Удивить меня или шокировать чем-то очень сложно. Особенно так было до рождения детей. Моя подруга всегда говорила: «Вот родишь и изменишься. Потому что нельзя спокойно реагировать на вещи, которые касаются твоего ребенка».

Я не верила и требовала доказательств. И она рассказала страшную историю.

«Египетская свекровь сидела с моим малышом в комнате. Слышу, тот начинает плакать, видно, проголодался, я вытираю руки и иду к ним. По дороге плач прекращается. Ну, думаю я, наверно, укачала или соску дала, захожу, а там свекровь вытащила свою морщинистую титюню и всунула ее моему сыну.

Конечно, я спросила: «Зачем? Зачем вот ЭТО вы вложили сыну в рот?» На что она ответила как ни в чем не бывало, что все женщины так делают, чтобы малыш не плакал, пока мама занята. Такая обманка для ребенка».

Подруга была в шоке. Я тоже.

После этого я еще несколько подобных историй слышала от своих русских знакомых. То есть случай совсем не единичный, и местные свекрови действительно не видят в этом ничего особенного.

Когда родился Омар, я была на стреме. Всегда пристально следила, чтобы чужие женские груди оставались на своих местах.

Но мои родственники никогда не нарушали моих личных границ. Они знали, что я иностранка и у меня свои прибабахи, типа таких, как купать ребенка каждый день и принимать воздушные ванны. Они охали, вздыхали, но помогали с уходом, соблюдая мои правила.

Однажды, когда мы гостили в Каире, меня попросили покормить чужого ребенка. Я удивилась, но согласилась. «Ладно, – говорю, – давайте бутылочку, смесь или что там у вас?» А они: «Нет, ты покорми своей грудью, мама малыша отошла, а ты же все равно кормишь».

В тот момент я, наверно, выглядела как та моя подруга, которая увидела то, что теперь не может забыть никогда. Но моего арабского словарного запаса не хватило, чтобы объяснить, что молоко мамы очень важно именно для своего малыша, оно дает иммунитет только ему. Да я даже возмутиться не могла, впала в ступор, только и повторяла: «Так нельзя, так нельзя».

Тут и мама малыша уже подошла. На меня никто не обиделся: ладно, мол, у иностранок свои причуды, только махнули рукой.

А я еще долго стояла в ступоре, думая: ну и у кого тут из нас на самом-то деле прибабахи?