К вечеру Мия пришла в себя. Капельницу сняли, она смогла сесть на кровати, опершись на подушки. Щёки немного порозовели, но глаза оставались усталыми.

Вадим сидел в кресле у окна, сжимая в руках телефон, хотя давно уже ничего на нём не читал. Он вскинул взгляд, когда она заговорила:

— Ты всё время думаешь, что знаешь лучше. — Голос её был тихим, но твёрдым.

— Потому что чаще всего так и есть, — сухо ответил он.

Мия усмехнулась, качнула головой.

— Нет, Вадим. Ты просто не доверяешь. Ни мне, ни никому. Даже себе, кажется.

Он хотел возразить, но замолчал. В её взгляде не было привычной дерзости, только усталость и боль.

— Если ты мне не доверяешь… я ухожу, — сказала она ровно, как приговор.

Тишина в палате стала звенящей. Вадим поднялся, подошёл ближе, опёрся рукой о край кровати.

— Говоришь так, будто я могу позволить себе тебя отпустить, — его голос был глухим.

— Это не ты позволяешь, — ответила она. — Это я решаю. Я не вещь, не собственность. Я человек. И если рядом со мной каждый день будет только стена твоих подозрений — мне легче жить без этой стены.

Он смотрел на неё несколько долгих секунд. Внутри будто раздирало — между желанием прижать её к себе и привычкой держать всё под контролем.

— Ты специально хочешь меня добить, да? — прошептал он.

— Нет. Я просто хочу, чтобы ты поверил мне хоть раз, — Мия отвела взгляд к окну. — Без этого… ничего не будет.

Филин заглянул в палату, увидел их и тут же тихо прикрыл дверь обратно, решив не мешать.

А Вадим стоял над её кроватью и впервые в жизни понимал: выбор надо сделать не на в переговорах, не в бизнесе, а в самом себе.