Скорпионы отличаются удивительной способностью преодолевать трудности и добиваться своих целей. Их не останавливают никакие препятствия: ведь они готовы действовать настойчиво в любой ситуации, проявляя выдержку. Для Скорпиона-женщины работа не просто занятие, а способ проявить характер, достигая желаемого результата.

Нерешительно переступая с ноги на ногу, Даниэла обратила внимание, на то что кондитерская «Карризи» располагалась в уютном уголке оживленного квартала Филодоро. В прошлый раз было не до этого. Но сейчас, когда она решительно настроена получить здесь работу, ее пытливый ум обращал внимание на мелочи. Замерев на секунду, девушка решительно вошла внутрь.

Ароматы свежей выпечки манили, заставляя забыть о волнении. Даниэла уловила в этой симфонии ароматов нотки какао, фисташкового крема, кофе или меда. Звон чашек, аппетитный теплый воздух, смех и гомон посетителей – и у нее создалось впечатление, будто она попала к старым друзьям. А, может, в свою мечту? В воображении сразу нарисовалась картинка, где она в белом фартуке выносит только что испеченные булочки, а посетители встречают ее с восхищением, и сердце Даниэлы наполнилось особым теплом и уверенностью, она даже широко улыбнулась, подумав про себя: «Я хочу здесь работать!»

– Вы меня искали? Разве вам не сказали, что мы уже нашли кондитера? – раздался грудной голос за ее спиной.

– Вряд ли вы догадывались, почему тирамису времен Лукреции Борджиа имело такой неповторимый вкус и аромат. – Даниэла пыталась кокетничать, как это делали красотки в телевизоре. – И, главное, как приготовить этот десерт в наши дни? Вы знали, что это настоящий афродизиак? Скажите, знали? Да у вас от клиентов не будет отбоя!

Правая бровь Рафаэле приподнялась:

– Как вас зовут?

– Даниэла.

– Вам не кажется, что вы слегка самоуверенны?

– Ровно настолько, чтобы получить эту работу.

– Если вы не знали, Даниэла, – он сделал акцент на ее имени, – спешу вас заверить, что в нашем городе есть еще несколько кондитерских. Почему бы вам не попробовать свои силы там? – Рафаэле был уверен, что после этих слов она уйдет и забудет про свою затею, а он вернется в офис сделать несколько важных звонков.

– Да, но мне нравится именно ваше кафе. – Даниэла смело зашла на кухню, показывая всем своим видом, что не планирует так легко сдаваться. – Я не могу работать в каком-то простом месте. Ну, вы меня поняли. Даже не прошу у вас много денег. Просто дайте шанс.

Рафаэле обомлел от такой наглости. Он встречал разных девушек, ухоженных, самодостаточных, уверенных в себе, но эта обладала чем-то большим. Даниэла непринужденно двигалась по кухне, с уверенностью и грацией по тому месту, которое должно было быть ей незнакомым. И вот она остановилась, будто любопытная птичка, разглядывала свежую выпечку: вытянула шею, повернулась вправо, влево. Тут из-под белого воротника рубашки Рафаэле заметил красное пятно на шее, напоминающее шрам. Его охватило странное чувство загадочной нежности и интереса к ней. «Черт! С какой стати? А если она на что-то нацелилась?», но на что именно, он пока не понимал. Рафаэле скрестил руки, тихо и твердо сказал:

– Ну, хорошо. Вы получите свой шанс. Для этого вам придется посоревноваться за право остаться в кондитерской с Серафино. А у него много регалий, между прочим. Скорее всего, вы проиграете.

Даниэла резко развернулась и подошла к нему почти вплотную.

– Лучше попробовать и проиграть, чем жалеть о том, что не сделано.

Рафаэле изучал ее лицо, пытаясь проникнуть в тайники души, разгадать ее. Но в ответ получил дерзкий взгляд серо-голубых глаз. Он подумал: «Я уверен, что она не справится и уйдет отсюда, не доставляя мне больше незнакомых ощущенией», но сказал:

– Продолжим через несколько минут.

В отсутствие Рафаэле Даниэла будто интересовалась, как устроена кухня, а сама боковым зрением поглядывала на своего соперника, милашку с мускулистыми, татуированными руками: “Серафино. Какое ангельское имя! Жаль, Серафино, но на этой кухне останусь я и только я. Вряд ли у тебя есть такая же жгучая жажда мести”. Она улыбнулась. Встретив его изучающий взгляд, спросила, что означали его татуировки. Серафино рассказывал про свое увлечение Мексикой. Даниэла почти не слушала его, улетая за фантазиями о том, как будет работать на этой кухне, пока Рафаэле не прервал их своим возвращением. Он пригласил жестом Даниэлу и Серафино к столу с ингредиентами.

– Итак, у каждого из вас есть ровно двадцать минут, чтобы приготовить десерт из предложенных продуктов. Победитель получит работу в кафе. Проигравший, – он задержал свой взгляд на Даниэле, – отправится домой и больше не будет искать повод сюда вернуться.

Он посмотрел на часы и дал знак начинать. Скрестил руки, навалился на металлический остров посреди кухни, откуда мог лучше видеть участников этой кондитерской дуэли.

Внутренние голоса какое-то время не давали Даниэле решить, что она приготовит: «Ну что, довольна? Если ты проиграешь, тебя выкинут отсюда за шкирку!» Разве твоя месть не стоила того, чтобы за нее сражаться? По крайней мере, родителям не будет за тебя стыдно». Она вздохнула и решила, что приготовит тирамису, свой любимый десерт. «Никогда не клади в крем маскарпоне взбитые белки, тогда успех у тебя в кармане», – вспомнила она наказ Франчески.

Даниэла сварила кофе, поставила его остывать, добавив в него сахару. Тут же закрутилась по кухне, как пчела над цветком, радуясь тому, что все необходимые ингредиенты находились на видном месте. Кухня была спроектирована таким образом, что человек, попавший сюда впервые, мог сориентироваться на ходу. Иначе как бы она что нашла? Пересчитала необходимые для десерта печенья павезини, решила разнообразить рецепт несколькими каплями амаретто, подумала: «Они придадут десерту нежный вкус миндаля». Метнулась к морозильной камере, проговаривая: «Положить туда венчики от миксера и емкость, чтобы легче взбивалось», и устроила их там. Смолола тростниковый сахар в ступке, интенсивно растерла с ним желтки, добавила ваниль и маскарпоне. Достала из морозилки венчики с чашкой, и вот уже несколько мгновений спустя заурчал миксер, взбивая белые, пушистые облака сливок с сахарной пудрой.

Для своего десерта Даниэла выбрала стеклянную посуду из жаропрочного стекла, сквозь которую хорошо был виден контраст темного печенья и белого крема со сливками.

Чередуя, выложила первый слой печенья и крема, набрала в кондитерский шприц немного клубничного конфитюра и, словно магическое письмо, вывела несколько непонятных знаков сверху, прежде чем продолжить следующий слой. Украсила десерт взбитыми с сахарной пудрой сливками. В самом конце посыпала тертым шоколадом. Немного поразмыслив, взяла со стола картонный трафарет с сердцем в середине, посыпала какао, украсила по кругу свежей земляникой и листочками мяты. Даниэла работала так аккуратно и уверенно, что Рафаэле не мог оторваться, с интересом наблюдая за каждым ее движением.

Серафино готовил панна котту, простой и изысканный десерт из сливок, желатина, разнообразив слоем малинового пюре и тонкой вафлей из кокосовой муки в виде сердца. Нагрел сливки с сахаром и ванилью, растворил в них желатин, заполнил формочку наполовину, поставил в морозильник. Истолок свежую малину. Он работал быстро и ловко, все время что-то бормоча на испанском, а с его лица не сходила довольная улыбка.

Линда, администратор кафе, стояла за спиной Даниэлы, и всякий раз, когда Рафаэле с интересом замирал на уверенных действиях девушки, сверлила его глазами. Даниэла, конечно, догадалась, точнее ей хватило одного быстрого взгляда на вошедшую девушку, чтобы понять, что эта Линда – та самая Линда из приюта. Судьба шла за ней по пятам, а с ней и ее тени. Линда сильно изменилась, вместо тонкого гвоздя, которым всегда была в приюте, теперь больше напоминала стручковую фасоль в обтягивающем зеленом костюме, с конским хвостом. Но сейчас Даниэла концентрировалась на настоящем.

Линда тоже не собиралась видеть в лице Даниэлы конкурентку за внимание шефа и не могла допустить, чтобы та получила работу в этом кафе. «Ей опять повезет, как везло в приюте? Ну уж нет!»

– Время вышло! – объявил Рафаэле. – Прошу выставить работы на стол. Линда, неси дегустационные приборы.

– Такую красоту обязательно надо сфотографировать под хорошим светом и поместить на наш сайт, – проворковала Линда, подхватила емкости с десертами и походкой от бедра скрылась в подсобном помещении, где хранились вода, безалкогольные напитки, все принадлежности для сервировки столов.

Даниэла ужасно нервничала, но, повторив про себя весь процесс создания десерта, успокоилась. «Нет, я все сделала верно. Тирамису – мой конек!»

Линда почему-то задерживалась, даже Рафаэле окрикнул ее с легким нетерпением:

– Надеюсь, ты не съела там все в одиночестве?

– Искала подходящий ракурс для такой красоты. Сделала пару снимков для соцсетей. Панна котта Серафино просто шедевр, чего не скажешь о тирамису, – сказала Линда, выходя из кухни.

Даниэла с ужасом разглядывала свой десерт и не узнавала его. «Это ужасно!» Взбитый крем на глазах превращался в молочную жижу.

Первым делом Рафаэле попробовал панна котту Серафино.

– М-м-м… Очень нежно и ароматно. Отменно, Серафино. Браво!

Затем он перешел к тирамису Даниэлы. С недоверием посмотрел на свернувшийся крем, и все же отправил ложку в рот. Но тут же схватился за салфетку, незаметно выплюнул:

– Что за гадость? – Он посмотрел на Даниэлу с гневом и разочарованием. – Ты не умеешь готовить тирамису! Уксус зачем-то сюда добавила!

Даниэла хотела провалиться сквозь землю.

– Какой уксус?! – Не понимая, она принялась рассматривать содержимое банок на рабочем столе.

– Действительно, крем жидкий, а бисквит напоминает грязный островок среди растаявшего снега, – захихикала Линда, вгоняя Даниэлу в краску. Потом с укором посмотрела на Рафаэле. – Я тебя, между прочим, предупреждала. Но ты все равно решил дать ей шанс.

– Уксус… Откуда он в моем десерте? Я… я не знаю, как это случилось, – запиналась Даниэла, нервно сминая в руках салфетку. – Я все сделала правильно, использовала те самые продукты. Все, как обычно! – Она умоляюще посмотрела на Рафаэле. – Пожалуйста, поверь. Это мое любимое дело. Я не понимаю, как такое случилось.

Рафаэле не слушал ее:

– Достаточно! Ты использовала свой шанс. Уходи! И не смей больше появляться в моем кафе!

План Даниэлы потерпел фиаско. Рафаэле вот-вот выбросит ее за дверь! Она чувствовала, что расплачется. Но разве она могла себе это позволить? «Не сейчас. Не здесь. Я не имею право упускать этот шанс». И тут до нее дошло: «Конечно! Это дело рук Линды!»

Рафаэле указал рукой на входную дверь.

– Уходи. Ты заставляешь меня терять время. Клиенты в зале ждут свои десерты. Или за неустойку заплатишь?

Даниэла обратила внимание на татуировку на правой руке Рафаэле и решила вытащить из-за пазухи единственную козырную карту: в памяти всплыло, что она прочла в статье Фионы Росси. Приблизилась к нему, поманила пальцем и еле слышным голосом, отчего Рафаэле пришлось склонится к ней, прошептала.

– Я узнала тебя по татуировке. Помнишь кампус? Ну, тебя застукали тогда за то, что ты украл табель успеваемости из кабинета директора. Вот. Я та самая, что спасла тебя.

Она понимала, что рискует, если Рафаэле все еще помнил ту, другую. Но риск – это единственное, что у нее оставалось.

– Ты тот самый парень. Надо же! Как тесен мир! – сказала она уже более громко и уверенно, отстраняясь от него.

Теперь сквозь землю хотела провалиться Линда. Крепко сжав кулаки, администратор переводила взгляд с начальника на ту, которую ненавидела все детство, потому что на лице Рафаэле гнев сменила гримаса любопытства и еще чего-то, о чем она никак не могла догадаться.

Шеф изогнул бровь и, ни слова не говоря, вышел в зал к посетителям. Даниэла еще не понимала, что это означало. «Хорошо. Я сделала все, что могла», – подумала она, заламывая кисти рук. Даниэла ждала, когда Рафаэле снова вернется. Часы тихо тикали. Из зала доносились голоса и звон тарелок. Несколько минут казались ей вечностью. Наконец, послышались шаги. Рафаэле возвращался. Даниэла затаила дыхание. Сердце заколотилось. Ладони вспотели. Сейчас он озвучит вердикт. «Выгонит?»