Мне думается, Вы лукавите, утверждая, что я одна у Вас такая, в щёлку приоткрытой двери мне было видно, как в приёмной Вы разговаривали с женщиной в молочном свитере из ангорской шерсти и чёрных классических брюках. Несочетаемое сочетание, ведь такой свитер необходимо носить с чем-то светлым, чтобы пушинки, отправляющиеся в свободный полёт, оседали на немарком – бежевом, белом, кремовом. Я запомнила её волосы, золочёные, уложенные витками колец, на спине и плечах, бесспорно, очень красивые волосы, но совсем не разглядела руки, знаете, у меня есть привычка оценивать человека по рукам, как странно, что я не разглядела их.

Понимаете, руки могут так много сказать о человеке. Я сейчас говорю даже не о профессии, а о чертах характера, привязанностях, слабостях. Посмотрите на мои, что Вы видите? У меня длинные тонкие пальцы с минималистскими лунками, в ногтевых ложах покоятся непроросшие амбиции, подушечки округлы и розовы, как у месячных котят. Всё это говорит о том, что когда-то такие руки могли бы целовать и получать от этого удовольствие, но то время вышло, закончилось, ушло в прошлое.

Человеческие руки, их кожа и вариативность движений, состояние маникюра и степень натруженности – всё это способно рассказать о человеке больше, чем его глаза и язык. Руками мы можем почувствовать мир полнее, если сравнивать с картинкой, транслируемой в мозг зрением и ощущениями, предоставляемыми самым сильным мышечным органом. Они первыми тянутся к матери и помогают нам балансировать, когда надо не потерять равновесие посреди ледяной зимы или даже жизни. Какое всё-таки счастье, что я женщина, ведь на мне не лежит бремя рукопожатий, этот вынужденный обмен энергиями, крошечный половой акт, позволяющий лучше узнать человека.

Когда-то давно у меня были довольно продолжительные, плаксиво-напряжённые отношения с обыкновенным мужчиной. Его звали Климом, да, представьте себе, именно Климом, мне самой всегда становилось ужасно смешно, когда назревала необходимость к нему обратиться. Надеюсь, он не обидится на меня, что я затрагиваю его светлую память, нет-нет, не беспокойтесь, он жив, здоров и даже бессмысленно счастлив с другой женщиной. Клим был не просто усреднённым вариантом, он был серединой всех возможных середин, возможно, так сложилось из-за этого самого дурацкого имени, придуманного нормальной на первый взгляд тётенькой Марией Николаевной Яковенко, в девичестве Борщ. Не смотрите на меня так, Аркадий Анатольевич, да-да, именно Борщ, фамилия такая, видимо, двадцать лет под её игом наложили отпечаток на Марию Николаевну, вследствие чего пострадал мальчик, названный странным именем. Военные действия велись на протяжении двух недель, новоиспечённая мамаша кормила грудью безымянного младенца и огрызалась на домашних: «Кто рожает, тот и называет!» Так голубоглазый, четырёхкилограммовый малыш стал Климом, а позже вырос в огромного белобрысого громилу с раскатистым голосом и невысоким лбом.

Я увлеклась, простите, не в имени дело, просто молодой человек этот был тактильно-зависимым. Видимо, некоторая инфантильность, свойственная сегодняшним мужчинам, проявляется абсолютно во всех особях сильного пола желанием объятий. Когда мы ссорились, примирение происходило беззвучно и начиналось с того, что он руками подтягивал мою тщедушность к своему большому телу. Руки его напоминали ковши экскаваторов. К слову, он до пяти лет называл этих представителей строительной техники «кавалятиками», это мне его мама поведала в процессе одной из наших душещипательных бесед, посвящённых Климу Прекрасному. Руки его были огромными, грубыми и ужасно сухими, вне зависимости от времени года. Я думаю, что такие руки бывают у амбалов-санитаров в психиатрических лечебницах. Когда Клим прикасался ко мне этими своими неимоверными ручищами, у меня начиналась внутренняя истерика. Мне кажется, что-то подобное должны испытывать небольшие комнатные собачки, оказываясь во власти своих любвеобильных хозяев.

Не зря я так страшилась его рук и отстранялась при первой же возможности. Видимо, некое шестое чувство подсказывало мне, что обладатель такого клешнеподобного богатства может применить его во вред окружающим. Аркадий Анатольевич, Вы даже представить себе не можете, каково это видеть, словно в замедленной съёмке, как огромный кулак несётся прямо в твоё лицо. Бам! Потом были уговоры, колени, поцелуи, но всё это было потом, а тогда… Бам! В общем, я наврала маме, что ударилась ночью о кухонную дверь, когда вставала попить водички, и выставила Клима Драчливого вместе с его пожитками вон из квартиры. С тех самых пор я ещё сильнее стала присматриваться к рукам, ведь они гениальные биографы.

Как жаль, что всё-таки не смогла рассмотреть руки Вашей минутной собеседницы. Наверняка они рассказали бы мне о многом, может быть, о чём-то таком, о чём ни Вы, ни она даже не догадываетесь. Скажите, Аркадий Анатольевич, а она тоже в Вас влюблена, или она из новеньких? Что значит любит всю жизнь? А, ну тогда понятно… Я же не знала, что Вы родственники. До чего непохожи внешне. Сестра? Как странно! А родители у Вас общие? Всё-таки очень жаль, что я не рассмотрела её руки…