Фонари освещали пустеющую улицу. Толпа разошлась, воздух стал прохладнее, а Мия всё ещё чувствовала, как её щеки горят — от смеха, от слёз, от того, что Сазонов был слишком близко. Она украдкой косилась на него, а внутри всё шептало: "Это было… настоящее. Не сон".

И тут раздался резкий сигнал.

У обочины притормозил внедорожник, фары слепили глаза. Из окна высунулся Филин, вечно с ухмылкой:

— Карета подана, господа! Куда изволите ехать?

Мия прыснула от смеха, прикрывая рот рукой, чтобы хоть как-то скрыть смущение. Вадим закатил глаза и коротко бросил:

— Домой.

Филин хмыкнул, щёлкнул пальцами по рулю:

— Как прикажете, ваше сиятельство.

В салоне машины воцарилась странная тишина. Вадим сел рядом с Мией, и между ними осталось всего несколько сантиметров. Но эти сантиметры были словно пропасть — такая хрупкая, натянутая, что любое движение могло нарушить равновесие.

Мия смотрела в окно, где огни города проносились мимо размытыми пятнами. Казалось, ночь шептала ей: "Ты всё ещё в его объятиях. Ты всё ещё дрожишь от того поцелуя. И он рядом".

Она прижала ладони к коленям, чтобы скрыть, как пальцы предательски дрожат.

Вадим, сжав челюсти, смотрел на неё. Его руки лежали на коленях, сдержанные, напряжённые.

— Чёрт, Рыжая. Я сам себе не хозяин. Едва не сорвался там, на улице. А ты… Ты держалась за меня так, будто я единственный в этом мире. Господи, да что ты со мной делаешь?

Машина мягко качалась на кочках, шум мотора гулко отдавался в груди. Филин насвистывал что-то себе под нос, словно нарочно давая им пространство.

В какой-то момент плечо Вадима задело плечо Мии. Совсем чуть-чуть. Но этого хватило, чтобы у неё перехватило дыхание.

Она не отодвинулась. И он тоже.

И вся дорога домой превратилась в молчаливое признание, где вместо слов были взгляды в окно, тени на лицах и едва заметное тепло между их телами.

Когда внедорожник свернул к особняку, Филин, словно ни в чём не бывало, протянул руку к магнитоле и бодро сказал:

— Ну что, влюблённые голубки, прибыли.

Мия тут же вспыхнула и торопливо выскочила из машины, а Вадим только зыркнул на Филина, но промолчал. Внутри у него кипело.

— Рыжая… ты моя. Хоть ты сама этого пока ещё не поняла.