Утром Курц высадил Анжелину Фарино Феррара около ее дома на набережной, а потом поехал в сторону шоссе, по которому можно было добраться до Неолы, чтобы посмотреть на этот легендарный парк «Девятое облако», построенный на деньги майора О’Тула. Он не сомневался, что детектив Риджби Кинг будет по уши занята, несмотря на теоретически предоставленный ей выходной. Сколько он ни звонил ей на мобильный, в трубке слышался только сигнал «Занято». Сначала он хотел плюнуть на это и ехать в Неолу в одиночку, но потом подумал, что продинамить Риджби Кинг с пистолетом в кобуре – дело глупое, и свернул с шоссе, чтобы доехать до ее таунхауса. По крайней мере, потом он сможет сказать, что пытался найти ее.

Риджби ждала его, стоя на тротуаре и разговаривая по мобильному. Когда он подъехал, она сложила телефон, убрала его в карман и, открыв помятую дверь «Пинто», уселась на сиденье пассажира.

– Ты пришла? – сказал Курц.

– Тебя это удивляет? – отозвалась Риджби. На ней был коричневый вельветовый блейзер, малиновая рубашка-«оксфорд», джинсы и ослепительно-белые кроссовки. Под одеждой на правом бедре угадывалась кобура с пистолетом калибра девять миллиметров. О ее присутствии можно было догадаться, только если знать, куда смотреть. Риджби держала в руках термос.

– Полиция, убойный отдел, куда деваться, – произнес Курц. – Я уж думал, ты все-таки пошла на работу.

Риджби вздернула свои густые брови.

– А ты думал, что меня вызовут расследовать убийство твоей подружки, мисс Пурины Феррари?

Курц недоуменно посмотрел на нее и включил передачу, разворачивая «Пинто» в сторону шоссе.

– Тебе даже не любопытно, Джо? – поинтересовалась Риджби, откручивая крышку термоса и наливая себе кофе. Из кружки шел пар. Риджби аккуратно держала ее, стараясь не расплескать, когда «Пинто» подскакивал, переезжая через температурные швы на дороге.

– В смысле? Ты хочешь сказать, что Анжелину Фарино Феррара убили?

– Мы были практически уверены в этом, – ответила Риджби, аккуратно отпивая из пластиковой кружки, одновременно служившей верхней крышкой термоса. Она держала ее обеими руками. Курц вырулил на эстакаду, выезжая на шоссе Янгмен. – Ночью поступил анонимный звонок по поводу машины «Линкольн Таункар», брошенной у тротуара. Звонивший сказал, что ему показалось, будто все нутро автомобиля залито кровью. Как выяснилось, он был прав. Когда патрульные полицейские прибыли к «Хемингуэю» – ты же знаешь это кафе, Джо, не так ли, – они нашли там закрытый снаружи «Линкольн Таункар», зарегистрированный на твою мисс Фарино Феррара. Внутри вся машина оказалась забрызгана кровью и мозгами, но тел не было. Копы попытались связаться с этой Фарино, позвонив в ее пентхаус на берегу озера, но какой-то громила, сидевший на телефоне, ответил, что она уехала вчера и с тех пор ее никто не видел.

Курц проехал по шоссе 290 Янгмен до соединения с 90-м Южным неподалеку от аэропорта. «Пинто» скрипел и дребезжал, но более-менее держался в слабом транспортном потоке воскресного утра. Ночью прошел сильный дождь, утро выдалось ясным и прохладным, однако тучи снова собирались и голубое небо виднелось только на юге. Кофе, который пила Риджби, пах приятно. Курц пожалел, что не успел с утра тоже сделать себе кофейку. Может, по дороге удастся выпить кофе на выезде из Ист-Орора.

– Так, значит, она мертва? – уточнил Курц.

Риджби посмотрела на него.

– Вплоть до последнего получаса так и выглядело. Мы выдали письменное уведомление ее адвокату, который не пустил нас в пентхаус, поскольку мы не смогли с утра пораньше найти судью, чтобы выписать ордер на обыск, а минуту назад мне позвонил Кемпер и сказал, что эта Фарино только что пришла домой. Пешком. По асфальтовому тротуару, идущему вдоль пристани, напротив Маяка Китайца.

– Она занимается бегом, – сказал Курц.

– Ага-ага, – отозвалась Риджби. – Бегала всю ночь. В коротком платье.

– Похоже, Кемпер хорошо ее рассмотрел.

– Это входит в обязанности полицейского.

Пару минут они ехали молча. Курц свернул с шоссе Орора перед началом платной магистрали и поехал по четырехполосному шоссе номер 400 на восток, в сторону Ист-Орора и Орчард-Парк.

– Значит, тебя не интересует, чья кровь пополам с мозгами была в салоне ее «Таункара»? – осведомилась Риджби, снова наливая кофе в пластиковую кружку и насыпая в него сахар из макдональдсовской упаковки. Она принялась размешивать сахар мизинцем.

– И чьи же мозги и кровь оказались в салоне ее «Таункара»? – послушно спросил Курц.

– Это ты мне скажи, – ответила Риджби.

Курц посмотрел на нее. Шоссе было практически пустым. Солнце освещало холмы по обе стороны дороги, окрашенные в желто-багряные осенние цвета.

– О чем ты? – спросил он.

– Я просто подумала, что ты сам можешь рассказать об этом, Джо, – Риджби ласково улыбнулась. – Хочешь кофе?

– Еще бы.

– Может, остановимся в этой закусочной на выезде из Ист-Орора? – предложила она. – Правда, я не помню, есть ли она там сейчас.

…Прошлой ночью дело было так. Курц спустился по лестнице, держа в руке револьвер и постоянно глядя по сторонам. Если это подвох со стороны Анжелины Фарино Феррара, так тому и быть.

Засады не оказалось. Женщина-дон стояла под дождем на тротуаре и действительно выглядела испуганной, несмотря на немаленький «Компакт Уитнесс» калибра 0.45 дюйма, который она держала в руке. По Чипьюа ездили машины, мигом нырявшие в каждое освободившееся для стоянки место. Пешеходы торопливо шли в сторону дорогих ресторанов, баров и кафе. Судя по всему, до сих пор никто не обратил внимания на оружие в руках Анжелины.

– Куда они подевались? Где машина? – чуть ли не задыхаясь, проговорила она. Курц впервые увидел ее на грани нервного срыва.

– С какого черта мне знать? – отозвался Курц. Он коснулся ее локтя и мягко подвел ее руку к карману пальто, чтобы убрать из виду пистолет.

– Это надежные ребята? – спросил он.

Анжелина посмотрела на него так, будто хотела рассмеяться, но в глазах застыл испуг.

– Разве в этом долбаном бизнесе можно хоть кого-то считать надежным, а, Курц? Я достаточно платила и Фиджини, и Шеффилду, но это ничего не значит.

«Особенно если Гонзага или твой братец Скэг заплатили им больше», – подумал Курц.

Она искоса посмотрела на Курца. Он мог с легкостью прочесть ее мысли. А что, если Гонзага заплатил побольше и Джо Курцу?

– Леди, если бы я хотел убить тебя, я сделал бы это наверху, – сказал он.

Она покачала головой. По спине болтались насквозь промокшие черные волосы.

– Мне нужно… Нам нужно… – начала она. Похоже, Анжелина мысленно перебирала возможные варианты действий, отметая их один за другим.

– Для начала нам надо уйти с улицы, – сказал Курц. «Какого черта «нам», кимосабе[59]», – возопил его внутренний голос.

Он перевел ее через улицу, и они пошли по аллее вдоль здания, в котором находился его офис. Никто не хотел выходить вперед, подставляя спину, и они шагали бок о бок, Курц с револьвером в руке и Анжелина со своим пистолетом калибра 0.45 дюйма в кармане пальто. Если бы в этот момент перед ними выскочила кошка, то все трое, включая кошку, тут же упали бы на асфальт, нафаршированные пулями.

Они подошли к небольшой стоянке, которую Курц и Арлин арендовали для своих машин. «Пинто» стоял на месте.

– Залезай, – предложил Курц. – Я отвезу тебя к твоему небоскребу.

– Нет, – ответила она, глядя на него поверх мокрой и ржавой крыши «Пинто». – Не туда. Надо найти «Линкольн».

– Хорошо. Все равно залезай.

Меньше чем через десять минут они нашли ее машину. Она стояла на неосвещенной стоянке рядом с кафе «Хемингуэй». Двери не были закрыты на замок, ключ торчал в замке зажигания. Когда они открыли двери, лампа внутри салона не зажглась. Предварительно и Курц, и Анжелина надели перчатки. Курц принес из своей машины фонарик, и они подошли к машине с противоположных сторон. Курц посветил внутрь. Сиденья и коврик были залиты кровью. Среди складок темной ткани лежали куски чего-то серого и маленькие белые осколки, твердые на вид.

– Иисусе, – прошептала Анжелина. – Что за бойня здесь была? Кровь даже на задних сиденьях.

– Полагаю, стрелявший открыл заднюю дверь, влез внутрь и убил обоих выстрелами в голову, – сказал Курц. – Потом он перетащил тела на заднее сиденье, обошел вокруг машины, сел за руль и поехал.

– Посреди Чипьюа-стрит? – прошептала женщина-дон, моргая. – Ночью здесь полно народу.

– Ага, – кивнул Курц. – Именно так этот парень убивал наркоманов и торговцев. Кто-нибудь из твоих телохранителей подпадает под такое определение?

Анжелина задумалась.

– Не совсем, – наконец ответила она. – Хотя Шеффилд координировал весь процесс доставки.

– Шеффилд, в смысле – Колин? – спросил Курц. – Тот пижон, с которым я общался в ту ночь, когда попрощался с Крупным Калибром?

– Да.

Курц еще раз провел лучом фонарика по всему салону, остановившись на водительском сиденье. Здесь была просто лужа крови. Потом он осветил разбитое и заляпанное кровью лобовое стекло и выключил фонарь. По Перл-стрит ехали машины. Они отошли от «Линкольна» и встали на тротуаре. Анжелина достала мобильный.

– Что ты хочешь сделать? – спросил Курц.

– Связаться с парнями, которых я вызвала, чтобы они приехали сюда, захватив с собой инвентарь для уборки.

Курц протянул руку над ее головой и сложил ее телефон.

– Почему бы не оставить «Линкольн» таким, как он есть, для копов?

– Ты что, спятил? – чуть не закричала она, обернувшись к Курцу. – Это моя машина. Она зарегистрирована на меня. На мою задницу свалится вся полиция западной части штата Нью-Йорк.

Курц пожал плечами.

– Послушай. И ты, и Гонзага, если, конечно, ты ему веришь, последние три недели поступали по-другому. Этот убийца мочил одного за другим ваших людей, а вы бегали за ним с тряпками и ведрами, чтобы убрать следы. Опять же, если верить Гонзаге, вы прикрываете своими задницами двадцать два убийства. Возможно, убийца и тот, кто его послал, именно этого от вас и ждут.

Анжелина закусила губу и промолчала.

– Я имею в виду, вы настолько спятили, желая найти его, что пытаетесь нанять меня, оба сразу. Ради Христа. Почему бы не позволить заняться этим и полиции Буффало? – продолжал Курц.

– Ненужное внимание… – начала Анжелина.

– Оно будет, и весьма пристальное, – согласился Курц. – Но ты останешься вне подозрений. Ведь убили твоих людей. Пусть копы займутся своей работой. Снимут отпечатки пальцев, проведут баллистическую экспертизу, объявят в розыск людей с кровавыми пятнами на заднице.

– Пресса обгадится от радости, – сказала Анжелина. – Новая гангстерская война. Новость национального масштаба.

Курц снова пожал плечами.

– Ты все еще гадаешь, не стоит ли за этим Гонзага. Если дело получит огласку, ему придется завязать с ним. Или его прищучат власти.

Анжелина молча обернулась и посмотрела на «Линкольн». С Перл-стрит свернул «Сааб». Водитель припарковал его через два места от «Линкольна». Из машины вышли трое подростков, по возрасту – студенты колледжа. Смеясь, они пошли в сторону «Хемингуэя». В тот момент, когда «Сааб» разворачивался, его фары осветили лобовое стекло «Линкольна», разбитое пулями. То, что кто-нибудь заметит машину, залитую кровью, – лишь вопрос времени.

Анжелина подумала еще пару секунд. Затем убрала со лба мокрые пряди волос.

– Думаю, ты прав. Должна быть от копов хоть какая-то польза. В любом случае мы больше не будем играть в игру, которую навязал нам этот убийца.

Они вернулись к «Пинто» и сели внутрь. Курц поехал по Перл-стрит и пересек улицу Мэйн.

– Куда теперь, если не к тебе в пентхаус? – спросил он.

– К тебе.

– Обратно в офис? Зачем?

– Не в офис. К тебе. В эту берлогу под названием «Арбор Инн», о которой вряд ли кто-нибудь знает.

– Это идиотизм, – сказал Курц, тряхнув головой. – Когда копы позвонят тебе домой, ты должна быть там, и не одна, чтобы обеспечить алиби и…

Повернувшись к Фарино, он замолк. Она держала в правой руке пистолет, положив ее поверх левой и направив прямо в сердце Курцу.

– К тебе, – повторила она. – А не ко мне.

– Много бы я дала, чтобы узнать твои мысли, Джо, – сказала Риджби Кинг.

– Что? – переспросил Курц. Он никогда не слышал от Риджби Кинг таких слов. Она произнесла их очень саркастичным тоном.

– Ты ехал молча двадцать минут. Просвистел мимо Ист-Орора, забыв про всякий кофе. Хочешь моего, из термоса? – предложила Риджби. – Он еще горячий.

– Спасибо, нет, – ответил Курц. «Что тебе нужно, женщина?»

– Я вчера сказанула, не подумав, – добавила она.

– По поводу?

– Насчет тебя… сам знаешь… чтобы поехать в Иран и убить моего бывшего мужа.

«Она что, считает, что я спрятал на себе микрофон?» – подумал Курц.

– Я порадовалась бы, если б этот сукин сын умер, но все, чего я хочу на самом деле, – это вернуть моего сына, – продолжала Риджби.

– Ага-ага, – отозвался Курц. Она не хочет делиться со мной служебной информацией, подумал он. Эта поездка с ней вместе – полная чушь.

Они молчали еще пару минут. Солнце зажгло холмы багряным и желтым пламенем. Примерно половина деревьев еще не сбросила листья. Трава все еще зеленела, деревья на обочине были старыми и могучими. Вскоре после Ист-Орора четырехполосная дорога закончилась, перейдя в Шестнадцатое шоссе, старую изношенную двухполосную дорогу, на которой стояли Холланд, Лайм-Лейк и Йоркшир – поселки, в каждом из которых едва наберется десяток домов. Холмы становились все более пологими, горизонт на юге затянуло облаками. Постоянно дувший западный ветер заставил Курца сосредоточить все внимание на управлении машиной, поскольку «Пинто» водило из стороны в сторону.

– Ты помнишь ту ночь на чердаке над хорами? – спросила Риджби. Она не смотрела на него, уставившись в окно, где мелькали заброшенные фруктовые сады и полуобвалившиеся фермы. Среди них то и дело проглядывали большие расчищенные площадки и огромные тарелки спутниковой связи.

Курц ничего не ответил.

– Ты был единственным парнем в приюте отца Бейкера, который не издевался надо мной по поводу моей большой груди, когда мне исполнилось семнадцать, – продолжала Риджби, все так же глядя в сторону. – Поэтому в ту ночь я взяла фонарики и пошла через катакомбы, выбравшись из Девичьего дома – помнишь, он был чуть ли не в двух кварталах в стороне, – потому что знала, что найду в Доме мальчиков тебя.

По холмам и долинам бежали тени облаков. Через дорогу летели опавшие листья. На дороге практически не было машин, за исключением минивэна службы по уничтожению насекомых, который некоторое время ехал позади них.

– Ты не очень-то был уверен, что хочешь пойти со мной в катакомбы, – продолжала Риджби. – Ты был таким парнем, круче некуда, хотя в том году тебе исполнилось… сколько?.. пятнадцать? Но в эту ночь ты нервничал. Тебя бы опять хорошенько отлупили, если бы во время ночного обхода обнаружили, что ты ушел в самоволку.

– Четырнадцать, – сказал Курц.

– Боже, я чувствую себя совершенным педофилом. Но для четырнадцати лет ты выглядел очень взрослым, – она с улыбкой повернулась к Курцу. Он продолжал следить за дорогой. Небо практически полностью затянуло облаками.

– Тебе нравились катакомбы. Ты с удовольствием бродил бы по ним и дальше, несмотря на крыс и прочую дрянь, – продолжила Риджби. – Я же всего лишь хотела добраться до базилики. Помнишь тот тайный ход в стене, узенькую изношенную лестницу, ведущую в ризницу?

Курц кивнул. Интересно, зачем она взялась все это вспоминать?

– Мы нашли другую лестницу, я взяла тебя за руку и повела по ней. Мы прошли над органом, на котором отец Махда играл во время торжественных месс по субботам. Помнишь, как там было темно? Около десяти вечера внизу в церкви горели только свечи и маленькая лампа над клавиатурой органа, за которой сидел отец Махда. Мы на цыпочках прошли по чердаку над ним и стали карабкаться дальше. Не знаю, почему мы боялись, что нас услышат. Он тогда играл «Токкату и фугу ре-минор» и не услышал бы даже выстрела над ухом.

Курц вспомнил запахи. Ладан, промасленное дерево скамеек, чистый запах пота и кожи юной Риджби, когда она повалила его навзничь на жесткую скамейку на хорах, уселась на него, расстегнула и сняла свою белую блузку. Под блузкой был надет простенький белый бюстгальтер, на который он тогда посмотрел скорее с техническим интересом, чем с вожделением подростка. Как она ловко расстегнула все эти крючки и застежки, подумал он тогда. Надо тоже научиться делать это не глядя.

– Ты теперь знаешь, что шансы испытать оргазм одновременно, как тогда у нас, очень невелики во время первой в жизни близости, а, Джо?

Курц не знал, хочет ли она на самом деле получить ответ на такой вопрос, и продолжал следить за дорогой.

– У меня такое было в первый и последний раз, – мягко произнесла Риджби.

Курц посмотрел на нее.

– Я имею в виду, одновременный оргазм, – торопливо уточнила она. – А не вульгарный секс. Хотя с тех пор и он случался у меня нечасто. И ни разу – на хорах.

Курц вздохнул. Минивэн фирмы по уничтожению насекомых медленно отставал, хотя Курц ехал со скоростью ниже предельно разрешенной. Облака настолько затянули небо, что водители встречных машин начали включать фары.

– Ты не против музыки? – спросила Риджби.

– Давай.

Она включила радио. Неровные звуки джазовых импровизаций хорошо подходили к ветру, ударявшему в стекла, и низким облакам, летевшим над дорогой. Риджби вылила в кружку остатки кофе и дала ее Курцу. Он посмотрел на нее, кивнул и отпил глоток.