На неделе, когда Джо исчез, Арлин пришлось вывезти все из их подвального офиса, чтобы городские власти могли приступить к сносу здания. Гейл и кое-кто из друзей помогли ей с перевозом вещей. Арлин сложила компьютеры, архивные документы и все остальное в своем гараже в Чиктоваге.

Через неделю ей позвонила Анжелина Фарино Феррара.

– Вы слышали новости? – спросила мисс Феррара.

– Я стараюсь избегать новостей, – призналась Арлин.

– Расправились со Скэгом. Вчера вечером его одиннадцать раз пырнули заточкой во дворе для прогулок в Аттике. Похоже, заключенные не любят педофилов так же сильно, как и боссы Пяти семей.

– Он умер? – спросила Арлин.

– Не совсем. Сейчас он в какой-то секретной больнице под охраной. Даже мне, его единственной уцелевшей родственнице, не разрешили его навестить. Если выживет, его переведут из Аттики в другое место. Но куда именно, не сообщили.

– Почему вы рассказываете мне все это?

– Я просто подумала, Джо будет приятно об этом узнать, когда вы будете в следующий раз с ним разговаривать. Вы ведь общаетесь?

– Нет. Не имею ни малейшего понятия, где он.

– Что ж, если он все-таки даст о себе знать, передайте, что я хотела бы с ним кое о чем побеседовать. У нас не осталось незавершенных дел, но мы могли бы обсудить деловые перспективы на будущее.

– Я передам мистеру Курцу, что вы звонили.

Тем же днем, в среду, Арлин получила чек на тридцать пять тысяч долларов от Джона Веллингтона Фрирза. В приложенной к счету записке было написано только: «Свадебные колокола точка ком». Арлин смутно помнила, как обсуждала с ним свои идеи, когда он приехал к ней домой. Вечером в новостях сообщили, что скрипач лег в больницу, но не в медицинский центр Эри, а в дорогую частную клинику за городом. Через несколько дней в газете написали, что Фрирз впал в кому и его подключили к искусственной вентиляции легких.

Через три с половиной недели после бойни на вокзале в прессе почти не осталось упоминаний об этом событии, не считая сведений об очередных отставках в администрации города, проходящих расследованиях и комиссиях. В ту среду в начале марта Рэйчел переехала в дуплекс Гейл на Колвин-авеню. Арлин навестила их на следующий день и даже испекла по этому случаю торт.

На следующее утро, совсем рано в дверь Арлин позвонили. Она сидела за кухонным столом, курила первую за день сигарету, пила кофе и смотрела на газету, которую еще не успела развернуть. Звонок заставил ее подпрыгнуть на месте. Арлин поставила на стол чашку с кофе, положила сигарету, достала «Магнум» калибра.357, который хранила в посудном шкафу, и выглянула в боковое окно, прежде чем открыть дверь.

Это был Курц. Выглядел он паршиво. Волосы всклокочены, он много дней не брился, левая рука все еще лежала в перевязи, на правой виднелся громоздкий гипс. Держался Курц скованно, как будто перевязанная грудная клетка все еще болела.

Арлин убрала большой пистолет в свой буфет и открыла дверь.

– Как делишки, Джо?

– Лучше, чем вчера, но хуже, чем завтра.

Она смахнула пепел на крыльцо.

– И ты вылез из мусорного бака, в котором ночевал, только для того, чтобы сказать мне это?

– Нет. – Курц уставился на странный сияющий шар, который появился тем утром в небе над Буффало: – Что это еще, черт возьми, такое?

– Солнце, – ответила Арлин.

– Я просто подумал, – сказал Курц, – может, сегодня тебе захочется поехать посмотреть место под офис?