Неола находилась на расстоянии примерно ста километров от Буффало, но узкая двухполосная дорога настолько замедлила их движение, что они ехали почти полтора часа, прежде чем увидели дорожные знаки, извещавшие о приближении к городку. Облака спустились еще ниже и окончательно закрыли небо, холмы становились все более пологими, а долины – широкими. Октябрьский ветер дул все сильнее, не оставляя на деревьях ни листочка. Немногие встречные машины ехали с включенными фарами, а некоторые включали даже стеклоочистители.

Курц свернул с дороги на автостоянку, рядом с которой стояло здание из шлакоблоков. Позади раскинулся заброшенный фруктовый сад. Курц вышел из машины.

– Что такое, Джо? – спросила Риджби. – Может, мне сесть за руль?

Курц покачал головой. Он посмотрел на проезжающие мимо машины. В тишине прошло несколько минут.

– Что такое? – снова задала вопрос Риджби. – Ты думаешь, за нами следят?

– Нет, – ответил Курц. Минивэн фирмы по уничтожению насекомых отстал несколькими милями раньше, пропав в дождливом сумраке. Наверное, куда-нибудь свернул.

Риджби вышла из машины, достала сигарету и закурила. Другую сигарету она предложила Курцу. Он снова покачал головой.

– Ну да, ты же бросил курить в Бангкоке, не так ли? Я всегда думала, это после того трюка, который показывала та девочка из «Pussy Galore».

Курц промолчал. Дождь перестал, но асфальт был мокрым, и машины с шумом проносились мимо, поднимая облака водяной пыли.

– Что ты собираешься делать дальше с этой девчушкой, Джо?

Он непонимающе посмотрел на Риджби.

– С какой девчушкой?

– С твоей девчушкой, – ответила Риджби. – Твоей и Саманты. Четырнадцатилетней девочкой, которая живет у невестки твоей секретарши. Как зовут твою дочь? Рэйчел.

Курц секунду смотрел на нее, а потом сделал шаг вперед. Инстинкт полицейского сработал безотказно, и ее рука почти коснулась кобуры, в которой лежал «Глок» калибра 9 миллиметров. Потом она замерла и отшатнулась, опершись на крышу «Пинто», чтобы не столкнуться лбом с Курцем.

– Иди в машину, – сказал он и отвернулся.

За двадцать километров до границы с Пенсильванией Шоссе 16 проходило под Федеральной трассой 86. Здесь ее называли шоссе на Саут-Тьер. До Неолы оставалось еще двенадцать километров. В городке были до абсурда широкие улицы, будто земля здесь стоила дешевле, чем может стоить в штате Нью-Йорк, пусть и в сельской местности. Неола расположилась на высоких холмах к северу от реки Аллегэни. В паре миль к западу находился парк Аллегэни, чуть подальше по дороге – город Аллегэни. Но южная граница города проходила именно по реке Аллегэни. Вряд ли это стоит внимания.

Они проехали по Мэйн-стрит, длиной аж в двадцать кварталов, пересекли по мосту широкую неглубокую речку, развернулись, не доезжая холмов на юге, которые уже относились к территории Пенсильвании, и снова проехали через весь город, пару раз сворачивая, чтобы осмотреть переулки. Рядом с деловым кварталом города шоссе 305 переходило в шоссе 16. Снова оказавшись на северной окраине городка, Курц развернулся, проехав через заправочную станцию.

– Что-нибудь заметила? – спросил он.

– Ага, – ответила Риджби, внимательно глядя на Курца, будто тот мог в любой момент на нее наброситься. – Контора дилера «Мерседес» и «Лексус» на главной улице. Неплохо для городка… как там было написано на знаке?

– С населением двадцать одна тысяча четыреста двенадцать человек, – ответил Курц.

– Ага. И что-то еще, по поводу старой части делового квартала…

– Ни одного закрытого магазина. Ни одного здания с окнами, заколоченными досками. Ни одного знака «Сдается в аренду», – подхватил Курц.

И это при общем экономическом упадке как в Буффало, так и во всей западной части штата, когда многим пришлось сворачивать свой бизнес, освобождать здания, не говоря уж о вездесущей безработице. Деловой квартал Неолы выглядел чистеньким и процветающим.

– Что здесь, черт побери, за экономическое чудо? – спросила Риджби.

– Насколько мне известно, «Торговая компания Юго-Восточной Азии», основанная майором, – самое крупное предприятие в городе. Около двух тысяч рабочих мест, – произнес Курц. – Но ведь здесь не только хорошо выкрашенные дома в викторианском стиле, обсаженные елями со всех сторон. В парке для трейлеров у реки стоят новенькие пикапы F-150 и «Сильверадо». Похоже, в Неоле хорошо живется даже самым бедным.

– Ты ничего не упустил, – заметила Риджби.

Курц глянул на нее.

– Ты тоже. Ты, случайно, не заметила места, где мы могли бы устроить себе ранний ланч или поздний завтрак?

– На холме перед спуском к реке стоит причудливый дом в викторианском стиле с вывеской «Библиотека», – ответила Риджби. – Туда входили целые семейства, одетые как к обедне, и леди в шляпках.

– Мне нужна грязная забегаловка, где можно поговорить с местными. Или бар, – сказал Курц.

Риджби вздохнула.

– Сегодня воскресенье, так что бары закрыты. Но на обратной дороге я видела столовую рядом с железнодорожными путями.

Местные не кинулись наперебой болтать с ними. Похоже, их практически не заметили. Пока они ели в столовой свой поздний завтрак, или ранний ланч, лишь несколько детей обратили внимание на налитые кровью глаза и повязку на голове Курца, и стали тихонько хихикать. Но еда и кофе утихомирили головную боль. Правда, Риджби все еще смотрела на него так, будто он в любой момент может кинуться душить ее.

– В самом деле, зачем тебе понадобилось ехать в Неолу? – наконец спросила она. – Ты хочешь зайти в гости к майору О’Тулу? Ты взял меня с собой, чтобы ситуация не вышла из-под контроля? Знаешь ли, он служил во Вьетнаме, в спецназе. Конечно, ему под семьдесят, и он в инвалидном кресле, но все равно может надрать тебе задницу.

– Я даже не знаю, где он живет, – отозвался Курц. Чистая правда. У него не хватило времени, чтобы посмотреть это в файлах Арлин.

– А я знаю, – сказала Риджби. – Но не собираюсь тебе говорить. И сомневаюсь, что кто-нибудь из этих добрых людей тебе сообщит, – добавила она, кивнув на посетителей шумной столовой. Внутрь заходило все больше народу. Ветер нес сквозь дверь капли дождя. – Большинство их так или иначе на зарплате у майора и полковника, в их компании.

Курц пожал плечами.

– Я здесь не из-за майора. По крайней мере, в прямом смысле этого слова.

Он принялся рассказывать Риджби про фотографии заброшенного парка на вершине холма, которые показала ему Пег О’Тул, про информацию о «Девятом облаке», которую нашла Арлин, а также про сына майора, устроившего стрельбу в местной школе тридцать лет назад.

– Ага. Когда я узнала про гибель этого парня во время пожара в психушке в Рочестере, я попросила кое-кого заняться этим, – произнесла Риджби, когда Курц закончил рассказ. – Я думаю, для тебя это веская причина, чтобы приехать сюда. Ты всерьез думаешь, что майор мог кого-нибудь нанять, чтобы пристрелить свою племянницу?

Курц снова пожал плечами.

– Какой у него может быть мотив? – поинтересовалась Риджби, пристально глядя на Курца поверх чашки с кофе. – Наркотики? Героин?

Курц постарался никак не реагировать, даже не моргать.

– И зачем ты мне это говоришь? Какое отношение к происходящему здесь могут иметь наркотики?

Теперь уже Риджби Кинг пожала плечами.

– Отец офицера О’Тул, полицейский, несколько лет назад погиб, пытаясь задержать торговцев наркотиками, сам знаешь.

– Да. И что?

– А фирма майора О’Тула уже в течение нескольких лет на подозрении у ФБР в качестве поставщика героина на территории юга штата Нью-Йорк и запада Пенсильвании. Агентство по контролю оборота наркотиков и ФБР считают, что майор и его старые друзья-вьетнамцы последние четверть века привозят сюда из Вьетнама, Таиланда и Камбоджи не только статуи Будды и прочие произведения искусства.

Очко, подумал Курц. Трудно поверить, что все объяснялось так просто. Трудно поверить, как Фарино Феррара и Гонзага не узнали об этом.

– Зачем ты мне это сказала?

Она одарила его лучезарной улыбкой, как у гимнастки Кэти Риджби, в честь которой ей дали имя.

– Это закрытая информация, Джо. Людей в полиции Буффало, которые знают об этом, можно пересчитать по пальцам одной руки. Я и Кемпер узнали все это от фэбээровцев только на этой неделе, в связи с ранением Пег О’Тул.

– Тогда у меня еще больше причин спрашивать, зачем ты мне это рассказываешь. Ты вдруг перешла на мою сторону, Риджби? – спросил Курц.

– Видала я твою сторону знаешь где? – Она поставила на стол чашку с кофе. – Ты еще не забыл, что я коп? Хочешь верь, хочешь не верь, но я не меньше твоего желаю разобраться в этом покушении на О’Тул. Особенно в связи со слухами об исчезновении наркоманов и дилеров в Лакаванне и других местах.

Курц снова приложил все силы, чтобы не моргнуть и не шевельнуть ни одним мускулом на лице.

– Ну, конкретно сейчас я хочу просто выяснить, существует ли это «Девятое облако» или нет. Какие будут предложения?

– Можно поездить по холмам вокруг города, высматривая «американские горки» и колесо обозрения или что-нибудь еще, торчащее посреди деревьев, благо листва уже опала, – предложила Риджби.

– Мне к ночи нужно вернуться в Буффало, – сказал Курц. «Чтобы встретить женщину, нелегально пересекающую границу с Канадой, и спросить, почему ее жениху понадобилось стрелять в меня», – подумал он. – Есть предложения получше?

– Можно сходить в библиотеку. Библиотекари в маленьких городах знают все и обо всех, – ответила Риджби.

– Сегодня воскресенье, – напомнил Курц. – Библиотека закрыта.

– Хорошо. Я могу припереться в полицию Неолы или к шерифу, помахать своим значком, сказать, что я веду расследование, и расспросить их насчет «Девятого облака».

У Курца возникали все большие сомнения в целесообразности ее помощи.

– А меня ты кем представишь? Своим напарником? – осведомился он.

– А тебя там не будет, – отозвалась Риджби, доставая из кармана деньги и пересчитывая их. – Представь, ты приходишь к местному шерифу, с глазами, налитыми кровью, или в темных очках и с раной на голове. Они засунут нас в кутузку на общих основаниях.

– Ладно. Тогда встречаемся у машины через час?

– Давай через полтора, – сказала Риджби. – Мне еще надо найти, где здесь торгуют пончиками. Бесполезно просить помощи у местных копов, если не принесешь им что-нибудь в подарок.

В квартале восточнее от Мэйн-стрит они увидели зеленый знак, указывавший в сторону полицейского участка. Риджби решила пройти оставшуюся часть пути пешком. Она сказала, что не хочет терять запас доверия. Если кто-нибудь увидит, как она выходит из этого ржавого куска дерьма производства компании «Форд», за рулем которого сидит Курц, к ней отнесутся пренебрежительно. Он смотрел на нее, пока она не свернула за угол. Сильный западный ветер ерошил ее короткие волосы, вельветовая куртка развевалась. Курц залез в багажник «Пинто». Под запасным колесом лежал его револьвер, но сейчас в нем не было надобности. Он достал из тайника запечатанную бутылку «Джека Дэниэлса» в пинту объемом и положил в карман своей кожаной куртки. Потом поднял воротник, защищаясь от ветра, и пошел по Мэйн-стрит в поисках парка.

Даже в таком абсурдно процветающем городке, как Неола, должно быть место, где тусуются алкоголики. Пройдя пешком минут пятнадцать, Курц его нашел. Двое старых мужчин и пьяный в дым молодой парень с длинными сальными волосами сидели на траве у реки, в стороне от беговых дорожек парка. Мужчины распивали бутылку «Тандерберда» и с подозрением покосились на Курца, когда тот уселся на пень неподалеку от них. Но подозрение в их глазах сменилось алчностью, когда он достал из кармана непочатую бутылку. Алчность пропала лишь тогда, когда Курц сказал, что хочет поговорить, и протянул им бутылку.

Старшего, единственного, кто стал с ним разговаривать, звали Адам. Другого пожилого мужчину, по словам Адама, звали Джейком. Мертвецки пьяный молодой парень, смотревший куда-то вдаль, чуть ниже верхушек деревьев, видимо, по мнению Адама, вообще не заслужил, чтобы его представляли. Хотя Джейк все время молчал, после каждого вопроса Курца Адам поворачивался к нему. Хотя он и не подавал никаких видимых знаков, вероятно, все равно как-то сигнализировал Адаму, можно отвечать на вопрос или нет.

Курц переливал из пустого в порожнее минут пятнадцать. Как и предполагала Риджби, все в Неоле либо непосредственно работали в «Торговой компании Юго-Восточной Азии», основанной майором, либо получали от нее косвенную выгоду. Либо боялись кого-нибудь, кто там работает. Кроме того, прояснились детали событий 1977 года, когда восемнадцатилетний Шон Майкл О’Тул устроил пальбу в школе и попал в психушку.

– Этот долбаный Шон был чокнутым долбаным ребенком, – сообщил Адам, вытирая горлышко бутылки после того, как взял ее у Джейка. – Долбаный ребеночек этого долбаного майора. Принц хренов. Долбаный маленький ублюдок застрелил мою Элен.

– Элен? – переспросил Курц. Вроде бы Арлин выяснила, что младший О’Тул утром пришел в школу с «Ремингтон 30–06», пристрелил двоих одноклассников, мальчиков, преподавателя физкультуры и заместителя директора.

– Долбаную Элен Стивенс, – невнятно произнес мужчина. – Мою подружку, чтоб ее. Она была долбаным преподавателем физкультуры у девочек. Я в жизни ни с кем так здорово не трахался.

Курц кивнул, отхлебнув виски из опустошаемой на глазах бутылки. Протерев горлышко, он передал ее Джейку. Молодой парень продолжал смотреть в одну точку остекленевшими глазами.

– А кто-нибудь говорил, почему он это сделал? Этот Шон Майкл О’Тул?

– Потому что ему захотелось, мать его, – ответил Адам. – Он знал, мать его, что он долбаный сын этого долбаного майора. Ему все сходило с рук, чтоб его. Пока Элен не заставила его оставаться в школе после уроков целую неделю за то, что этот маленький ублюдок просверлил дырку в стене девчачьей раздевалки, мать его, и подглядывал за девочками, занимавшимися у Элен. Этот долбаный старый ублюдок, майор, хрен знает с каких времен всем заправляет в Неоле, и его долбаный ребеночек не знал, что ему не сойдет с рук просто прийти в школу и убить из ружья четверых, мать его. У тебя нет еще бутылочки, мать ее, а, Джо?

– Извини, нет.

– Ничего. Мы достанем еще одну, чтоб ее, – сказал Адам, улыбнувшись. Сверху у него было три зуба, снизу – два. Он достал из-за пня еще одну бутылку «Тандерберда».

– И что с ним было, с этим Шоном Майклом? – поинтересовался Курц.

Адам задумался и посмотрел на Джейка. Тот даже не моргнул, но Адам, видимо, получил от него ответ.

– Этот долбаный псих отправился в ту большую дурку в Рочестере. Потом говорили, что спустя несколько лет он сжег себя, мать его, но мы в это не верим, чтоб их.

– Не верите?

– Нет, мать их, – ухмыльнулся Адам, посмотрев на Джейка, прежде чем продолжить. – Детишки из города видели его. Он шляется по ночам в лесу и по задворкам, весь в шрамах от ожогов и в своей долбаной бейсболке. И Джейк его видел.

– Без дураков? – спросил Курц, выжидательно глянув на Джейка. Старик смотрел на него немигающим взором. Он взял у Адама бутылку «Тандерберда» и сделал большой глоток.

Адам повернулся, будто слушая Джейка, но выражение лица старого мужчины было серым и непроницаемым, как октябрьское небо над их головами.

– Да уж, – продолжил Адам. – Джейк напомнил мне, что дети обычно видят призрак Ловкого Проныры в канун Хеллоуина. На Хеллоуин Проныра воскрешает «Девятое облако», всего на одну ночь, в канун Дня Всех Святых. Я сам не видел, но детишки, которых я знаю не один год, говорят, что Проныра приходит с толпой призраков и катает их на карусели мертвецов.

– Проныра? В «Девятом облаке»? – переспросил Курц.

– Как рассказывала моя Элен, когда была жива, тогда все дети звали этого долбаного О’Тула Ловким Пронырой. Кличка, мать его, – пояснил Адам. – Сам знаешь, из этой долбаной книжки Чарльза Диккенса. «Оливер Твист», мать его.

– Ловкий Проныра, – только и смог сказать Курц.

– А еще долбаный, – добавил Адам. – Иногда просто Проныра. Он все время носил эту бейсболку «Доджеров»[60], мать его, не из Лос-Анджелеса, а старой команды, из Бруклина.

– А что ты сказал насчет какого-то «Девятого облака»? – спросил Курц.

Адам опустил бутылку и с минуту молча смотрел на Джейка. Потом заговорил, обращаясь к нему, а не к Курцу:

– Почему нет, мать его? Почему мы должны делать одолжение этому долбаному майору?

Джейк не ответил ни словом, ни жестом.

Адам обернулся к Курцу и пожал плечами:

– Извини, Джо, Джейк не хочет, чтобы я тебе это рассказывал.

– А почему?

– Потому что Джейк хорошо знает, что любой, мать его, кто в последние двадцать долбаных лет пытался подойти к «Девятому облаку», заработал фаршированную пулями задницу. А ты ему нравишься, чтоб тебя.

– Попытаю счастья, – Курц вытащил из бумажника две двадцатки.

– Эти долбаные магазины с выпивкой сегодня закрыты, – мрачно произнес Адам.

– Уверен, что вы знаете другое место, где можно купить что-нибудь хорошее, – отозвался Курц.

Адам посмотрел на Джейка.

– Ага, – наконец проговорил он.

Потом он рассказал Курцу про парк отдыха, который построили на холме на деньги майора, и объяснил, как до него добраться, но предупредил, что туда не стоит ходить, пока не минует Хеллоуин, когда Ловкий Проныра катается с другими призраками на колесе обозрения, маленькой железной дороге и этих вертлявых машинках.

– Подожди до середины ноября, – посоветовал он. – В это время дети почти не видели призрака Проныры, если им верить. А другие призраки присоединяются к нему только на Хеллоуин.

Курц уже встал, чтобы уйти, но решил задать еще один вопрос:

– Не знаешь, почему именно на Хеллоуин?

– Знаю, мать его, – ответил старый Адам. – Раньше, когда майор еще не закрыл это долбаное «Девятое облако», парк закрывали на зиму после Хеллоуина. В ночь Хеллоуина парк работал бесплатно, мать его. Это был единственный день, когда все жители этого долбаного городка шли в парк, мать его, хотя иногда кататься было очень холодно, чтоб его. А майор всегда устраивал большой парад, мать его. Его долбаный сын садился на кораблик, этот мелкий ябеда, Ловкий Проныра. Стоял на кораблике и водил руками, как английская королева, чтоб ее. Хеллоуин. День рождения этого долбаного щенка.

Курц оглянулся, чтобы поглядеть на мертвецки пьяного молодого парня, и увидел, что тот куда-то подевался, словно растворившись среди деревьев, растущих вдоль реки. Будто его здесь и не было.