Еще раз осмотрев уже знакомые достопримечательности, мы прошли до Монумента независимости и оттуда направились к утопающему в зелени особняку.

Хотя его ворота оказались приоткрыты, входить без приглашения нам показалось неловко. Мы потоптались около них, не зная, как сообщить о своем приходе, но потом все же вошли в сад.

Вода из сосудов, которыми были снабжены гипсовые друзья Джека, с тем же умиротворяющим журчанием лилась в бассейн-Пентагон. Двойник хозяина дома без устали держал над головой бочку, производившую нескончаемый водопад. Деревья шевелили над нами своими зелеными руками, будто хотели погладить нас по головам.

– Вот как должен жить настоящий человек! – сказал Костя, оглядываясь. – А не как мы – с видом на помойку!

Вслед за другом я прошел по дорожке и поднялся по лестнице на веранду.

Джек в пестром халате сидел на диване, держа в руке тот самый надтреснутый стакан, с которым мы оставили его вчера. Но на этот раз компанию нашему новому знакомому составлял невысокий кхмер. Взглянув на него, я сразу вспомнил одну из статуй в саду.

– Не может быть! – Джек распростер объятья и, не выпуская стакана, направился к нам. – Это вы, мои друзья! Как я рад! Вы не можете себе представить!

Он крепко пожал нам руки.

– Меня как раз сегодня навестил друг. – Джек так энергично показал на кхмера стаканом, что часть воды из него выплеснулась на пол. – Я ему рассказывал, что вчера на прогулке встретил русских джентльменов, которые разделяют мои взгляды.

Я не был согласен с этим утверждением и хотел поправить Джека, но Костя ткнул меня локтем в бок.

– Молчи! – прошипел он. – Ты все испортишь!

Я сердито посмотрел на Костю, но из вежливости промолчал.

– Моего друга зовут мистер Бун. – Джек повернулся к своему гостю. – Он не только большой любитель природы, но и огромный патриот своей страны! Я не ошибся? Вы ведь любите Камбоджу?

Мистер Бун встал и с улыбкой пожал нам руки.

– Это действительно так. Когда я гляжу на карту моей страны, мне хочется плакать! – Он вынул из кармана платок с рисунком Монумента независимости и высморкался в него. Затем он вопросительно посмотрел на нас: – А вы? Вы любите Камбоджу?

Заверив мистера Буна в нашей искренней любви к его родине, мы по очереди представились и сели на диван, где вчера нам так и не удалось с толком отдохнуть.

– Ну что же! – Джек опустился в кресло и радостно оглядел своих гостей. – Итак, тут наконец собрались люди, которые, как и я, всей душой желают спасти Землю!

Я предпринял еще одну попытку возразить, но Костя толкнул меня под столом коленом. Это было уже слишком, и в ответ я наступил ему на ногу. Заметив, что лицо моего друга исказилось, Джек вопросительно посмотрел на него.

– Надеюсь, вы хорошо отдохнули? – спросил он после паузы.

– Прекрасно! – Костя согнулся и, морщась, потер ногу. – И хотели бы сказать вам спасибо за воду.

– О! – От удовольствия Джек засмеялся. – Не стоит! Но вы правы, джентльмены! Моя вода производится из самых отборных вод Юго-Восточной Азии! Это написано вот тут, – он поднял бутылку и показал пальцем на этикетку, – прочтите, пожалуйста.

– Зачем же, мы вам и так верим! – стал отпираться Костя.

– Нет, ну мало ли, что я говорю. А тут все-таки написано!

Костя со вздохом взял бутылку и прочел указанную надпись. Следом ее пришлось прочесть и мне. Там действительно говорилось, что эта вода произведена из лучших вод Юго-Восточной Азии. Удостоверившись в правдивости Джека, мы вернули бутылку на стол.

– Качество моей воды высочайшее! – продолжал уверять нас он. – И кстати, недорого!

– Обязательно будем иметь в виду, – кивнул Костя.

Спохватившись, Джек взмахнул руками.

– Вы меня не так поняли! Своим друзьям, а я думаю, мы можем называть друг друга друзьями… – Он вопросительно посмотрел на нас.

Костя с улыбкой кивнул. Однако я сделал вид, что не понял вопроса.

– Так вот, своим друзьям я воду дарю! – С этими словами он встал, вынул из холодильника еще две бутылки и поставил перед нами. – Примите!

– О, спасибо! – Костя взял «свою» бутылку, а потом, увидев, что я не проявляю интереса к «моей», забрал и ее. – А вы примите нашу глубокую благодарность!

Но Джек только отмахнулся:

– Пустяки!

Мистер Бун с улыбкой посмотрел на нас:

– Вчера мистер Джек и мне подарил воду! Я ее уже выпил.

– Тогда вот еще одна! – Хозяин дома жестом фокусника открыл холодильник и вынул очередную бутылку.

Мистер Бун захлопал в ладоши, после чего опустил подарок на пол рядом с собой. Джек, обойдя стол, сел. Он явно был доволен собой и своей водой.

– Теперь, джентльмены, давайте решим, с чего начнем?

– Что начнем? – не понял я.

– Как что? – Джек удивленно развел руками. – Спасение Земли, разумеется! Вы разве не для этого пришли?

Я больше не мог безмолвно терпеть происходящее. Пора было прояснить ситуацию, пока мы не зашли слишком далеко. Я глянул на Костю, чтобы дать ему понять свои намерения, и удивленно замер. На лице моего друга появился отпечаток глубокой печали. Это был уже не человек, а просто воплощение мировой скорби. Наши собеседники также заметили странную перемену и удивленно уставились на Костю.

– Что с вами? – спросил Джек.

– Знаете, – ответил этот новоявленный Гамлет. – Я хотел бы честно признаться, что спасти Землю мы втроем…

– Но погодите, нас тут четверо! – справедливо возразил Джек.

– И даже вчетвером… Даже со всеми вашими друзьями, что стоят там, внизу, – он вздохнул, – мы, увы, не сможем!

Джек медленно показал за ограду:

– А как же…

– Но в то же время, – перебил его новый Гамлет, – Земля, безусловно, нуждается в спасении. И этого нельзя не понимать.

Совсем запутавшийся Джек молчал, переводя взгляд с меня на друга. Я, не отрываясь, смотрел на Костю, преподносившего в этой стране сюрприз за сюрпризом. Вдруг я понял, что до этой минуты в нем дремал огромный артист уровня Смоктуновского, который в Камбодже, видимо, от сильной жары, стал просыпаться.

Общий настрой сцены нарушал только мистер Бун – воспользовавшись паузой, он стал активно чесать нос стаканом.

– Мы, то есть я и мой друг, – Костя показал на себя, а потом на меня, – тоже хотим что-то сделать для Земли. Но надо же реально оценивать свои возможности, господа! И, реально оценивая их, мы понимаем, что Земля нам не по плечу.

– А… – озадачено произнес Джек.

– А вот Камбоджа… – в голосе Кости прозвучала некоторая надежда, – это дело другое…

Тут он замолчал, глядя на меня:

– Что-то не так?

Еще несколько секунд назад, услышав, что Земля Косте не по плечу, я порадовался здравомыслию своего друга. Но теперь был так ошарашен его наглым заявлением, что это не могло не отразиться на моем лице.

– Так вот Камбоджа, – Костя снова подозрительно посмотрел на меня, – дело другое. На это мы бы пошли.

Мне, конечно, захотелось ему ответить как следует, но язык неожиданно отказался мне повиноваться, перейдя на сторону Кости. Воспользовавшись моим вынужденным молчанием, друг продолжил захват сознаний своих доверчивых слушателей. Он сменил выражение скорби на задумчивость и посмотрел на колышущиеся в саду пальмы.

– Мы должны подумать, что можно сделать хотя бы, – он сделал драматический жест в сторону сада, – для ее природы. В то же время, – Костя многозначительно взглянул на Джека и Буна, – это будет наш вклад в спасение Земли!

Вдруг Джек так грохнул кулаком по столу, что бутылка на нем подпрыгнула, наполнившись радостными пузырями. Мистер Бун выронил стакан, которым машинально продолжал чесать разные части лица.

– Отличная мысль! Спасем Камбоджу, а затем перейдем к другим странам! Будем спасать их, пока не спасем всю Землю! Просто великолепно!

Друг хозяина дома, нагнувшись, поднял стакан и придирчиво осмотрел его.

– Надо же, не разбился! Какое хорошее стекло! – Он поставил стакан на стол. – Так я не понял, что мы все-таки будем спасть? Камбоджу или Землю?

– Одно другому не мешает! – горячо объяснил Джек. – Начнем с Камбоджи, а потом, – он развел руки в стороны, – будем увеличивать масштабы!

– Вот как? – Бун налил в стакан воды. – Ну ладно.

Между тем я снова сумел овладеть взбунтовавшимся речевым аппаратом и попытался высказать свое мнение.

– Постойте… – начал я сердито. – Вы понимаете, что…

Но меня заглушила череда восторженных криков наших новых знакомых, которые стали шумно делиться мыслями о счастливом будущем Земли. Они так радовались, будто уже ее спасли. Меня здесь явно никто не замечал. Тогда, прибегнув к методу Джека, я тоже грохнул по столу. Правда, у меня это вышло не так ловко. Бутылка упала набок, покатилась к своему хозяину и плюхнулась ему на колени. Мистер Бун снова выронил стакан. Пусть не очень эффектно, но мне все же удалось добиться их внимания.

– Может быть, Камбоджа, как уверяет мой друг, нам и по плечу, – я метнул гневный взгляд на Костю, – но она нам точно не по карману! Вы подумали, сколько для этого надо денег?

– Денег? – Джек возвратил бутылку со своих колен на стол.

– Да! Вы знаете, сколько это стоит?

Они явно забыли, в каком мире находятся. Лица вокруг меня стали гаснуть, как перегоревшие лампочки. Даже в лице Буна, который по складу характера, видимо, готов был радоваться буквально всему, заметно ослабилось напряжение.

– Погоди ты, – одернул меня Костя, недовольный резким падением энтузиазма, – давай об этом потом.

– Как «погоди»? – Я возмущенно всплеснул руками. – Когда «потом»? Да деньги тут самое главное!

– Сначала надо решить вопрос в принципе, – возразил мой друг, – понять, чем мы вообще станем заниматься.

– Но если у нас не будет денег…

Не дав мне договорить, Костя встал и повышенным тоном произнес:

– Итак, вы согласны? – Он требовательно поглядел на Джека и Буна.

– Конечно! – громыхнул Джек. – По-моему, с этим могут быть не согласны только законченные эгоисты!

Тут все одновременно посмотрели на меня, пытаясь, наверное, понять, действительно ли я законченный эгоист или только прикидываюсь. Произведя определенные умозаключения, они вернулись к дискуссии.

– Нам нужно подумать, каким будет наш первый шаг. – Костя поднял указательный палец. – Первый шаг самый важный, если мы его сделаем в неправильную сторону, лишь отдалимся от своей цели.

– Это очень верно! – жарко согласился Джек.

Костин палец описал дугу и указал на меня:

– Однако и мой друг по-своему прав. Дело это сложное, и на нашем пути будет много препятствий. – Костя взял стакан и поглядел в него, как в подзорную трубу, на Джека. – Если мы посмотрим на Землю с космической высоты, мы с вами, господа, увидим…

– Что? – заинтересовался мистер Бун.

Костя перевел на него стакан.

– Мы увидим, что у спасающих Землю много проблем.

– Сейчас я тоже посмотрю. – Подобно моему другу, мистер Бун приложил стакан к глазу, и они с Костей некоторое время глядели таким образом друг на друга.

– Проблемы эти разные. – Константин опустил стакан и стал загибать пальцы. – Нехватка денег, бюрократия и, главное, – Костя сделал легкое движение стаканом в мою сторону, – непонимание остальных жителей Земли!

Я криво усмехнулся и скрестил руки на груди, демонстративно устраняясь из процесса спасения планеты. Этим самым я окончательно оформил свою репутацию эгоиста.

Костя тем временем объединил указательный палец с остальными и пустил в ход всю ладонь.

– Действительно, сохранение природы требует много денег. Кто же с этим спорит?

Я снова усмехнулся, на этот раз с еще большим вызовом. Мой друг пожал плечами:

– Но это не должно быть основанием для того, чтобы отказываться от попыток ее спасения! Тогда вообще ничего не нужно делать!

– Верно, верно! – выкрикнул Джек, снова грохнув по столу.

Бутылка со стаканом подпрыгнули и чокнулись в воздухе.

– Но для этого, конечно, придется поработать. – Костя опустил руку и сокрушенно покачал головой. – Работать до седьмого, восьмого и всех последующих потов, сколько бы их ни было!

Джек стал очень серьезным. Он поднялся, вытянув руки по швам, и гаркнул:

– Мы, истинные сыны Земли, готовы для нее на все!

Тут все присутствующие опять посмотрели на меня. Они, видимо, хотели понять, являюсь ли и я истинным сыном Земли или обманом затесался в их ряды и должен быть с позором изгнан?

– О, какая благородная цель! – Отвернувшись от меня, мистер Бун достал платок и начал осушать заструившиеся по лицу слезы. – Моя мама мной бы гордилась!

Вслед за ним расчувствовался и крепкий на вид Джек. Он также вынул из халата платок, который, правда, был раза в три больше, чем у Буна.

– Как я счастлив, что мы в конце концов встретились! – всхлипнул он. – Этот день будет вписан в историю Земли золотыми буквами!

Глядя на Джека, я подумал, что водяной бизнес наложил на него, пожалуй, слишком сильный отпечаток. Затем я перевел взгляд на Костю, интересуясь, не зарыдает ли и он? Но мой черствый друг не плакал даже в детстве и, конечно, не собирался делать этого теперь. Он смотрел на своих собеседников с явным неодобрением. Однако мешать их слезам ему было, видимо, неловко.

– Наконец-то сбудется моя мечта! – Джек поглядел на нас влажными глазами. – Вы знаете, я вдруг подумал, что и моя мама мной бы гордилась! – Тут он окунулся в изображенную на платке статую Свободы и зарыдал с новой силой.

К этому времени все происходящее на веранде меня уже начало забавлять. Сделавшись сторонним наблюдателем, я даже нашел в нашей встрече немало интересного и с возрастающим любопытством следил за ее ходом, ожидая, чем закончится этот спектакль. Однако Костя начинал терять терпение.

– Все наши матери бы нами гордились, – сказал он сердито, – а теперь…

Тут Джек оторвал платок от лица и, вскочив, крикнул:

– Выйди к Меконгу, чей стон раздается?!

Костя и мистер Бун вздрогнули. Последний повернул к ограде исполосованное блестящими потеками лицо и прислушался. Однако ветер продолжал мирно шуршать листьями в саду Джека. Где-то ругались женщины.

– То стон страдающей природы! – провозгласил Джек, махнув платком, как флагом.

– Что вы говорите? – Вытирая слезы Монументом независимости, мистер Бун удивленно посмотрел на пальмы.

– Да! И мы должны превратить ее стон в песню! В симфонию звуков!

Нет, эта встреча мне положительно начинала нравиться. Я уже готов был аплодировать, кричать браво и просить Джека повторить последние слова на бис. Однако Костю такое поведение лишь раздражало. Чтобы призвать общество к порядку, ему тоже пришлось постучать по столу бутылкой.

– Господа, господа! Давайте возьмем себя в руки!

Джек опомнился и с виноватым видом сел.

– Извините, джентльмены, я что-то совсем расчувствовался. – Он сложил свой платок и высморкался в американский символ свободы.

– Но разве можно не плакать, когда плачет природа! – ответил со слезами в голосе мистер Бун. – О, несчастная природа Камбоджи! Она так страдает! – И он горестно покачал головой.