Свадебная суета захватила Андреа, едва она успела открыть утром глаза. С Алексом пришлось ненадолго расстаться: мужские сборы проходили в несколько раз быстрее женских.

Андреа ожидала, что в доме Эммы будет царить балаган, но не успела она зайти, как ее встретила тетя Мари, мамина кузина, и быстро проводила наверх одеваться, краситься и укладывать волосы. Там ее, как по конвейеру, провели по нескольким комнатам, где уже дежурили нанятые специалисты. У Эммы все было спланировано до мелочей.

Наконец Андреа сумела попасть в комнату, где находились Эмма и мама. Она замерла, любуясь длинным пышным платьем без бретелей и рукавов, в котором Эмма вертелась перед зеркалом. Сестра заметила ее взгляд.

– Вера Вонг, – гордо сказала она. – Отец оплатил. Наверное, ему было стыдно, что он не сможет присутствовать лично.

– Смотрится потрясающе, – искренне сказала Андреа.

Мать фыркнула у Эммы за спиной.

– За такие деньги оно должно быть покрыто золотом. А тут даже украшений нет, как будто простыню разрезали.

Эмма закатила глаза и простонала:

– Я уже говорила тебе, это стиль минимализм! Лучше на Андреа посмотри, мы несколько часов вчера провели в магазине. Видишь теперь, почему я не стала делать ее подружкой невесты? Она бы слилась с нежно-розовым платьем.

Андреа мысленно приготовилась выслушать критику в свой адрес, но удостоилась только:

– Неплохо. Подчеркнуло длину ног. В нем даже кажется, что у тебя есть бедра. Но вот цвет… Тебе лучше подходят холодные оттенки. Но Эмма права: да, в розовом было бы хуже.

– Мама, а я никогда не благодарила тебя за нашу с Эммой «высокую» самооценку? – спросила Андреа, складывая руки на груди.

– Понимаю, что это ирония, но, просто чтобы ты знала: чересчур завышенная самооценка ничуть не лучше, чем чересчур заниженная, – быстро парировала мать.

– Ма, ты вроде бы хотела сказать что-то другое, – заметила Эмма, не отрывая взгляда от своего отражения.

– Да, – тяжело вздохнула мама. – Извини, Андреа. – Она отвернулась от обеих дочерей, бормоча что-то себе под нос.

– Ты сегодня не в духе, – сказала Андреа.

– Нервничает, – ответила за мать Эмма.

– Просто мои девочки уже такие взрослые! Одна выходит замуж, а вторая уже вторую ночь подряд проводит непонятно где и врет матери.

Андреа натянуто улыбнулась.

– Извини.

Но та только отмахнулась.

– Я понимаю, что иногда слишком сильно давлю. Но мы не виделись с тобой несколько лет, а по телефону из тебя и слова не вытянешь. Дай хоть немного поучаствовать в твоей жизни, учитывая, что Эмма сегодня отправляется в вольное плаванье.

– Ладно, ладно, – вздохнула Андреа и вскинула ладони вверх. – Я встречаюсь кое с кем, но сегодня эта тема под запретом.

– Да? – Мама даже немного расстроилась. – А я уже звонила своему стоматологу, чтобы назначить тебе свидание с его сыном.

Андреа и Эмма как по команде рассмеялись под неодобрительным взглядом матери.

Андреа заняла свое место на церковной скамье рядом с кузинами Джорджи, Рози и Кэти. Те поприветствовали ее кивком и вернулись к негромкому разговору. Андреа честно пыталась не подслушивать, но пока церемония еще не началась, отвлечься больше было не на что.

– Кто-нибудь видел ее платье? Мама сказала, что ей сказала тетя Шелли, а той – тетя Мари, что наряд Эммы стоил пять тысяч долларов. Хотела бы я посмотреть, как на ней будет сидеть платье за пять тысяч.

– На ней оно в любом случае будет смотреться лучше, чем на тебе, Джорджи.

– Вот-вот! Из кого-то зависть так и льется!

– Да было бы чему завидовать! Жениха видели? Тощий, длинный, лицом простоват. Совершенно не в моем вкусе. А вот его шафер…

Тут все три единодушно согласились. Андреа хотела было отсесть подальше, но другие гости буквально прижимали ее к кузинам.

– Кто-нибудь знает, как его зовут? Может, у Андреа спросим?

– А ей-то откуда знать? Она только недавно в город приехала, она живет в Нью-Йорке.

– Я бы тоже хотела жить в Нью-Йорке… Желательно с этим красавчиком.

– Нужна ты ему. Мне он больше подходит.

– Ой, да остыньте обе. Смотрит-то он на меня.

Смотрел Алекс, конечно, не на кузину Рози, но Андреа не стала ничего говорить. Она незаметно помахала ему, и он улыбнулся ей в ответ. Это вызвало волну воодушевления среди кузин.

– Спорим, сегодня он окажется в моем номере?

– Только если ошибется на пути к моему!

– Чего вы всполошились? Может, он вообще женат!

– Кольца нет.

– Вот именно! Нет кольца, остальное не интересует. Ставлю двадцатку, что на сегодняшний вечер – он мой.

Кузины поддержали ставку. Андреа подумала, что стоило бы поучаствовать в споре. А что, шестьдесят долларов не будут лишними. Но ее отвлекло появление Эммы.

Сестра медленно прошла к алтарю под руку с матерью. Робин смотрел на невесту, как на благословение небес. У Андреа сердце екнуло, когда Эмма наконец остановилась напротив Робина и брачующиеся взяли друг друга за руки.

А когда пришло время для свадебных клятв, у Андреа даже навернулись слезы на глаза. Она украдкой вытерла их. Кузины тоже тихо всхлипывали, а мама не отнимала от лица платочек. Ее молодой друг сидел рядом и подавал ей чистые бумажные салфетки.

Алекс как-то подозрительно часто моргал. Забавно, как радость за близких людей могла сделать его сентиментальным. Он достал из внутреннего кармана пиджака коробочку с кольцами и протянул Робину. Руки у Эммы дрожали, когда Робин надевал кольцо ей на палец. Андреа представила себя на мгновение на ее месте. Она, наверное, упала бы от переизбытка чувств. Или, что более вероятно, начала бы нервно шутить. И обязательно волновалась бы из-за того, что на нее смотрит столько народу. Хотя для Эммы, кажется, не оставалось никого в целом мире, кроме жениха.

Андреа, как ни странно, были знакомы эти чувства. Она уже переживала подобное. Десять лет назад. А если быть честной перед собой, то и сейчас тоже.

Гости высыпали на улицу, встречая молодоженов бурными аплодисментами и ободряющими выкриками. Эмма и Робин вышли из церкви, держась за руки. Эмма придерживала длинный подол.

Пара подняла соединенные руки в воздух и, осыпаемая лепестками и рисом, побежала к ждущему лимузину. Робин помог жене забраться внутрь, помахал всем напоследок и запрыгнул следом. Гости постепенно расходились по машинам. Андреа поискала глазами Алекса, но не успела двинуться в его сторону, как дорогу ей перегородила мать.

– Андреа, ты едешь с нами! – торжественно провозгласила она. – Заодно познакомлю тебя с Джексоном.

Андреа обернулась как раз вовремя, чтобы заметить, как к «Форду» Алекса направляются кузины Джорджи, Рози и Кэти. Мысленно пожелав ему удачи, Андреа вздохнула и последовала за матерью.

Джексон уже был в автомобиле.

– Да, и помни, вы с Эммой – погодки, и тебе двадцать два года, – предупредила мама, когда они подходили.

– Ага, поняла. Как бы не перепутать, – усмехнулась Андреа, чем заслужила толчок в бок.

В машине мама представила их. Андреа и Джексон пожали друг другу руки. Он и правда был очень молод, и Андреа не знала, как себя вести. К счастью, она устроилась на заднем сидении и почти не участвовала в разговоре.

На парковке у отеля Андреа задержалась, чтобы дождаться Алекса, но он, видимо, уже был в здании. Судя по плану рассадки, ей предстояло сидеть за одним столом с матерью, ее парнем и некоторыми родственниками. Не смертельно, конечно, если удастся избегать бестактных вопросов. Хорошо хоть, что на один вечер.

Больше всего опасений вызывала тетушка Мари, оказавшаяся каким-то образом по правую руку от Андреа. Оставалось только надеяться, что молодой любовник матери окажется лучшим поводом для обсуждения, чем скромная персона самой Андреа.

– Ну, Андреа, как у тебя дела? Господи, я видела вас с Эммой, когда вы были совсем еще маленькими девочками! Представляешь? – завела разговор тетя Мари.

На сцене играли приглашенные музыканты. Пока что-то мелодичное, но Андреа подозревала, что ближе к вечеру музыка станет динамичнее. По крайней мере, надеялась на это. Тогда можно будет делать вид, что не слышишь собеседников, а пока деваться некуда.

– У меня все замечательно, тетя, – сказала Андреа. – А как вы? Как ваше здоровье?

Это была хорошая уловка, и она сработала. Следующие полчаса Андреа внимала различным жалобам тети. Иногда Андреа даже пыталась вникать в то, что творилось вокруг, но мысли уносили ее прочь отсюда. Лишь во время тостов она силой вернула внимание к происходящему. Особенно когда Алекс поднялся на сцену с микрофонной стойкой посередине и постучал по бокалу, привлекая взгляды присутствующих. Он выглядел слегка растерянным, когда доставал из внутреннего кармана пиджака сложенный вчетверо лист бумаги с записями.

После того как Алекс встретился с Андреа глазами, она послала ему ободряющую улыбку.

– Когда мой друг Робин рассказал мне, что собирается сделать предложение своей девушке, я сразу приступил к написанию тоста. Это было почти год назад. Да, год назад у меня был готов тост на восьми страницах с двух сторон.

Он выдержал паузу, пока по залу прокатился смешок.

– Там были забавные истории из жизни, размышления о природе любви, красочные пожелания… Не забывайте: восемь страниц. Но за несколько дней до свадьбы со мной случилось нечто удивительное, что перевернуло мои представления о жизни, о любви, о людях вокруг. И я понял, что мой тост – просто набор банальностей и никуда не годится. Пришлось исправлять все в последний момент.

Робин, Эмма. Вы, ребята, были созданы, чтобы быть вместе. Никогда в жизни я не встречал столь крепкой пары, как ваша. Когда у вас все только начиналось, я уже знал, что рано или поздно мы окажемся здесь. Но, сказать по правде, Робин так долго тянул с предложением, что я подумал, Эмма первая не выдержит и упадет перед ним на одно колено.

Робин неодобрительно покачал головой и указал пальцем вниз. Эмма подтолкнула его плечом и закивала.

Алекс подмигнул им, перевел взгляд на Андреа и вернулся к листку:

– Но это случилось, и я удостоился чести стать шафером. По крайней мере, я думал, что это честь… И привело все произошедшее к очень интересным и непредсказуемым последствиям. Да, ребята? Но, глядя на вас сейчас, здесь, в окружении родных и близких, мне кажется, оно того стоило.

Андреа спрятала улыбку за бокалом. Ей тоже так казалось.

– Благодаря вам я понял вот что. В любви нет правых и виноватых. Нет заемщиков и должников. А еще в любви нет притворства. Я не всегда это понимал. Любовь бескорыстна. И бесконечна. Поселившись однажды в сердце, она всегда найдет туда обратный путь. Пусть порой любовь причиняет боль, она же и спасает от боли.

Он запнулся и тяжело сглотнул. Отпил из бокала, чтобы смочить горло.

– Жизнь без любви может иметь свои краски, но любовь все делает ярче. Она не меняет человека, она делает его тем, кем он всегда должен был быть. Может быть, не мне вас учить. Но то, что есть между вами, ваша любовь – это самая большая ваша общая ценность. Поэтому, переходя к пожеланиям, у меня к вам только одно: не будьте дураками. Не потеряйте ее.

Его слова были встречены бурными аплодисментами. Покрасневший Алекс раскланялся и застучал вилкой по бокалу. Остальные гости тоже поддержали. Робин повернулся к Эмме и легко поцеловал ее в губы.

– Замечательный молодой человек этот Алекс, – сказала мама, склонившись к уху Андреа. – И очень тебе подходит.

– Как ты…

– Да брось. Два дня уже переглядываетесь. И я не говорю о том, что вы оделись в тон друг другу. А я все думала, зачем тебе зеленое платье.

Андреа внимательно оглядела себя. Потом Алекса. И снова себя. И как она раньше не заметила? Рубашка Алекса и впрямь сочеталась по цвету с ее платьем. И это совершенно не случайно. Злой гений Эммы начинал ее пугать.

– Когда начнутся танцы, несись к нему как можно скорее, – посоветовала мама. – Из всех холостяков, которые здесь собрались, он самый завидный парень, на него поглядывает уйма девиц.

Андреа с улыбкой покачала головой.

– С моими каблуками, пока я добегу, ему уже придется на одной из них жениться.

Они обе посмеялись, а после затихли, чтобы послушать следующий тост.

– Но, Филлис, – заговорила тетя Мари. – Как ты могла допустить, чтобы твоя младшая дочь вышла замуж раньше, чем старшая?

Андреа демонстративно поджала губы и тяжело вздохнула.

– Все очень просто, Мари, – ответила мама. – Я предложила ей уйти в монастырь, как делали во времена твоей молодости, но Андреа отказалась.

Гости за столом засмеялись, и назойливая родственница смущенно замолчала.

– Не обращай внимания, – сказала мама тихо, так, чтобы слышала только Андреа. – Выйдешь замуж в следующем году, и они все будут подлизываться к тебе и хамить кому-то другому.

Андреа стало дурно от подобной перспективы.

Тем временем музыканты заиграли лирическую музыку, и на сцену поднялась одна из подружек невесты в длинном розовом платье.

– Дамы и господа, я ужасно пишу тосты, – призналась она, – зато неплохо пою. Поэтому в качестве поздравлений мне бы хотелось исполнить для Эммы и Робина песню собственного сочинения.

Зал взорвался аплодисментами, подружка невесты даже немного смутилась. Она улыбнулась гостям и повернулась к молодоженам. Со своего места Андреа видела, как она постукивает ногой, отсчитывая ритм. А когда та начала петь, Андреа и вовсе оцепенела. Девушка явно поскромничала, заявив, что поет «неплохо». Экспертом в музыке Андреа не была, но даже она могла оценить чистоту и мелодичность голоса.

Да и песня была очень красивой. Эмма и Робин вышли в центр зала, чтобы потанцевать.

Мама коснулась руки Андреа, привлекая к себе внимание, и кивнула куда-то ей за спину.

Алекс стоял у Андреа за плечом и протягивал ей ладонь. Андреа улыбнулась и приняла руку, поднялась и проследовала за Алексом к остальным танцующим. На каблуках она была вровень с ним и просто прижалась щекой к его щеке. Одна рука покоилась на его плече, вторую Алекс крепко держал в своей ладони. Это напомнило Андреа о том, как они танцевали в Чикаго.

Казалось, это было так давно, словно в прошлой жизни! Теперь она точно знала: в тот вечер Алекс сходил с ума от ее близости, как и она – от его. Возможно, даже немного сильнее, ведь он, в отличие от Андреа, еще и старался себя сдерживать.

Теперь же он мог дать себе волю. Ну, в разумных пределах. Но только прижимал ее к себе крепче и кружил на месте. Андреа уткнулась лбом ему в плечо и прикрыла глаза, вдыхая до боли родной запах. И как так выходило, что ее тревожный разум лишь в кольце рук Алекса находил покой?

Когда песня закончилась и все аплодировали исполнительнице, Алекс проводил Андреа обратно к столику, напоследок оставив поцелуй на тыльной стороне ладони. Когда он вернулся к своему столу, Андреа вдруг поняла, что они не сказали друг другу ни слова.

Когда празднование сделалось менее формальным и гости уже меньше сидели за столиками и больше болтали между собой, Андреа выскользнула наружу, чтобы подышать свежим воздухом.

На улице собирались компании, горели огоньки сигарет. Андреа отошла подальше от шума и дыма, и теперь ее не было видно с основного входа. Присела на скамейку – ноги гудели из-за каблуков.

После их медленного танца к Алексу было не подступиться. Она и сама отклонила несколько предложений разной степени настойчивости. Столько мужского внимания она не получала никогда в жизни. Отчасти дело было в том волшебстве, что проделали над ней парикмахер и визажист, нанятые Эммой, но и мероприятие располагало мужчин и женщин к поиску общения друг с другом. Только она не была одинокой. Даже если сидела в сторонке, когда все танцевали.

Вечерело. Пожилые и семейные гости уже понемногу расходились по своим номерам и машинам, а молодежь, наоборот, оживала. Андреа думала было вернуться в здание, но на улице было так хорошо и прохладно, хоть от ветерка кожа на ногах и покрывалась мурашками.

Она услышала деликатное покашливание над ухом, подняла голову и увидела Робина.

– Можно присесть? – спросил он, кивая на свободное место на скамейке рядом с ней.

– Да, конечно, – ответила Андреа и сдвинулась, предоставляя ему пространство.

Робин с кряхтением опустился рядом, вытянул длинные ноги, ослабил галстук и ворот рубашки и с наслаждением откинулся на спинку.

– Тяжелый день? – спросила Андреа.

– Все родственницы Эммы по очереди ловят меня за локоть и рассказывают народные способы, как сделать так, чтобы первым родился мальчик. Я начинаю сходить с ума.

Андреа рассмеялась в голос и покачала головой.

– Не верь. Нашему с Эммой отцу тоже рассказывали эти способы.

Робин прыснул и потер лоб тыльной стороной ладони.

– Не люблю быть в центре внимания, – признался он. – У Эммы все выходит куда естественнее.

Андреа понимающе кивнула.

– И как ты только согласился на такую большую свадьбу? – спросила она.

– Эмма о такой всегда мечтала. Правда, не со мной, а с кем-нибудь из группы One Direction, но куда деваться.

– Да уж, Эмма умеет добиваться своего, – вздохнула Андреа.

– Я не жалуюсь. Она счастлива, значит, оно того стоило. Перед свадьбой она неделю провела со мной в доме моих родителей и даже ни разу не пожаловалась, хотя я видел, что ей нелегко находить с ними общий язык. Уж один день ради нее я потерпеть могу.

– Эмма? Не жаловалась? Мы об одной и той же Эмме сейчас говорим? У нее первое слово было не «мама» или «папа», а «дай». И я сейчас не шучу.

Робин тепло улыбнулся и отвел взгляд.

– Когда мы только познакомились, она была другой. Наверное, похожей на ту Эмму, что ты помнишь. Я, знаешь ли, был неопытным и глупым. Мы были очень увлечены, но никак не могли приладить друг к другу свои характеры, и тогда поняли, что или расстаемся, или пытаемся договариваться. Не скажу, что было легко. Взаимные уступки – это первое, чему пришлось научиться, когда мы стали жить вместе. – Он помолчал немного и добавил: – А еще тому, чтобы опускать за собой стульчак.

Они посидели еще немного, обсуждая тонкости семейной жизни, прежде чем Робин скромно улыбнулся:

– Я пришел вовсе не поэтому. Но раз уж я здесь, должен упомянуть: Эмма хотела что-то тебе сказать.

Андреа сцепила руки в замок и пожала плечами.

– Мне кажется, я уже услышала от нее достаточно.

– Ты не услышала главного, – возразил Робин.

– Чего же?

– Искренних извинений.

Он встал со скамейки и протянул ей руку. Андреа задумалась на мгновение и приняла помощь, поднялась на ноги и проследовала за Робином в помещение.

Там уже царила особая атмосфера, которая обычно бывала после основной вечеринки. Свет был приглушен, музыка становилась все громче. Гости, ранее строго разделенные, перемешались и формировали новые парочки и группы по интересам. Алекса нигде не было видно. Оставалось только надеяться, что он не в чьем-то номере зарабатывает его обладательнице сорок долларов.

Но и это на самом деле не сильно беспокоило Андреа. Она слишком хорошо знала Алекса и доверяла ему. Наверняка он вышел проветриться и скоро уже вернется.

Андреа хотела было вернуться к своему столу, но обнаружила, что Эмма поднимается на сцену.

– Проверка связи, как меня слышно? – проговорила Эмма в микрофон. – Мы с Робином хотели горячо поблагодарить вас всех за то, что пришли! За поздравления, улыбки и, конечно же, подарки. Без каждого из вас этот праздник не был бы таким ярким и запоминающимся. Но мне хотелось бы отдельно поблагодарить двух близких мне людей. Во-первых, мою маму. Она помогала мне на каждом этапе подготовки к свадьбе, без нее я бы сошла с ума и сдалась еще во время рассылки приглашений! В общем, спасибо, мама!

Гости зааплодировали, а мать послала на сцену воздушный поцелуй.

Эмма отдалилась от микрофона, чтобы перевести дыхание, окинула зал внимательным взглядом и остановила его на Андреа.

– А еще я хотела бы поблагодарить свою сестру. Я очень подвела ее однажды, даже не один раз, но она все равно пришла, чтобы меня поддержать. Спасибо, что ты здесь, Андреа.

Теперь внимание собравшихся переключилась на Андреа, и та стушевалась. Но длилось это не дольше минуты. Эмма дала знак музыкантам, и веселье продолжилось, а она спустилась со сцены и зашагала прямиком к Андреа, ловко лавируя в своем красивом пышном платье среди танцующих.

– Ух, ужас какой… – выдохнула Эмма, поравнявшись с ней. – И зачем только я пригласила столько народа?

– Чтобы покрасоваться платьем от Веры Вонг? – предположила Андреа.

Эмма рассмеялась и фыркнула в ответ:

– Хорошо же ты меня знаешь.

Мама с Джексоном в этот момент вышли из-за стола и направились в центр танцпола.

Андреа и Эмма проводили их пристальными взглядами.

– Так ты хотела…

– Прости меня…

Сестры принялись говорить одновременно и резко замолчали, украдкой посматривая друг на друга.

Эмма выдержала паузу, а когда поняла, что Андреа приготовилась ее слушать, продолжила:

– Я так долго хотела тебе рассказать… но знала, что это не телефонный разговор. И тут подвернулся такой случай. Я не сдержалась и вывалила все на тебя, едва мы только встретились, хотя Робин и велел мне подождать.

– А Робин молодец, – усмехнулась Андреа.

– Да, он такой, – признала Эмма. – Мне очень с ним повезло. Если честно, когда я его встретила, я поняла, чего лишила вас с Алексом.

Андреа напряженно прикусила губу, но ничего не прокомментировала, наблюдая за мамой и Джексоном, которые слаженно двигались в такт быстрой музыке.

– В общем, мне и пришла в голову идея… ну, подтолкнуть вас друг к другу. Даже Робина я в итоге смогла убедить мне помочь. Я… продумала план не настолько хорошо, как мне казалось. Но проблема ведь даже не в этом? Я слишком многое на себя взяла, вот в чем дело.

– Точно. В следующий раз воздержись от планирования чужих судеб, – фыркнула Андреа. – Все могло обернуться катастрофой!

– Воздержусь, – пообещала Эмма. – И нет, не могло. Такая любовь, как у вас, никогда не исчезает бесследно. Так или иначе, вы бы вернулись на орбиту друг друга, стоило только все прояснить. И снова были бы вместе. Вы ведь теперь вместе?

– Да, – ответила Андреа, но, подумав, добавила: – Наверное. Пока я не уехала. Мы еще не обсудили то, что будет дальше.

– Да и когда вам было вести разговоры… – пробормотала Эмма, на что получила толчок локтем от сестры. – А ты сама чего хочешь?

На такой простой вопрос невозможно было ответить просто.

Вчера утром Андреа казалось, она знает, чего хочет, но несколько дней назад она хотела совершенно противоположного.

– Серьезные отношения – безумно сложно, – выдала она наконец.

– Кому ты это рассказываешь? Ситуация вечно выходит из-под контроля, и другой человек никогда не ведет себя так, как ты того ожидаешь! – пожала плечами Эмма. – Нужна постоянная работа над собой.

– И оно того стоит?

– Для меня – да. Это особая часть жизни. Пока не попробуешь, не узнаешь – твое ли.

Она была права. У их отца вот с серьезными отношениями не срослось. Он до сих пор «женат» на работе. А что, если и она пошла в него?

Что, если она бросит жизнь в Нью-Йорке, останется с Алексом здесь, а через пару лет поймет, что это – «не ее»? Или, еще того хуже, потащит Алекса с собой в большой город и там передумает.

А если все сложится хорошо? Эмма выбрала другую дорогу. Судя по тому, с каким трепетом и любовью к ней относился ее теперь уже муж, у нее все получилось. Даже с матерью Эмма сумела найти общий язык и наладить отношения.

– И когда ты только успела стать такой мудрой? – спросила Андреа, вздохнув.

– Всегда была, только очень хорошо скрывала, – усмехнулась Эмма. – Ну и как, сможешь меня простить? При условии, что я пообещаю больше ничего не делать за твоей спиной!

– До первой провинности.

– Да! – Эмма победно вскинула кулак в воздух. – Я правда очень и очень рада, что ты здесь! – И она обняла Андреа за плечи.

– Да, я тоже, – ответила та, поглаживая Эмму по руке.

И в этот момент Андреа действительно полегчало. Она не только прощала сестру. Она отпускала прошлое ради своего же будущего.

А музыканты тем временем играли финальные аккорды песни. Мама выгнулась в руках Джексона, едва не встав на мостик, что вызвало восхищенные вздохи у танцующих, а еще удивленные возгласы – у Андреа и Эммы.

– Я так не могу, – сказала Андреа. – А почему у нее получается?

– Она занимается пилатесом, – пояснила Эмма. – Мама и мне предлагала. Теперь думаю, что надо было соглашаться. – Эмма покачала головой, отстранилась от Андреа и взяла ее за руку. – Хватит хмуриться! Давай танцевать.

– Эмма, я на каблуках даже стою с трудом, не говоря уже о танцах, – запротестовала Андреа, пытаясь сбежать.

Но Эмма, когда на что-то нацелилась, могла по настойчивости сравниться с движущимся бульдозером.

– Да ты просто топчись на месте, сексуально покачивайся и наклоняйся. Все давно придумано до нас. Я со своим подолом, знаешь ли, тоже не танцор.

И Эмма наглядно продемонстрировала несколько па. Вроде было не сложно, да и Андреа начала проникаться музыкой.

Она взмахнула руками и прикрыла глаза, пытаясь поймать ритм.

– И где ты прятала такие движения? – подбодрила ее Эмма.

Стеснение постепенно проходило. Никому вокруг нет до нее дела, и можно оторваться как следует, выплеснуть накопившийся стресс. Музыка заглушала все остальные звуки, и даже ее собственные мысли. Это было приятно. Андреа и не знала, что в ней скопилось столько энергии, которой требовался выход.

Вскоре рядом с ними появлялись другие танцующие, образуя круг вокруг Эммы.

– Эй, невеста, познакомь со своей сестричкой! – донесся голос откуда-то из толпы.

– Она тебе не по зубам, – ответила Эмма.

Андреа усмехнулась, но даже такое внимание ее не смутило. Она продолжала танцевать, забыв обо всем на свете. Иногда, устав, возвращалась за стол, чтобы выпить воды и отдышаться.

И снова возвращалась на танцпол.

Оставались только самые стойкие. Маму, едва стоящую на ногах, Джексон увел наверх, в номер. Андреа до сих пор не до конца понимала сути их отношений. Однако если маме хорошо, то и Андреа была довольна. Эмма уже начинала уставать, она постоянно прикрывалась ладонью, чтобы зевнуть, и голова ее все чаще покоилась у Робина на плече. Через некоторое время Эмма приблизилась к Андреа, чтобы пожелать спокойной ночи.

– Планы немного поменялись, – добавила сестра. – Перед свадебным путешествием нам нужно будет навестить брата Робина, он не смог быть на свадьбе из-за того, что сломал ногу. Поэтому мы отправляемся завтра днем. Ты еще не передумала ехать с нами?

Андреа прикусила губу. Она рассчитывала задержаться еще хотя бы на сутки, но возвращаться в любом случае все равно придется.

– Не знаю, – призналась она честно. – Наверное, не передумала. Я скажу вам завтра, ладно?

Эмма кивнула. Они с Робином по очереди обняли Андреа и, взявшись за руки, покинули вечеринку.

Уже стемнело, когда Андреа вновь выбралась на улицу, чтобы побыть одной. Она брела куда глаза глядят, просто медленно шагала по тротуару, напевая себе под нос что-то из последних услышанных сегодня песен.

Вокруг зажигались фонари, на скамейках вдоль аллеи обнимались парочки, сбежавшие со свадьбы. Опомнилась Андреа на мосту, ведущем в Блэкбёрд. Она спустилась на остров и прошла немного вперед знакомой дорогой.

Она даже почти не удивилась, когда увидела Алекса на их обычном месте. Логично, что он был здесь.

Ведь это место всегда существовало для них двоих. Они его «создали», наполнили смыслом и воспоминаниями. Поэтому ноги и принесли ее сюда. Поэтому тут Андреа его и встретила.

Андреа не сразу подошла к нему. Наблюдала издалека. Алекс прохаживался из стороны в сторону, иногда замирал на месте, задумавшись о чем-то. После того как они танцевали медленный танец, им больше не довелось побыть вместе, даже парой слов не удалось переброситься. Андреа поняла, что успела соскучиться. А что она почувствует, когда должна будет уехать?

Андреа пошла по дорожке, усыпанной мелким гравием, оставляя на той следы от острых каблуков. Чтобы достигнуть потаенного места, следовало сойти с тропы. Однако она не учла, что передвигаться по камням гораздо труднее, чем по утоптанным тропинкам. А вернее, практически невозможно.

Она сделала пару шагов и едва не упала.

Ее ругань привлекла внимание Алекса.

– Ты чего? – спросил он, двигаясь ей навстречу.

– Я, кажется, застряла, – призналась Андреа. Она наклонилась, чтобы расстегнуть ремешок босоножек, но и без того короткое платье сразу же поползло вверх.

Не то чтобы кто-то посторонний мог ее увидеть, но все же…

Андреа попыталась присесть, но пошатнулась и едва не упала. Она почувствовала себя ужасно глупо. Алекс приблизился и опустился на корточки, чтобы помочь. Он долго возился с застежкой, в темноте ничего не было видно.

– Тот, кто придумал эту обувь, ненавидит женщин, – проворчал Алекс.

Наконец застежка поддалась, Андреа вытащила из туфли ногу и ступила на камни.

– Ой-ой. Холодные!

Алекс окинул окрестности внимательным взглядом. Снял пиджак и расстелил его на самом большом камне. Вернулся к Андреа.

– Держись крепче, – посоветовал он.

– Ты чего…

Договорить она не успела, Алекс подхватил ее на руки и понес к камню. Остановился, прежде чем опустить. Прижал к себе крепче и поцеловал. После чего усадил на пиджак и сходил за туфлей.

– Не холодно? – спросил Алекс. – Если замерзнешь, поедем домой.

Домой… Андреа опустила голову, пряча улыбку. Не «ко мне домой», не «к тебе домой», просто домой. Алекс, должно быть, и сам не замечал за собой такие маленькие милые вещи.

– Нет, пока все хорошо. Давай еще тут побудем. Я скучала.

Алекс развернулся к реке, потер затылок.

– Зря я говорил, что для меня здесь больше ничего нет. Я тоже скучал по этому месту.

– А я не про место. Хотя и про него тоже. – Андреа прислушалась к журчанию реки.

Луна отражалась в ее водах, блестела на гребнях волн. Сколько секретов здесь было поведано, сколько поцелуев подарено, сколько обещаний дано. Теперь Андреа с улыбкой вспоминала об этом. Но было время, когда одни только мысли о прошлом отзывались болью.

– Я весь вечер хотел побыть с тобой, но никак не мог до тебя добраться. Кажется, всем настолько понравился тост, что мне буквально не давали прохода.

– Ну да. Дело в тосте, – фыркнула Андреа. – Как минимум три женщины надеялись сегодня затащить тебя в постель.

– Это… многое объясняет. – Он вновь открыл рот, собираясь что-то добавить, но только смущенно отмахнулся.

Вернулся к созерцанию реки.

Через несколько мгновений спросил:

– А ты была в числе трех?

– Тогда не три, а четыре.

Алекс поднял с земли плоский камешек, отвел руку в сторону и ловко пустил его по воде.

– Увы, годы уже не те, меня хватит только на одну.

– Да? Тогда советую остановиться на кузине Кэти.

Андреа вытянула ноги и оперлась ладонями на камень позади себя. Алекс стоял к ней спиной, но по всей его позе, по напряженной линии плеч было понятно: он хотел сказать что-то и не решался. Тянул время, может быть.

Ей и самой было что ему сказать, но как перейти к теме, она не знала.

– Кузине Кэти придется сегодня разочароваться. Меня интересует другая девушка. Возможно, это взаимно. Я даже выдержал многоступенчатое собеседование от ее матери.

– Ты настоящий герой, – улыбнулась Андреа. – Я уверена, что чувства взаимны.

Алекс отправил еще один камень вслед за первым.

– Рад это слышать…

– Может, тогда скажешь мне, глядя в глаза?

Алекс замер на месте, выронил очередной камешек и повернулся к ней. Вытер руки салфеткой.

– Рад это слышать, – повторил он, коснувшись щеки Андреа.

Она опустила взгляд и прильнула к его ладони. Все вроде было хорошо, но на языке чувствовалась горечь слов, которые должны быть произнесены.

– Я уезжаю завтра днем. С Эммой и Робином. Так быстрее добраться до Нью-Йорка, – выпалила Андреа, ведь тянуть дальше не было смысла.

Она замолчала ненадолго, давая Алексу время переварить услышанное. Он убрал руку от ее лица и отшагнул назад. Прикрыл глаза и сделал глубокий вдох.

– Хорошо, – пробормотал он.

– Хорошо? – переспросила Андреа, голос сорвался на высокие ноты.

– То есть нет, конечно же, не хорошо. Но если ты так решила, что я могу поделать? – спросил Алекс, скрестив руки на груди.

– Обсудить со мной, что ты думаешь? И что делать дальше? Вчера мы решили отложить это на потом, но потом не будет, Алекс.

– Очевидно, я не хочу, чтобы ты уезжала, – резко ответил он.

– Мне не очевидно. – сказала Андреа и обняла себя за плечи. Она не мерзла, но ее пробирала дрожь.

Алекс заметил ее озноб.

Он вздохнул, опустил руки и шагнул к ней.

– Обувайся. Пойдем в машину, договорим там.

Андреа кивнула. Надела туфлю, выпрямилась и позволила Алексу взять ее на руки. Крепко прильнула, сжимая в пальцах поднятый с камня пиджак, положила голову Алексу на плечо. Она думала, что Алекс опустит ее, когда доберется до ровной поверхности, но он даже не стал останавливаться.

Нес ее так, будто она ничего не весила, и аккуратно поставил на землю на парковке.

Ей разбивала сердце мысль, что завтра, возможно, никто уже не будет беспокоиться о том, чтобы она не замерзла и не подвернула ногу.

– Эмма и Робин будут сегодня в отеле, – сказала Андреа, садясь в машину. – В доме никого, можем поговорить там.

Алекс кивнул и молча выехал с парковки. Весь путь занял не больше пяти минут, но Андреа казалось, что прошла целая вечность.

Первым делом, очутившись в доме, Андреа отлучилась, чтобы умыться и переодеться, пока Алекс на кухне заваривал чай.

Когда она спустилась, Алекс повернулся и замер, глядя на нее.

– Чего? – спросила Андреа, ощупывая лицо. – Тушь не смылась?

– Ты просто очень красивая, вот и все.

– Красивая я была пятнадцать минут назад. А сейчас я обычная, – ответила Андреа, закатив глаза. Она прошествовала мимо Алекса к холодильнику.

– Ты и обычная очень красивая, – ответил он.

Ей было приятно такое слышать. Раньше она не подала бы виду, но сейчас подумала: вдруг, если он не будет знать, насколько ей это нравится, он перестанет говорить подобное. Будет держать мысли при себе.

– Спасибо, – ответила она. – Сделать тебе тост с джемом?

Только когда Андреа выпила целую кружку чая, она поняла, насколько замерзла. Ее до сих пор немного трясло. Хотя уже не из-за холода, нет. Состояние было похоже на мандраж перед важным экзаменом или выступлением: чувство, будто сейчас она даст неверный ответ и загубит свою дальнейшую жизнь. Всем отличникам оно знакомо.

– Ты хочешь, чтобы я осталась? – спросила она, нервно перебирая руками по столу.

– Я уже сказал. А сама ты чего хочешь? Вчера сказала, что не видишь себя в Ливенворте. А еще не хочешь, чтобы я ехал с тобой и «терпел» Нью-Йорк. И что теперь?

– Мы могли бы найти компромисс. Например, навещать друг друга в отпуске и на праздники. Я могла бы получить права или, не знаю, попробовать вылечить аэрофобию, чтобы летать к тебе иногда, – предложила Андреа неуверенно. Ее пальцы нашли под одеждой цепочку с кулоном в виде буквы А и теперь скользили по ней.

Цепочка была у Андреа с самого утра и, хоть и не виднелась под платьем большую часть свадьбы, все равно грела душу.

– Ты предлагаешь отношения на расстоянии? Что-то вроде гостевого брака? – уточнил Алекс. – Наверное, может сработать на первое время. Но будет ли это полноценными отношениями?

Андреа мысленно с ним согласилась. Это неплохой вариант, будь им лет по двадцать. Или же его можно использовать в качестве временной меры.

Но они не искали временной меры, они искали решение противоречию, которое не смогли преодолеть еще десять лет назад.

– Еще есть вариант оставить все как есть, – сказал Алекс, внимательно наблюдая за движением ее пальцев по вороту рубашки. – Это была замечательная неделя, и, что бы ни случилось, она останется в наших сердцах. У нас всегда будет Чикаго.

Андреа слабо улыбнулась, хотя настроение к этому и не располагало. Не сказать чтобы она не думала о подобном плане, но то, что Алекс его озвучил, ее расстроило. Останься вариант невысказанным, можно было бы схитрить и не обсуждать его всерьез.

– По крайней мере, это будет нашим обоюдным и взвешенным решением, а не давлением обстоятельств, – продолжил Алекс. – Ты вернешься в Нью-Йорк и станешь начальницей, а я… а мне будет хорошо там, где я есть.

– Сдался тебе этот Ливенворт, – пробормотала Андреа себе под нос, однако Алекс услышал.

– А тебе этот Нью-Йорк.

– У меня там работа. А ты можешь работать откуда угодно!

– На мне – дом тети Долли, пока она в отъезде! А ты снимаешь коробку из-под обуви где-то на границе с гетто, – выпалил Алекс и добавил спокойнее. – Извини.

– На удивление точное описание моей квартиры, – мрачно усмехнулась Андреа.

Дрожь усилилась. Андреа изумленно посмотрела на руки, сотрясаемые тремором. В голове не укладывалось. Он готов отступить ради дома, в который его тетя никогда больше не собирается возвращаться? Причем после всего? А чего, собственно говоря, «всего»? Пары ночей вместе и красивого тоста про любовь на свадьбе? Алекс ни в чем ей не признавался и ничего не обещал, впрочем, как и она. Значит, нет смысла расстраиваться.

– Энди, ну что ты… – Алекс поднялся, обошел барную стойку и приблизился к Андреа.

Прижал ее к себе и накрыл ладонью ее дрожащие руки.

– Нам необязательно делать выбор сейчас, – сказал он мягко.

– А когда? Спустя еще десять лет? – спросила Андреа, радуясь, что в голосе не слышно подступающих слез.

– Нет, но… Мы же не последний раз видимся. Сейчас ты не в состоянии что-то решать, да и я тоже. Давай я отведу тебя наверх.

Андреа пожала плечами и спросила:

– А потом – что? Мы отбросим неприятную тему, я успокоюсь, мы займемся любовью, завтра проведем вместе оставшееся время до моего отъезда. Потом окажемся порознь, будем невыносимо скучать друг по другу, а когда в итоге встретимся, нас снова захлестнет этой… эйфорией. Ну и когда же решать, если не сейчас?

– Точно не на грани обморока.

Верно. Андреа попыталась сделать дыхательное упражнение, которое помогло ей в Кливленде. Пять глубоких вдохов и выдохов, и ей удалось удержаться от слез.

– Нальешь мне еще чай? – попросила она.

Когда Алекс поставил перед ней чашку, руки у Андреа уже почти не дрожали.

– Есть еще вариант, – сказала она после пары глотков. – Оставим и Нью-Йорк, и Ливенворт. Мы можем попробовать начать все сначала. Вместе.

Алекс устало опустился на стул рядом с Андреа. Если бы он сейчас начал приводить аргументы против, Андреа бы точно знала, что все кончено.

Однако он протянул:

– Что ж… может сработать. Но это большой шаг, который нужно как следует обдумать.

– Знаю, – кивнула Андреа. – Видишь, теперь у нас два хороших варианта. Простой – оставить все как есть. Или сложный – идти на жертвы, уступки и компромиссы, чтобы быть вместе. Только надо понять, стоим ли мы усилий?

– Андреа…

Она прервала Алекса жестом.

– Ты прав, сейчас не лучшее время, чтобы решать такие вещи, но уже не получится откладывать. Я предлагаю нам обоим дать себе время подумать, и завтра утром мы все обсудим.

– Я правильно понимаю, что думать мы будем по отдельности? – предположил Алекс.

– Да.

– А как мы сообщим друг другу о решении? Если я, например, заявлю, что хочу быть с тобой, сможешь ты мне, глядя в глаза, отказать?

Андреа медленно покачала головой, а потом проронила:

– Блэкбёрд.

– А что он?

– Завтра утром, в десять часов, встретимся там. Если придет один или не придем оба, наша поездка останется просто мимолетной интрижкой. Прекрасным воспоминанием, не более. Но если оба будем на острове… Значит, мы обязаны попробовать сложный вариант.

Алекс кивнул и поднялся со своего места. Андреа проводила его до автомобиля.

Она хотела сказать что-то еще, что угодно, учитывая, что они могли видеться в последний раз. Но на ум шли только всякие глупости.

– Мне понравилась твоя речь, – заметила она, когда Алекс собрался сесть в машину.

Он замер, оперся на открытую дверь.

– Спасибо. Взял его с сайта с готовыми поздравлениями из интернета.

Андреа улыбнулась и шагнула к нему.

– Нет, его придумал тот самый романтик, что написал тост про звезды любви и тернистый путь совместной жизни. Ты выпускай его погулять хоть иногда, у него неплохо получается.

– К чему ты клонишь?

– Лишь к тому, что говорю. Было бы здорово, если бы ты чаще показывал, что у тебя внутри.

– Ты знаешь, что у меня внутри, – ответил он, скрестив руки на груди.

– Алекс, я могу тебе кое в чем признаться? – спросила Андреа.

– Конечно.

– Я тоже думала, что знаю. Но, как выяснилось, нет. Всю жизнь я считала, что я замкнутая и не способная на доверие. Наверное, порой так и было, я жила в своей скорлупе. А вот ты был для меня простым и открытым. Что на уме, то и на языке. Но ведь это совсем не так. Я всегда была с тобой честна и прямо давала понять, чего хочу. А ты скрывал, не договаривал, уклонялся от темы, иногда даже врал, хотя лгать не умеешь.

– Андреа, я…

– Я понимаю, для тебя все очень сложно. Знаю, что ты не простил свою мать и меня тоже не простил, сколько бы раз мы с тобой это ни обсуждали. Но ты выбрал путь в никуда. Ты живешь в доме, в котором был несчастен, в городе, который больше не любишь, занимаешься делом, которое помогает придать смысл той боли, через которую ты прошел. У тебя до сих пор никого не было, но не потому, что ты не мог меня забыть, и даже не потому, что я разбила тебе сердце, а потому, что ты настолько зациклен на вчерашнем дне, что пропускаешь сегодняшний. Ты даже собаку не заведешь! Сколько лет уже ты об этом мечтаешь?

Алекс выглядел разбитым. Пожалуй, не стоило на него все вываливать. Можно ведь подобрать другие слова… Андреа сморгнула слезы.

– Моя жизнь тоже была катастрофой. Но благодаря тебе я смогла увидеть себя со стороны, и я начинаю ее менять. – Она тяжело сглотнула, прежде чем перейти к самой болезненной части. – Отец учил тебя видеть хорошее в любой ситуации. Как давно у тебя перестало это получаться, Алекс?

– Давно, – ответил он глухо. – Слишком давно.

Наверное, не стоило упоминать Джона Райта. Но уже поздно брать обратно свои слова.

Андреа коснулась руки Алекса.

– Когда он умер, не для кого стало этого делать, – проговорил Алекс.

– Для себя. У тебя все еще есть ты сам. Что бы ты ни выбрал теперь, пусть это будет для тебя, Алекс. Ладно? Пообещай мне.

Он прикрыл глаза и сделал глубокий вдох, а затем порывисто обнял Андреа за плечи и уткнулся носом в ее волосы. Он уже ничего не говорил. Они простояли так долго, очень долго. Андреа осторожно поглаживала его по спине. Лишь пару раз она видела его таким. Алекс всегда легко признавался в своих привязанностях и симпатиях, а вот слабости старался спрятать как можно глубже, пока они не прорывались лавиной, погребая под собой его жизнь.

Через несколько мгновений он взял себя в руки и отступил от Андреа. В свете, падающем с крыльца, влажно блеснули его глаза.

– Я подумаю обо всем, что ты сказала, – все же пообещал он, отступая к машине.

– Подожди, – сказала Андреа, шагнув к нему. – Не хочу тебя такого отпускать. Останься, мы вместе что-нибудь придумаем.

Он ответил ей с грустной улыбкой:

– Да мы только займемся любовью и опять отложим все на потом. Не переживай за меня.

Сказать было легче, чем сделать. Но она кивнула и запечатлела поцелуй на его щеке.

– Спокойной ночи, Алекс.

– Спокойной ночи, Энди.

После она молча стояла и смотрела на удаляющиеся красные огни. Когда они окончательно растворились в ночи, Андреа вернулась в дом, вымыла посуду, приняла душ и легла в постель. Она надеялась, что сможет как следует все обдумать, но, едва голова коснулась подушки, Андреа провалилась в глубокий и крепкий сон и не просыпалась до самого утра.

Она ходила из стороны в сторону и постоянно смотрела на часы. Алекс Райт никогда не опаздывал. Только если случалось что-то из ряда вон выходящее, но тогда бы он позвонил. Наверняка позвонил бы. По крайней мере, написал бы сообщение.

Но от него не было ни слова, Андреа прождала уже пятнадцать минут и готова была уйти. Когда она спешила на остров, до последнего надеялась, что он уже будет здесь. Подхватит на руки, закружит в воздухе и никогда больше не отпустит. Глупо? Ребячески? Может быть. Ее это не волновало. Один хороший человек сказал ей, что, когда нет правильного выбора, нужно выбирать сердцем.

Она и выбрала.

Это было глубинное ее желание, потребность, которую она заглушала столь долго, что теперь услышала только благодаря приложенным усилиям. Она хотела быть с Алексом, хотела попробовать шагнуть с ним в новую, неизведанную жизнь. Даже если бы подобное решение значило полный отказ от всего, что было ей привычно и знакомо. Не сошелся свет клином на Нью-Йорке. Кроме работы и съемной квартиры, у нее там ничего и нет. Ни друзей, ни родных. Только отец, которого она все равно не стала бы видеть реже, потому что реже некуда.

Но и здесь им делать нечего. Алекс обязательно поймет, что зря цепляется за Ливенворт. Если ему не нравятся мегаполисы, в конце концов, можно жить где-нибудь в пригороде и работать в крупном городе. Андреа была уверена, что Алекс на такое согласится. К тому же она помнила свой план поездить по стране. Где-нибудь они и выберут себе новый дом.

Выбрали бы. Если бы он пришел. Пятнадцать минут плавно перетекали в двадцать. Пора уже было возвращаться к Эмме и собирать вещи. Очень медленно, будто это могло что-то изменить, Андреа уходила из парка. Постоянно оглядывалась, но не увидела Алекса.

Эмма с Робином вернулись из отеля, их голоса доносились со второго этажа: молодожены шумно спорили о том, стоит или нет брать в поездку подаренную им палатку. Андреа не стала мешать, прошмыгнула на кухню, где и застала мать, обнимавшуюся со стаканом воды со льдом.

– Кажется, кто-то вчера от души повеселился, – заметила Андреа.

Мама подняла голову и простонала:

– Я семь лет не пила ничего крепче пива! Начинать вчера было ошибкой.

Андреа сочувствующе улыбнулась, налила себе кофе и села рядом.

– А где Джексон? – спросила она.

– Нарезает круги в бассейне отеля. Я не говорила, что он пловец?

– Нет, не говорила, – ответила Андреа, приподнимая брови. – Ого!

– Завидую его метаболизму. Он сегодня встал в восемь утра как ни в чем не бывало!

– Да, у меня тоже есть один такой знакомый…

Острой болью пронзила простая мысль об Алексе. Андреа отвернулась от матери и уткнулась в чашку, выжидая, пока приступ пройдет.

– Ты уезжаешь вместе с Эммой и Робином? – спросила мама.

Андреа кивнула.

– А как же твой молодой человек?

Не желая облекать в слова горькую реальность, Андреа пожала плечами.

– Понятно… Ты уже собрала вещи? Помочь тебе? – предложила мама.

– Еще не собрала. А как же твоя голова?

Мать отмахнулась:

– Таблетка вроде начала действовать. Давай.

Мама долго не переходила к теме, и Андреа уже начала думать, что она и впрямь намеревалась помогать с вещами. Правда, Андреа так и не распаковала большую их часть.

– Расскажешь, что случилось? – спросила мать, когда чемодан был полностью собран.

– Нечего рассказывать. Мы решили не продолжать, вот и все, – ответила Андреа, устало усаживаясь на кровать.

– Оба решили?

– Мы должны были встретиться сегодня. Он не пришел.

– Позвони ему.

Как все просто, должно быть, казалось со стороны. Андреа вздохнула, отводя взгляд. Ей тяжело объяснить всю ситуацию, да и не хотелось этого делать.

– Я наговорила ему вчера лишнего. Возможно, он больше не хочет меня видеть.

– Ты его обидела? Нарочно?

Андреа покачала головой, оперлась локтями на колени и опустила подбородок на сложенные ладони. Она давно, уже очень давно не доверяла матери никакие секреты, но сейчас не могла взять себя в руки.

Мама примостилась рядом и осторожно обняла ее за плечи.

– Вчера во время тоста он смотрел на тебя так, будто готов был положить всю жизнь к твоим ногам. Не знаю, что ты ему сказала, но сомневаюсь, что за одну ночь все могло измениться. Вдруг его что-то задержало?

Такое мелькало у Андреа в голове, но… Если Алекс опоздал и появился на острове, когда она уже покинула Блэкбёрд, он мог подумать, что ее и вовсе там не было. А что, если он и не собирался приходить?

Вероятно, мыслительный процесс отразился на ее лице, потому что мать вновь покачала головой и сказала со смехом:

– Ты у меня такая умная, но иногда не замечаешь очевидного. Хватит думать. Звони.

Все еще не слишком убежденная, Андреа достала телефон и увидела несколько пропущенных. И как она забыла отключить беззвучный режим? Она уже собиралась набрать номер, когда внезапно раздалась трель дверного звонка.

Андреа перевела взгляд на мать, успев застать выражение «вот видишь» в ее глазах.

– Кто бы это мог быть… – задумчиво протянула мама и слегка поправила Андреа волосы. – Иди, открывай.

Только волей судьбы Андреа не покатилась с лестницы кубарем, когда спешила вниз. Ноги заплетались, она споткнулась и почти потеряла равновесие, но успела схватиться за перила. Распахнула дверь и застыла при виде красного и запыхавшегося Алекса.

– Я… Ох, черт… – Он попытался что-то сказать, но никак не мог отдышаться.

Андреа провела его на кухню и поставила перед ним стакан воды, который Алекс осушил залпом. Он еще немного помолчал, восстанавливая дыхание.

– Спасибо, – выговорил он наконец. – Машина не завелась. Я бежал. От самого дома. Надо начать заниматься спортом.

Андреа кивнула и налила ему еще воды. Пододвинула стакан, но Алекс уже обходил барную стойку и приближался к ней. Взял ее руки и прижал к своей груди.

– Я сразу направился к острову, но тебя там не было. Сначала подумал, что ты не пришла. Потом решил: вдруг пришла и увидела, что меня нет. Я этого не знаю, Андреа. Но знаю одно: я не хочу тебя отпускать! Не сейчас и никогда. – Он чуть склонился, ловя ее взгляд.

Андреа вскинула голову. Она и не почувствовала, что по щекам потекли слезы, пока Алекс не стер их большими пальцами.

– Ну, ты чего, Энди? Не плачь, а то я сейчас тоже заплачу! Я не шучу, – пообещал Алекс, целуя ее в нос. – Я всю ночь не спал, размышлял над тем, что ты сказала. И ты права, точно права насчет меня, но я хочу меняться. И для тебя я на все готов, только дай мне шанс, хорошо? Я перееду в Нью-Йорк с тобой, или в Сиэтл, да хоть в Канаду, куда скажешь. Нет, нет, ты дослушай. Шум, пробки, уличная преступность – это не так страшно. Страшно никогда тебя уже не встретить. Не просыпаться рядом с тобой. Не видеть, как ты ходишь по дому в моей футболке и как смешно морщишь нос, когда чистишь зубы. Страшно никогда больше тебя не обнять и не поцеловать. И не выслушать в свой адрес волну колкостей, которая прямо сейчас у тебя зреет в голове.

Андреа рассмеялась сквозь слезы, потому что он не ошибся.

– Алекс, я…

– Тсс. Дай договорить, пока запал не кончился. Последние пять лет я будто спал и видел сон про свою жизнь. Так продолжалось вплоть до нашей поездки. Благодаря тебе я проснулся. С тобой я чувствую себя живым. И не собираюсь терять это из-за страха или нерешительности. Я люблю тебя, Энди. Никогда не переставал любить. И я прошу тебя: не уезжай сейчас. У тебя же остались еще дни отпуска? Я тебя отвезу, только побудь со мной еще немного. Почему ты продолжаешь плакать?

Андреа тяжело вздохнула и прижала подушечки пальцев к губам Алекса, останавливая поток его речи. Крепко зажмурилась, стараясь успокоиться.

Открыла глаза и проговорила:

– Заставил же ты меня понервничать, Александр Райт.

Он несколько раз удивленно моргнул, прежде чем пробормотать через наполовину сомкнутые губы:

– Значит, ты остаешься?

Андреа несмело улыбнулась и кивнула. И в следующую секунду оказалась сметена с ног жарким поцелуем. Она схватилась за воротник рубашки Алекса, вцепилась в него, словно утопающая. Сейчас она и впрямь чувствовала, что тонула. Только это было парадоксально приятное ощущение.

Его ладони проникли под блузку и коснулись поясницы. Андреа вздрогнула, выгнулась от прикосновения, посылающего по коже огонь.

Выдохнула ему в губы:

– Я ведь чуть не уехала.

– Второй раз я бы тебя не потерял, – прошептал Алекс, покрывая ее лицо легкими поцелуями.

– Да? И что бы ты сделал? – спросила она, прикрывая глаза и откидывая голову, чтобы дать ему доступ к шее.

– Полетел бы в Нью-Йорк первым рейсом и ждал бы на крыльце твоего дома. Возможно, с бумбоксом.

– Что, трое суток?

– Трое суток, – подтвердил он. – И больше, если бы понадобилось. Ты пропустила ту часть, где я признался тебе в любви?

– А?.. Ты признался мне в любви?

Алекс прикусил мочку ее уха в отместку. Оставил поцелуй на подбородке и коснулся губами кончика носа.

– Хоть это уже и не важно… – сказала Андреа, ее глаза до сих пор были прикрыты от удовольствия. – …но я пришла сегодня на остров. Долго ждала тебя, прежде чем вернуться домой.

Он отстранился на мгновение. Андреа сквозь полусмеженные веки видела, как он нахмурился.

– Как так «не важно»? – спросил он. – Очень важно! Это… – Слов он подобрать не смог. Просто приподнял Андреа и посадил на барную стойку.

Теперь ей пришлось наклоняться к нему. Андреа зарылась пальцами в волосы Алекса, нарочно их растрепав.

Они снова слились в поцелуе. И с каждой секундой Андреа распалялась все сильнее. Найти бы сейчас укромный уголок, где их точно не потревожат. Она уже собиралась это предложить, когда кто-то громко откашлялся рядом с ними.

Андреа отвернулась, спрятав пылающие щеки. Удар на себя принял Алекс.

Он прочистил горло и, не выпрямляясь, проговорил:

– Привет, ребята.

– И тебе привет, – раздался голос Эммы. – Давайте, пока с вас еще не летит одежда в разные стороны, вы пойдете наверх. Или, еще лучше, к Алексу домой.

Андреа и Алекс переглянулись и смущенно рассмеялись, как подростки, пойманные с поличным.

– Эмма, я с вами, наверное, не поеду, – сказала Андреа осипшим голосом.

– Ну и отлично, – ответила та. – Слышал, Робин? Возьмем твою чертову палатку. Мы уже загружаем машину и скоро будем выдвигаться. Мама, если интересно, уже ушла.

Андреа спрыгнула с барной стойки и оказалась прижатой к телу Алекса, который даже и не думал двигаться, чтобы освободить ей место.

– Мы вас проводим. Да?

– Ага, – нехотя согласился Алекс. – Через минуту.

Эмма раздраженно вздохнула, но Андреа достаточно ее знала, чтобы понимать: раздраженной та не была.

– Неужели мы тоже когда-то такими были? – спросила Эмма у мужа, когда они развернулись и направились к выходу.

– Хуже, – ответил Робин, закидывая руку ей на плечо. – Помнишь, как нас выгнали из торгового центра?

– Как такое забыть…

– Кстати, ты проиграла. Ты говорила, что он спохватится позже, когда мы уедем.

Эмма вздохнула и передала Робину сложенную купюру.

– Так не честно. Вы два дня вели «мужские разговоры». Он наверняка делился с тобой планами.

– Возможно. Содержание «мужских разговоров» – страшная тайна. Умей проигрывать, дорогая жена. – Он расправил купюру и проверил на свет. – Все равно потратим эти деньги на бензин и мороженое.

Когда дверь за ними закрылась, Андреа уткнулась лбом в плечо Алекса и от души расхохоталась. Алекс присоединился к ней спустя мгновение. Они смеялись, пока не стало тяжело дышать. У Андреа даже живот заболел. Наверное, она была красной до самых кончиков ушей. Алекс выглядел не лучше: волосы растрепаны, рубашка липла к телу, несколько верхних пуговиц расстегнулись. Таким он ей нравился, пожалуй, больше всего.

– И нам пора начать делать ставки на их личную жизнь, – сказал Алекс. – Например, на то, что из медового месяца они вернутся не одни, а с «пассажиром».

– Я в целом тоже так думаю, но ради интереса поставлю на противоположное. А что я получу в случае победы?

Алекс склонился над ее ухом и прошептал такое, от чего ее щеки стали еще на несколько оттенков краснее.

– Идет, – согласилась она быстрее, чем успела подумать. – А если выиграешь ты, то…

Немного остыв, Алекс и Андреа помогли молодоженам загрузить вещи в машину.

– Ты пока останешься здесь или переберешься к нему? – спросила Эмма, отводя Андреа в сторонку.

– Наверное, переберусь, – пожала плечами та.

– Тогда передай ключи маме, пожалуйста. Они с Джексоном решили задержаться в городе.

– Хорошо.

– И, Андреа… Мне кажется, она будет очень рада провести с тобой время. Поэтому если вы с мистером «Я-встаю-в-пять-утра-и-всем-советую» сумеете оторваться друг от друга хотя бы на пару часов, позвони ей. Ладно?

– Если честно, я и сама хотела бы с ней пообщаться, – вырвалось у Андреа. – Она… сильно изменилась.

– Такая же, как и была, только привела свою жизнь в порядок. Нам бы всем следовало у нее поучиться, – заметила Эмма.

Андреа улыбнулась.

– Твоя жизнь в порядке, Эмма. А моя… стремительно налаживается.

– Рада это слышать, – искренне ответила Эмма.

Андреа обняла сестру, опустила подбородок ей на плечо и сказала:

– Отдохните как следует. Походи за меня по песочку Майами.

– Договорились, – Эмма погладила Андреа по спине. – Если вернешься к тому времени в Нью-Йорк, мы заедем к тебе на обратном пути.

– Буду ждать.

Сестры вернулись к машине. Алекс и Робин выглядели так, будто и между ними произошел серьезный разговор, но оба помалкивали.

Еще час назад Андреа собиралась уехать, а сейчас была невероятно рада, что остается. И все же прощание оставляло вкус горечи на языке. Андреа успела привыкнуть к обществу сестры и даже, хоть это страшно было признать, не хотела с ней расставаться.

– Не переживай, – сказал Алекс, положив руку Андреа на плечо. – От твоей сестры так просто не отделаться. Она точно даст о себе знать в скором времени.

Машина тем временем исчезла за поворотом.

– В этом я с тобой соглашусь, – ответила Андреа, прильнув к Алексу. – Просто день сегодня такой: я пережила столько эмоциональных падений и взлетов, что сейчас абсолютно обессилена и опустошена.

– Да уж, моя вина, – повинился Алекс, целуя ее в висок. – Что я могу для тебя сделать?

– Прогуляешься со мной? А потом нужно будет перевезти к тебе мои вещи. Тогда больше не придется бежать две мили, только чтобы признаться мне в любви. Кстати, а почему ты не вызвал такси?

За всю свою жизнь Андреа не раз оказывалась на перепутье. Она до сих пор до конца не знала, были ли ее выборы правильными, и уж тем более не понимала, поступала ли правильно сейчас. Ее по-прежнему грызли сомнения, таким уж она была человеком. Мерзкий голос на задворках сознания повторял, что, как едва эйфория спадет и они с Алексом посмотрят на произошедшее трезвым взглядом, то, возможно, и не захотят остаться вместе.

Это случится не завтра, и даже не послезавтра. Вероятно, и не через неделю, и даже не через месяц. Но может случиться однажды. Столько могло пойти не так, и как только Андреа останется наедине со своими мыслями, ее мозг заполнят варианты всевозможных катастроф.

А в противовес им есть лишь один вариант того, как все может сложиться правильно.

Но в глубине души Андреа верила, что все будет хорошо. Потому что Алекс ей пообещал.

Никому другому она не могла бы доверять без оглядки, порой не доверяла даже себе. Но ему она верила, ведь Андреа знала, как сильно он любит ее, и любила его в ответ всем сердцем.

Она так и сказала ему. Алекс замер и едва не выронил ее чемодан, который затаскивал на второй этаж.

– Ты… нашла интересное время, чтобы сказать об этом.

Андреа скромно улыбнулась. А что было делать, если именно сейчас она особенно остро почувствовала необходимость облечь свои мысли в слова.

Алекс поставил чемодан на верхнюю ступеньку и спустился к ней.

– А можешь, пожалуйста, повторить? А то я плохо расслышал.

Андреа подождала, пока он подойдет ближе, приподнялась на носочки и прошептала:

– Я люблю тебя.

Алекс сгреб ее в охапку, зарылся носом в ее волосы и сказал в ответ:

– Вообще-то я давно знаю. Извини, но это было довольно очевидно. – Он пытался изобразить насмешливое равнодушие, чтобы повеселить ее, но в голосе прорывались эмоции, и ее это забавляло еще сильнее.

– Да? Ну и где же я прокололась? – решила подыграть Андреа.

– Это случилось ровно неделю назад, – загадочно проговорил Алекс. – Ты спускалась с крыльца дома и волокла за собой очень тяжелый чемодан. Как раз вон тот, что стоит сейчас на верхней ступеньке.

– Ага… Начинаю припоминать.

– Я, как порядочный мужчина, сразу же предложил тебе свою помощь. И тогда ты подняла на меня взгляд и воскликнула: «Алекс?» – Он неожиданно похоже изобразил ее голос.

– А дальше?

– И все. С того момента я знал.

– Удивительно, – рассмеялась Андреа. – Твое признание, кстати, тоже не стало для меня откровением.

Алекс скептично выгнул бровь. Он, должно быть, ожидал, что и она говорит несерьезно.

– Хорошо, и когда ты об этом узнала?

Андреа мечтательно улыбнулась. Яркими огоньками в памяти вспыхивало все, что им пришлось пережить за неделю. Плохое и хорошее.

– В кафе на выезде из Нью-Йорка, – ответила она, внимательно наблюдая за его реакцией. – Там ты впервые назвал меня Энди. И потом в Кливленде, когда помогал мне пережить срыв по поводу работы. И еще раз на заправке под Чикаго. Мне продолжать?

По мере перечисления глаза Алекса все больше и больше округлялись.

– Я не замечал этого за собой, – заявил он. – Просто было привычно называть тебя именно так. Но, похоже, ты права. В кафе, когда ты случайно оказалась ко мне так близко, я на мгновение почувствовал, что и не было этих десяти лет. И что стоило только протянуть руку и обнять тебя покрепче… Ты чего хихикаешь?

Андреа прикрыла рот ладонью и опустила взгляд.

– Это было не случайно, – понял Алекс.

Андреа покачала головой.

– Да уж… Мы с тобой прошли долгий путь, правда? – протянул он, поглаживая ее по волосам.

– Долгий и не самый простой. Только он еще не окончен. Самое интересное нас ждет впереди.

Есть дороги, возносящие тебя на вершину мира, а есть такие, что ведут в пропасть. Некоторые заканчиваются тупиками, и тогда приходится возвращаться к началу и выбирать другое направление. Случается, что дорога затягивается петлей и приводит тебя туда, откуда ты пришел.

Бывают дороги, по которым шагать удобно и легко. Обычно они проторены кем-то другим. Есть и иные: те, что и не дороги вовсе, лишь направление пути, которое ты прокладываешь сам. Не у всех это получается, некоторые навсегда остаются где-то на полпути к цели.

Есть дороги, по которым ты можешь идти плечом к плечу с близкими или любимыми, а есть и те, которые ты должен преодолеть один. За всю свою жизнь человек проходит бессчетное множество таких дорог, чаще всего едва замечая, что вообще куда-то движется.

Лучшие из дорог ведут туда, куда тебе необходимо попасть. Они могут быть скрытыми и неочевидными или же сложными и тернистыми. Иногда может показаться, что они никуда не ведут. Но это только иллюзия. Не каждому достанет смелости даже просто ступить на них.

Но эти дороги стоят того, чтобы пройти по ним до конца.