя назвали Мидори? – закончила за нее Кикуко.

– Да. Что смешного?

– Ничего-ничего.

В последнее время постоянная резкость Мидори не так пугала Кикуко. Можно сказать, она стала казаться забавной.

Чем больше времени они проводили вместе, тем больше Кикуко привыкала к ней, а поездка в ателье Сагаэ, о которой они договорились ранее, уже не так сильно напрягала.

Рабочий день в «Каварадзаки» закончился на час позже, в девять часов вечера. Обычно по воскресеньям покупателей становилось меньше к шести, но в этот день в магазинчике было людно весь вечер, и даже перед самым закрытием за цветами зашло около дюжины человек. По словам Мариты, по сравнению с прошлым годом продажи в этот день выросли на двадцать процентов.

Разговор об алкоголе зашел, когда Хитоми предложила заглянуть к ней в бар. К этому моменту Тихиро уже не было в магазинчике: когда ее смена закончилась, за ней вернулась Момока, и они вместе ушли домой.

– Что, госпожа Марита, правда не пойдете? – с сожалением в голосе спросила владелица бара.

– Говорю же, нет. Мне вставать в четыре утра, поеду на рынок. Развлекайтесь без меня. А прощальный вечер устроим в другой раз, ладно, Хага?

– Не вопрос.

– К слову, Мидзухо, большое спасибо за сегодня. Ты очень нам помогла! – с этими словами Марита протянула Мидзухо крафтовый конверт с деньгами: – Вот, возьми, пожалуйста.

– Что вы, мне не надо!

– Возьми! – в унисон повторили Марита и Хитоми, после чего Хитоми добавила: – Я взяла деньги авансом. Если ты откажешься, то и мне придется.

– Тогда благодарю.

– Что ж, а теперь – летс гоу ко мне!

– Извините, мне нужно кое-что обсудить с Маритой. Я вас догоню!

Кикуко так и не рассказала ей о помощи от Ифукубэ.

– Отлично, – кивнула Марита и достала из кармана фартука телефон: – У меня к тебе тоже есть разговор.

«Йяху-у!»

С веселым криком над морем летела женщина. Не сама, конечно: к ее ногам был прикреплен аппарат, выбрасывающий мощные струи воды.

– Посмотри-ка, – сказала Марита, передав Кикуко телефон.

– Это что, ваша мама?

– Верно. Она запостила его на страничку в социальных сетях. Еще и похвасталась, мол, «раньше я кое-как поднималась на метр, а теперь летаю на целых семи», – тапнув пару раз по экрану, Марита убрала телефон обратно в карман. – Вчера вечером она мне вдруг позвонила. Попросила узнать, как прошел твой дизайнерский конкурс.

– Я выступила с презентацией для организаторов, но результаты пока не пришли.

– А отклик был?

– Не знаю. Если честно, я даже свое выступление плохо помню. Но почему ваша мама об этом спрашивает?

– Кажется, ты ей понравилась. Даже похвалила меня, что я тебя наняла; сказала, что я молодец и хорошо чувствую людей. И еще, что в ближайшем будущем ты станешь отличным дизайнером. Попросила не держать тебя, если ты решишь уйти из «Каварадзаки», а, наоборот, проводить с почетом, ведь ты хороший работник.

– Что вы, я ничего особенного не делаю…

– Мать знала, что ты так скажешь. Поэтому попросила показать тебе это видео с флайбордом.

Флайборд – это та штука, которая стреляла водой?

– Зачем?

– Если она в свои шестьдесят пять не боится пробовать новое, то и тебе в двадцать пять не стоит. Это ведь очевидно.

По просьбе Кикуко Марита снова показала ей видео с Додзима Рикой.

«Йяху-у!»

Возможно, Марита верно поняла посыл ее просьбы. Просто Рика на видео так сильно увлекалась полетом, что попытка приободрить через видео совсем не читалась. Марита, похоже, заметила сомнение Кикуко.

– Мне тоже кажется, что она просто решила похвастаться, что может в таком возрасте, – горько усмехнулась Марита. – Так вот о чем ты хотела поговорить?

– На самом деле…

Кикуко рассказала, как Ифукубэ вызвался помочь с доставкой, когда она приехала в «Кира-кира гаока». Во время рассказа Марита пристально разглядывала лицо Кикуко, не моргая.

– Ифукубэ – это молодой человек с покатыми плечами?

– Да, а откуда вы знаете?

– Позавчера, когда я возвращалась с цветочного рынка, около магазина стоял старичок, которого я не видела раньше. Решила, что он потерялся, и окликнула, а старик повернулся и спросил: «Здесь работает Кимина Кикуко?» Когда я спросила, откуда вы знакомы, он сказал, что заходил к нам на Чойо, а ты продала ему оборчатую хризантему.

Стоп, что?

– Ты знаешь, что это был за старичок?

– С прямой спиной и в хорошем костюме?

– Да-да. Как будто даймё какой-то. Так вот, он сказал, что его друг, Ифукубэ Акира, прошлым летом познакомился с тобой и с первого взгляда влюбился. Этот старичок уже трижды пытался вас свести, но каждый раз его друг, Ифукубэ, только и делал, что молол языком, и ни разу не попытался пригласить тебя на ужин. Старичок добавил, что уже не знает, что делать.

Влюбился с первого взгляда? И три раза их пытались свести?

Детали истории сходились. Кикуко действительно впервые встретилась с Ифукубэ в конце прошлого августа. Во время доставки заказов по «Кира-кира гаока» она случайно столкнулась с ним на лестничном пролете между вторым и третьим этажами северного здания № 8. А затем еще трижды. На том же месте.

Выходит, все это не случайно?

– Потом старичок сказал, что сколько бы раз вы с Ифукубэ ни встретились, «пока Кимина не питает к нему чувств», ничего не изменится. И спросил, есть ли какой-то способ помочь тебе влюбиться.

– И вы ему ответили?

– Ага. Он с таким серьезным лицом нес всю эту чепуху, что я даже задумалась на минутку. В итоге сказала, что, по классике жанра, чувства зарождаются, когда кто-то внезапно предлагает помощь. Знаю, это клише, но оно работает. А еще иногда нужно увидеть человека с необычной стороны – «гап моэ», так сказать. Старик так обрадовался. Сказал, что обязательно попробует все устроить. Правда, что и как устроить, я тогда не поняла, а оно вот как, оказывается…

– Да это просто совпадение! Сов-па-де-ни-е!

Кикуко рассмеялась, но смех вышел натянутым. Тем не менее Марита задумчиво приподняла бровь:

– Что за старичок-то?

– Профессор Мори, начальник господина Ифукубэ. Во время разработки оборчатой хризантемы он руководил их исследовательской группой.

Кикуко умолчала, что профессор скончался в конце позапрошлого года. Это лишь больше запутало бы Мариту.

– Зачем он приходил так рано утром?

– Видимо, в тот день они вместе занимались сбором образцов растений, – соврала Кикуко. – Наверное, договорились встретиться у вокзала, а профессор пришел пораньше. Тогда решил прогуляться перед магазином и случайно столкнулся с вами. Вот и все.

– Только вот что странно, – задумчиво наклонила голову Марита. – После разговора он и правда пошел к вокзалу. Я уже собиралась зайти в магазин и готовиться к открытию, а потом обернулась спросить имя. Но на месте – никого. Будто испарился.

Раннее утро. Стук колес.

Чемоданчик, который Мидзухо привезла с собой, гремел, катясь по дороге. Прошлый вечер в баре «Под замком» закончился веселым концертом в караоке. В этот раз Хитоми придумала новое правило: все песни должны были иметь только «сакуру» и «розу» не только в названии, но и в тексте. Их вечер закончился в час ночи, после того как все вдоволь напелись. Мидори, решившая пропустить последнюю электричку и остаться на ночь у Кикуко, крепко спала к тому моменту, когда девушки вышли. Вопреки всему, во сне ее лицо было расслабленным; без привычной морщинки между бровями Мидори выглядела не по годам молодо.

Проводив Мидзухо до вокзала, Кикуко сразу направилась в «Каварадзаки». Она пришла на пятнадцать минут раньше обычного – к этому времени Марита уже должна была закончить с делами на цветочном рынке и вернуться в магазин. Обычно Кикуко отдыхала по понедельникам, но в этот день ей предстояло доставить «поздние» заказы. Дело в том, что в преддверии Дня матери «Цветочный магазин Каварадзаки» предлагал особые скидки на гвоздики: 5 процентов на «доставку пораньше» и 10 процентов на «доставку позже», и заказов в обе категории поступило довольно много. В итоге Кикуко отказалась от выходного ради дополнительного рабочего дня.

– Уа-а-а-а!

Она едва успела прикрыть широкий зевок.

– Кику, ты сможешь работать? За рулем все будет нормально?

– Смогу, конечно. Мне еще ведра для цветов мыть перед открытием, проснусь, пока вода будет брызгать. А ты, Мидзухо? Тебе на работу после обеда.

– В синкансэне посплю. Как раз три часа в дороге.

На вокзале было на удивление людно. Кто-то спешил на работу, а кто-то – на учебу. Всего год назад Кикуко и сама была частью этой спешащей по утрам толпы, но теперь ей казалось, что с тех пор прошло много времени.

– Мне понравилось, – пробормотала Мидзухо себе под нос, – может, и в следующем году приехать помогать вам на День матери?

– Приезжай, приезжай. Мы будем только рады.

– Хотя к этому времени у тебя уже будет куча заказов. Ты же планируешь увольняться?

– Не то чтобы я не хотела…

– Кстати. Про название твоего агентства.

– Что, ООО «Мидзухо» уже не устраивает?

– Устраивает! Просто подумала о кое-чем еще. Из-за твоего имени, Кику, подумала о хризантемах. Что они значат на языке цветов?

– Хм. Достоинство, изысканность и благородство. А что?

– На английском тоже есть.

– Знаю, – кивнула Кикуко. В прошлом году перед ярмаркой в честь Праздника хризантем она как раз писала одно из значений на доске перед магазинчиком. И отлично запомнила эту фразу: – You're a wonderful friend.

– Я как раз об этом! Не хочешь назвать свое агентство «Wonderful friend»?

– Звучит хорошо. Даже очень, – сразу же согласилась с подругой Кикуко. – И слоган легко придумать. «Для своих клиентов я отличный друг».

– Рада, что понравилось, – с блеском в глазах улыбнулась Мидзухо. – Надеюсь, «Wonderful friend» откроется как можно скорее.

Эти слова остались между ними вместо прощания. Мидзухо не стала оборачиваться: пройдя через турникет, она сразу направилась к платформе. Глядя ей вслед, Кикуко вдруг снова почувствовала себя одинокой. На глаза навернулись слезы.

По сравнению с прошлым днем заказов сделали не так много. Кикуко была занята доставкой с полудня и все равно вернулась в цветочный магазинчик в шестом часу вечера. Припарковав «Ла Ви ан Роз» в гараже и зайдя в торговый зал через склад, она увидела Хагу. Мужчина задумчиво разглядывал вечернее небо через витрину магазина.

– Что-то случилось, Хага?

– Недавно заходил Ран. Сегодня снова звонила его мама, сказала, что он придет за цветами один. Опять завалил меня вопросами.

Выражение его лица заметно смягчилось, а уголки губ дернулись в едва заметной улыбке. Хага все так же смотрел в небо.

– Еще я вспомнил, что Ран говорил на днях. Про то, что как бы ни был далек Северный полюс, он находится на той же планете. А значит, и небо над ним и нашим районом одно. Достаточно взглянуть на небо, чтобы было не так грустно…

Возможно, глядя на небесную гладь, Хага вспоминал о ком-то далеком. Но Кикуко не стала допытываться.

– А, чуть не забыл. Вот, возьми, – с этими словами Хага достал из кармана фартука ключ от квартиры Кикуко: – Днем заходила Мидори, попросила тебе передать.

После вокзала она не стала заходить обратно домой, а сразу пошла на работу. Перед уходом девушка оставила ключ в замке со стороны квартиры, а для Мидори положила записку с просьбой запереть дверь и занести ключ в «Каварадзаки», когда проснется.

– Мидори говорила, что будет делать фото для постера на персональную выставку бренда натуральных красителей. Вы поедете вместе?

– Да. Уже договорились на ближайшие выходные.

– Вот как. Мне она ворчала, что не собиралась никому помогать, хотя по лицу было видно, что она очень рада. Может, с ней и тяжело найти общий язык, но надеюсь, вы сблизитесь.

– Я тоже надеюсь.

– Ха-ха, хорошо. Если так подумать, вчера вы очень складно пели вместе. И кстати. Я принес свои специи для карри, хотел отдать. Рецепт тоже записал – как освоишь, обязательно всех угости.

– Почему мне?

– Тебе этот карри нравился больше всех. Как говорится, кто любит дело – тот мастером станет.

После этого разговора Хага ушел на перерыв, Кикуко осталась в зале одна. По иронии судьбы в магазин сразу же пришло несколько человек, и дел прибавилось, впрочем, Кикуко справилась с работой в одиночку.

В перерыве между клиентами около кассы зазвонил телефон: заказ на материалы от Мабути сэнсэй.

– Спасибо, что присмотрели вчера за Тихиро.

– Не за что! Это мы вам многим обязаны.

– Внучке у вас очень понравилось. Сказала, если в старшей школе им разрешат подрабатывать, она обязательно устроится в «Каварадзаки».

– Будем ждать.

– К слову, госпожа Кикуко, я слышала, вы ходили с Рикой в «Мифунэ». Ну-ка, она обо мне не сплетничала?

– Конечно, нет! Наоборот, госпоже Рике понравилась ваша композиция. Увидев ее, она сказала, что, несмотря на возраст, ваши работы все такие же сильные, как и раньше.

– Неужели? Вчера мы с ней списывались в социальных сетях, она ни слова не сказала.

– Вы, случаем, не видели ролик с ее странички? Тот, где госпожа Рика летит над морем.

– Видела, видела. Она все так же любит похвастаться! Совсем не изменилась.

«Совсем не изменилась».

Было бы здорово сказать то же самое лет через сорок, но про Мидзухо.

Взгляд Кикуко невольно скользнул в сторону витрин магазина, как вдруг она заметила знакомый силуэт. Ифукубэ. Неужели его снова отправил профессор Мори? Нет. Наверное, в этот раз пришел по своей воле.

– Прошу прощения, Мабути сэнсэй. Пришел клиент, пора идти.

Когда она взволнованно повесила трубку, мужчина вошел в зал.

– Добрый вечер.

– З-здравствуйте! Большое спасибо за вашу помощь вчера!

– Не стоит, я всегда рад помочь. Если что-то понадобится, обращайтесь.

Кикуко заметила, что он выглядел напряженным.

– Что будете брать сегодня?

– Гвоздики, пожалуйста. Красные.

Хм?

– Господин Ифукубэ, вы ведь уже отправляли цветы ко Дню матери, верно?

– Отправлял. Этим утром она их получила.

– Поняла. Значит, эти гвоздики для вас.

– Нет, – выпалил он.

– Тогда для кого?

– Для вас, госпожа Кимина.

– Для меня? По какому поводу?

– Я узнал из вашего аккаунта, что значение многих цветов меняется в зависимости от цвета. И, ну, красные гвоздики…

Его слова прервал телефонный звонок.

– Прошу прощения, – поспешно извинившись, Кикуко взяла трубку. – Добрый вечер, вы позвонили в «Цветочный магазин Каварадзаки».

– Здравствуйте. Это Юуки из магазина «Чайная роза» в «Камо Молле». Вы не могли бы позвать госпожу Кимину?

– Да, я вас слушаю.

– Ах, госпожа Кимина! – похоже, Юуки волновалась. Голос звучал более хриплым, чем обычно. – На днях пришли результаты конкурса. Только что мне позвонили из главного офиса!..

Красные гвоздики. Эти цветы означают бескорыстную, материнскую любовь. И кроме того…

Искреннюю любовь.

Спасибо за выбор нашего издательства!

Поделитесь мнением о только что прочитанной книге.