На допросе в полиции Скорпион может проявлять решительность и самообладание. Известный своей способностью сохранять спокойствие в стрессовых ситуациях и умением скрывать истинные чувства, он остается собранным и сосредоточенным. Однако стоит помнить, что поведение человека в таких ситуациях зависит от множества факторов, включая личный опыт, характер и обстоятельства.

Комиссар Тòпа сидел за столом в окружении металлических полок, ломившихся от досье. Прокуренный тяжелый воздух добавлял его ауре неприятных черт, даже опасности, а покрытая оспинами кожа лица напоминала пупырчатую серо-коричневую землю после скупого дождя. Он склонился над бумагами и, не поднимая головы, поприветствовал вошедшую Даниэлу:

– Добрый день, синьорина. Проходите.

Даниэла остановилась перед столом, ее взгляд скользнул по свободному стулу напротив, но сесть она не решилась. Вместо этого протянула ему повестку.

– Даниэла Гримальди, дочь адвоката Гримальди.

Ее сердце застучало, когда она осознала, что зря упомянула отца. В этой комнате, где для правосудия оставались важными результаты и статистика, Даниэла чувствовала себя беззащитной и одинокой – идеальной кандидатурой для обвинения. Но внутренний голос, единственный ее помощник, напомнил слова Франчески: «Жизнь – это путешествие. Ты – посланник Бога, чтобы он познал через тебя все свои ограничения».

Комиссар наконец отложил бумаги и кивком вновь предложил ей присесть. Темные, глубоко посаженные глаза впились в Даниэлу, готовые вытащить наружу то немногое, что она хотела бы оставить для себя.

– Значит, это вы. Какие у вас были отношения с Линдой Бинди?

– Мы не были близки, но и вражды между нами не было, – ответила она, стараясь сохранять спокойствие.

– Однако накануне ее гибели вы с ней поссорились, – настойчиво продолжил он.

– Кто вам сказал?

– Не важно.

Быстрый обмен фразами, должен был ввести в замешательство подозреваемую, как это происходило каждый раз, но девушка, что сидела напротив комиссара, лишь пожала плечами не отводя от него взгляда.

– Не знаю, какой овод ее укусил. Возможно, она приревновала меня к Рафаэле. Но я не тот человек, который молча стерпит несправедливость.

– Она была девушкой Рафаэле?

– Линда хотела, чтобы он стал ее парнем, но Рафаэле вряд ли разделял ее чувства. – Даниэла нервно хихикнула, но глаза полицейского оставались холодными.

– И вы ей пригрозили?

– Что убью? – Даниэла отрицательно покачала головой: – Сколько раз по глупости в сердцах мы произносим эту фразу? Разве сегодня сажают за это в тюрьму? Или у вас есть другие улики против меня?

– Разумеется. Она ела суп, который, как свидетельствует официантка Диана, а также подтверждает кассир Паоло, вы заказали для себя, но ела его Линда. Почему?

– Понятия не имею. Она терпеть не могла рыбу! Погодите! Вы хотите сказать, что кто-то собирался отравить меня, а погибла Линда? – Глаза Даниэлы округлились.

– Или всего лишь скомпрометировать.

– Ну и дела! – Она прикрыла ладонью рот.

В дверь постучали, комиссар нетерпеливо прокричал «Аванти![6]». Красавчик в форме, словно маршируя по плацдарму, приблизился к Топа, показал какую-то бумагу и на неаполитанском диалекте сказал, что там без него не разберутся. Комиссар что-то пробурчал и направился к двери вместе с красавчиком, потом обернулся:

– И не смейте бежать!

«Он еще умудряется шутить в этой обстановке?» Даниэла громко вздохнула, чтобы успокоить неистовую тревогу в груди. Мысль о том, что кто-то желает ей смерти, еще не до конца осознанная, заставляла сердце биться в такт секундам, которые утекали сквозь пальцы. «У меня всего несколько минут, чтобы придумать, как выбраться из этой ситуации». Ее взгляд невольно упал на названия аккуратно сложенных на столе папок. «В офисе отца наверняка можно было вот так полистать криминальные истории. Как жаль, что он не может помочь мне ни своим дельным советом, ни связями».

Даниэла задержалась на фамилиях, выведенных аккуратным почерком на обложках досье. Потом приподняла титульный лист разложенной на столе папки и остолбенела от названия «Бесси-Лаганá»: «Надо непременно изучить содержимое. Хотя бы одним глазком!»

Девушка прислушалась к шагам за дверью. «Страшно! Но вдруг я узнаю то, что ищу все эти годы. «А если это еще больше усложнит и без того непростую ситуацию?» – предостерегал внутренний помощник. – «И помимо убийства мне пришьют… черт, как называется статья, когда кто-то сует свой нос в секретные бумаги?» Бросая взгляд на дверь, она села в кресло комиссара.

Лакомое досье содержало кучу корешков чеков, квитанций, каких-то расписок. Ничего конкретного. Даниэла уже было пожалела, что полезла сюда. Но ее любопытство разожгли несколько фотографий между страницами. На первой – точь-в-точь копия той, что ей дал Бесси на кладбище – интеллигентный мужчина, очки, ямка на подбородке, прическа, как у дипломата. Он обнимал за плечи девушку, уж очень на него похожую, почти ровесницу. Не возникало сомнений, что это его сестра. На другой стоял сам Бесси, намного моложе, чем сейчас, волнистые, темные волосы, как у Рафаэле, рядом с ним – красивая шатенка, похожая на актрису. Теперь понятно, почему два мафиози боролись за ее сердце. С третьей фотографии две девушки, одна – с фото с Лагана́, другая – мать Рафаэле, улыбались ей. Похоже, они очень хорошо знали друг друга.

Даниэла так увлеклась фотографиями, что не услышала приближающихся шагов комиссара. Дверь открылась. Топа сверлил ее взглядом, пока она возвращала на место фотографии. Но вдруг они выскользнули из дрожащих рук на каменный пол, и Топа сказал:

– А я ведь вспомнил вашего отца. Антонио Гримальди. Работал с ним какое-то время. Все вокруг называли его справедливым юристом. Вот только в этом деле правдивости я не нашел. – Он устало присел на стул, где еще недавно сидела Даниэла. Со стороны это выглядело забавным: Даниэла Гримальди – дочь адвоката Гримальди, сидит на месте комиссара, а комиссар на стуле, где обычно сидели подозреваемые.

Даниэла опустила глаза, продолжая возвращать на место фотографии.

– Простите! Я уже… все собрала.

– Так что вы искали в этой папке? – Изумление делало лицо Топа еще более неприятным.

– Ну хорошо. Буду с вами откровенна. Мне нравится Рафаэле. Вот, хотела узнать больше о его истории. Слышала, что его настоящий отец – Бесси, и тут знакомая фамилия. – Даниэла подумала: «Хорошо все-таки, что для мужчин женщины всегда будут лишенными логики, любопытными дельфинами. Не надо особо париться в поисках отмазки».

– Хотели на тестя своего взглянуть, значит. – Топа усмехнулся, забрал из рук Даниэлы фото двух девушек, покрутил и аккуратно вложил обратно в папку. – О мертвых плохо не говорят. Антонио был профессионалом своего дела. Правда, с подсудимыми не особо любезничал. С Бесси очень тесно был связан. Предполагаю, что они ловили Лаганá. Только вместо него в сети попалась его сестра. И эта обоюдная месть еще не закончилась.

– Тип, что на фото, мог убить моих родителей? – Только сейчас Даниэла, наконец, связала эту фамилию со своей биографией.

– Вы свободны, синьорина Гримальди. Но по-прежнему под подозрением. Поэтому не выезжайте из города.

– Вы знаете, кто убил моих родителей?

«Девочка хочет от меня фактов, над которыми я сам еще работаю. Догадка, кому она помешала все явственнее, но надо еще раз проверить эту версию».

– Идите, пока я не передумал. – Топа устало махнул рукой, встал и открыл дверь.

– Значит, это Лагана́ причастен к аварии? – Даниэла поравнялась с комиссаром, но не собиралась просто так сдаваться.

– Он сел в тюрьму за убийство жены Бесси еще до того, как убили вашего отца. – Крепкой рукой Топа выставил ее из кабинета и закрыл дверь.

Уже спускаясь по лестнице полицейского участка, Даниэла не успела почувствовать облегчения оттого, что ее оставили на свободе. «Если Лаганà сидел в тюрьме, то убийцей родителей является кто-то другой. Чтобы получить новые подсказки, мне придется согласиться на предложение Бесси. Я иду против закона, моему отцу вряд ли бы понравилось, что я оказываю «пособничество мафии». А, если комиссар прав и моего отца с Бесси действительно что-то связывало?» Даниэле вдруг показалось, что она наконец на правильном пути.