Около двух часов я провел, неспешно размышляя о своем чудесном спасении, наслаждаясь теплом этой благословенной долины, представлявшей собой такой разительный контраст по сравнению с только что оставленной мной арктической пустыней. На меня вдруг разом навалилась вся усталость последних, таких нелегких дней. Мысли с неохотой ворочались в моей голове.

Определенно людям становится тесно на нашей маленькой планете, и мы жаждем путешествий, новых и неизведанных стран. В одном я был совершенно уверен: здесь еще ни разу не ступала нога человека. Причем не только исследователя из далекой Европы, но и кого-либо из северных жителей. В этой поистине сказочной долине я был единственным представителем человечества. Увы, из снаряжения у меня остался лишь револьвер с винтовкой и небольшим количеством патронов, хронометр, кинжал и морской бинокль.

Мой спаситель продолжал щипать траву, с аппетитом закусывая сочными листьями с соседних кустов. При этом он уходил от меня все дальше. Должно быть, поняв, что я не покушаюсь на его пастбище, гигант потерял ко мне всякий интерес.

Я чувствовал живейшую благодарность к зверю, спасшему мне жизнь, чувства, которые я испытывал к нему, были самыми дружескими. Мне вовсе не хотелось оставаться в незнакомом месте без своего покровителя. Едва мамонт отошел от меня, я почувствовал, что все недавние страхи возвращаются с новой силой. Поднявшись, я поспешил вслед за мощным созданием, которое даже не взглянуло в мою сторону.

Чем дальше мы шли, тем сильнее становилось мое удивление. При нашем приближении мелкие птички вылетали из высокой травы, распевали свои веселые песни, сидя на пышных кустах. Вдалеке паслось стадо оленей. Где же я оказался по воле случая? Каким образом может сохраняться эта сказочная местность в самом сердце Арктики? Как смог этот поистине райский уголок избежать губительного воздействия ледника? Бесспорно, у мамонта длинная шерсть, которая помогает ему выжить в холоде не хуже, чем белому медведю, но чем бы он питался, есть бы вымерзла вся растительность, служащая ему пищей? Не говоря уже об оленях…

Как бы то ни было, передо мной был настоящий мамонт – более чем бесспорное доказательство того, что этот уголок по непонятной причине сохранился абсолютно нетронутым с доисторических времен. Олени с виду казались самыми обычными, но, с другой стороны, именно на таких и охотились когда-то пещерные люди. Любуясь появившимся на горке самцом, голову которого украшали роскошные ветвистые рога, я еще раз имел возможность убедиться, что он ничем не отличается от современных обитателей европейских лесов.

Внезапно, испугавшись чего-то, олени удрали; мамонт отвлекся от еды и, насторожив уши, поднял свою огромную голову. Я же поспешил оказаться под защитой моего доисторического спасителя. Кругом царило все то же безмятежное спокойствие. Пару раз я увидел, как по равнине прыгают зайцы, причем не белой арктической породы, а те серые, что резвятся обычно на просторах моей, такой далекой, родины. Сон обволакивал меня подобно ласково журчащему потоку. Казалось, что сейчас должен наступить идиллически спокойный вечер. Хотя нет, о каком вечере может идти речь в этих широтах? Здешний полярный день будет длиться еще не менее трех месяцев.

Неожиданно мое сердце будто подпрыгнуло на месте, забившись с бешеной скоростью. Я вздрогнул, заметив человека, медленно идущего среди кустов. От этой встречи я не ждал ничего, кроме новых опасностей.

Но вокруг царила все та же ничем не нарушаемая тишина. Мамонт вернулся к своей нескончаемой трапезе. Возможно, то была всего лишь галлюцинация, вызванная усталостью?

Не прерывая своего занятия, мамонт стал удаляться, я же старался не отставать от него. Следуя за гигантом, я поднялся на какой-то пригорок, затем на каменистое плато.

Здесь я остановился и в бинокль принялся осматривать окрестности. Насколько я мог судить, долина простиралась примерно на пятнадцать тысяч гектаров. Со всех сторон, за исключением той, откуда я появился, горизонт закрывали горные вершины.

Оглядевшись, я не обнаружил ничего, что могло бы внушать страх. Здесь, среди тишины и покоя, сама мысль об опасности казалась просто нелепой. Растянувшись на земле, я уснул.

Проснувшись, я заметил, что солнце поднялось еще выше; судя по всему, мой сон продлился около четырех часов. Мамонт тем временем куда-то ушел. Решив разыскать его, я направился вперед, но внезапно услышал в кустах какой-то шорох. Там был человек – мужчина, старый, с довольно большой головой, обросшей седыми лохмами. Он смотрел на меня, не скрываясь и не выказывая никакого страха.

Я тоже принялся разглядывать его через бинокль. Незнакомец не был похож ни на одного из представителей северных народов, не принадлежал ни к одной из известных мне наций, которых я достаточно повидал во время своих путешествий. Пожалуй, больше всего он напоминал баска, разве что с более квадратной челюстью и полными щеками. Но такого светло-лилового цвета кожи мне никогда раньше не приходилось видеть. Глаза его, чуть прикрытые ресницами, сверкали любопытным блеском.

Рядом за камнем обнаружился еще один человек, а затем и третий – спрятавшийся в высокой траве. Но в отличие от первого, этих двоих я с трудом рассмотрел даже в бинокль.

Скорее всего, я окружен, и в близлежащих кустах, в траве и за камнями прячется еще много их соплеменников. Что же мне предпринять?

Я хорошо стреляю и с этой троицей справился бы без всякого труда, но остальные захотят отомстить за своих собратьев, и в любом случае ничем хорошим для меня это не закончится.

Может быть, попробовать с ними договориться?

Обернувшись к первому старику, я жестами постарался дать понять, что мои намерения самые дружественные. Тот, должно быть, ничего не понимая, все так же разглядывал меня своими круглыми глазами.

Я сделал несколько знаков, которыми пользуются обитатели бразильских лесов, пустынь Австралии, джунглей Борнео. Последняя попытка оказалась самой удачной. Старик повторил мои жесты. Осмелев, я двинулся к своему собеседнику.

Тот подождал, пока я не пройду половину разделявшего нас расстояния, а потом поднялся и направился мне навстречу. Сомнений не оставалось: старик смотрел на меня с самым приветливым и доброжелательным выражением лица.

Между нами оставалось лишь несколько шагов, когда старик что-то невнятно произнес, явно подзывая кого-то еще. Я увидел, что к нам подходят еще двое. Это были женщины – одна старая, с лицом, покрытым морщинами, другая, у которой кожа была светлее, чем у остальных, являла собой воплощение молодости и жизнерадостности. У девушки были роскошные черные волосы, которые окутывали ее стройный стан подобно плащу.

Некоторое время мы стояли неподвижно, рассматривая друг друга. Это правило одинаково действует у всех народов в различных уголках земли, ему следуют даже дикие звери. Своей неподвижностью ты демонстрируешь отсутствие враждебных намерений.

Мы со стариком обменялись широкими улыбками. Он что-то начал говорить, но я не смог воспроизвести ни одно из этих гортанных слов со странными восходящими интонациями. Язык жестов оказался более понятен и доступен. Мне демонстрировали доброжелательное отношение и задавали вопросы.

Я старался, чтобы мои ответы оказались такими же эмоциональными и выразительными. Мы, белые люди, почти не пользуемся языком жестов, поэтому владеем им не особенно хорошо.

Одежду моих собеседников составляло нечто вроде укороченных туник с короткими же рукавами, сделанных из оленьих шкур. Волосы у всех старательно расчесаны, у каждого аборигена были украшения – ожерелья и браслеты из цветных камешков и длинных зубов каких-то зверей.

Их оружие показалось мне очень интересным. Плоские копья, похожие на гарпуны с наконечниками, сделанными из оленьих рогов, – именно такие штуковины считаются характерными для эпохи раннего неолита. Помимо этого, у старика я заметил дротик и нечто похожее на костяной жезл, украшенный изображением мамонта.

В таком случае получается, что я свел знакомство с доисторическими людьми? Собственно, почему бы и нет? Здесь вполне могли уцелеть потомки какого-нибудь первобытного племени, сохранив неизменным свой язык и образ жизни. Чем больше я смотрел на них, тем больше убеждался в правильности своего предположения.

Я наконец догадался, что они зовут меня идти с ними на запад долины. Выразив свое согласие, я направился следом за стариком. Переход был посвящен дальнейшему знакомству друг с другом. Моя одежда и отросшая борода вызывали у женщин трогательное детское любопытство. Девушка даже смеялась, время от времени преувеличенно испуганно взвизгивая. Хотя невозможно не признать, что оружие и бинокль вызвали гораздо больше уважения, чем моя скромная персона. Должно быть, я воспринимался как нечто слабое, не представляющее опасности, в то время как незнакомые предметы внушали опасение.

Мы пришли к пещере, виднеющейся в гранитной скале. Насколько я понял, старик предложил мне присесть на камень и подождать. Я послушался его, и семейство скрылось в пещере. Скоро они возвратились, неся куски мяса и охапки хвороста. Старик с девушкой сложили костер, а женщина занялась разведением огня, высекая его с помощью двух обломков кремня.

Наконец загорелся костер, кверху поднялся столб легкого дыма, раздался аппетитный аромат жареного мяса. В течение последних трех дней у меня не было возможности приготовить еду как следует, поэтому теперь подобный запах вызывал у меня настоящее наслаждение. Жареное мясо разложили на плоском камне и предложили мне присоединиться к трапезе. Должен сказать, это был один из самых лучших ужинов в моей жизни; а ведь я большой ценитель кулинарного искусства. Девушка принесла в каменной чаше чистую воду, которой мы запивали мясо. Мы благожелательно смотрели друг на друга, как всякие люди после вкусного и обильного ужина. Женщины, заметно утомившись, оставили нас, старик же уснул.

Я ощутил, как радость переполняет меня. После хорошей еды я чувствовал себя сильным и бодрым, общество новых знакомых избавило меня от одиночества! Необычность обстановки нисколько не смущала: в путешествиях мне случалось быть гостем самых что ни на есть диких племен. Единственное, что у меня вызывало некоторое беспокойство, это мысль о том, что кроме этого милого семейства в долине могут оказаться и другие люди. Будет ли их отношение ко мне таким же доброжелательным?

Тем временем женщины снова присоединились к нам. Старуха присела рядом со мной и начала мне что-то объяснять, помогая себе жестами.

Неожиданно девушка издала тихий возглас. Женщины начали к чему-то напряженно прислушиваться. Старик проснулся и поднял голову. Раздался звук тяжелых шагов, которые приближались к нам. На скалу упала громадная тень, затем я увидел исполинскую голову. Показался мамонт, но вовсе не мой спаситель. Этот зверь был намного старше: шерсть его была облезлой, уши обвисли, маленькие тусклые глазки смотрели без всякого выражения. На вид ему было никак не меньше двухсот или даже трехсот лет.

Заметив его, семейство распростерлось на земле, поднимая руки в молитвенном жесте. Судя по всему, это было для них чем-то вроде привычного ритуала поклонения верховному существу. Я старательно повторил движения моих хозяев.

Затем снова раздались тяжелые шаги, и вслед за первым мамонтом вышел второй, напоминающий того, за которым я следовал. Как потом выяснилось, это был именно он. Мы снова проделали тот же ритуал. Затем женщины поднялись на ноги, и та, что моложе, устремилась туда, откуда мамонты явились к нам. Движения ее были легкими и грациозными.

Тем временем к нам присоединились еще люди: это было семейство, состоящее из мужчины, женщины и ребенка. Во взглядах первых двух сквозило любопытство с изрядной долей недоверия. Мужчина даже угрожающе схватился за копье, но старик урезонил молодого соплеменника, и тот стал на меня поглядывать гораздо спокойнее.

У него были крупные, будто грубо вытесанные топором черты лица, крохотные глазки с сильно выдающимися надбровными дугами, еле заметный подбородок. Его спутница отличалась более привлекательной внешностью. Тело у нее было крупным и сильным, а черные глаза молодо сверкали. Их дочке на вид было около пяти лет. Издали ее кожа казалась совсем белой. При виде пришедших я ощутил некоторое замешательство.

Те же с любопытством разглядывали меня: мужчина пытался не обнаруживать своего интереса, женщина, немного робея, интересовалась моим необычным видом, девочка тянулась к медным пряжкам и блестящим стеклам моего бинокля. Старики, судя по всему, в красках рассказывали о нашей встрече.

Тем временем солнце уже совсем опустилось. Пора было укладываться спать. Старик направился в пещеру и жестом пригласил следовать за ним. Войдя, я сначала остановился в изумлении. Пещеру освещал странный голубоватый свет, напоминающий свет молодой луны. Причина этого необычного явления так и осталась для меня неизвестной.

Мы взяли по охапке сена, лежащего в глубине пещеры, и устроились спать, кто где захотел. Мамонты же, подобно гигантским часовым, встали у западного и восточного входа в пещеру.

Обилие впечатлений истекшего дня не позволило мне уснуть. Я находился в более чем необычной обстановке, в пещере со светящимися стенами, среди пещерных людей. Жизнь моя зависела от малейшего каприза любезных хозяев или мамонтов. Оставив попытки что-либо понять в происходящем, я наконец отбыл в царство Морфея.