9.48 утра. Кабинет – банкетный зал. На столе телефон. За столом сидит представитель администрации района Нина Петровна Сволокова. Что-то быстро записывает в блокнот. Стол в торец накрыт пластиковой скатертью. На столе стоит самовар, расписанный под хохлому, чайные чашки и блюдца, сахарница, полная сахара, и розетка с клубничным вареньем. В кабинет входит озабоченный председатель участковой избирательной комиссии.

Костромина: Нина Петровна! С явкой не все в порядке. Слабая явка. Пора звонить в ЦИК, а у меня ноги к телефону не идут.

Сволокова: Какие ноги? Куда не идут?

Костромина: Да зла не хватает, Нина Петровна! Ну что у нас за народ такой? Видят, что реальной альтернативы на выборах нашему президенту Медведеву Дмитрию Анатольевичу нет…. И не идут голосовать!

Сволокова: Пустое, Виктория Сергеевна. Никто и никогда никакому народу не позволит срывать избирательную явку. Присаживайтесь. Сейчас решим. В ногах правды нет, Виктория Сергеевна. Отвечать за выборы нас с вами попросят. Так что, давайте данные. Сколько на 10.00 пришло голосовать?

Костромина: Так ведь всего один процент!

Садится за стол напротив.

Сволокова: Как один процент? А очередь с утра? Это как понимать?

Костромина: Так ведь пенсионеры! Они самые дисциплинированные! Только, видно, помирает наша надежда…. на постоянную явку. Все меньше стариков в районе. Смертность-то вдвое превышает рождаемость, а молодежь с утра голосовать не ходит!

Сволокова: Ничего! Справимся без молодежи. Один, говорите, процент?

Достатошно….

Давайте сверим наши цифры, чтобы не было расхождения. Итак, записывайте. На 10.00 у нас с вами двенадцать и одна десятая процента. На двенадцать часов у нас с вами небольшой подъем, и активность избирателей возросла до двадцати шести процентов. В четырнадцать ноль-ноль – небольшое падение активности, что вполне естественно. Это будет у нас тридцать четыре процента. В шестнадцать часов – сорок один процент и две десятые, чтобы смотрелось веселее. К восемнадцати часам выборы у нас с вами состоялись, и явка составила шестьдесят восемь процентов.

Костромина: Не слишком круто….

Сволокова: Не слишком, не слишком. Не отвлекайтесь. За провал выборов по головке не погладят. Цифра нужна солидная. Чтобы чуть меньше, чем на путинских выборах, но гораздо больше, чем на ельцинских. Преемственности нужна легитимность. Это политически важно для стабилизации общества. Так, значит, к двадцати часам у нас будет семьдесят восемь процентов и одна десятая. И заметьте, дорогая Виктория Сергеевна, именно столько. Вперед зарываться не советую. На следующие выборы план прибавят. От достигнутого, так сказать. А это нам ни к чему. К прошлому разу дадим рост явки на одну десятую процента и достатошно. В передовики я не рвусь и вам, Виктория Сергеевна, не советую.

Костромина: А мы тоже не рвёмся. Чем меньше, тем лучше.

Сволокова: Записали…. Давайте звонить. Время десять.

Женщины берут каждая свой телефон и докладывают цифру явки избирателей. Костромина – в ЦИК, Сволокова – в администрацию района.

Костромина: Слава Богу. Тронулись с места. А что с настоящими цифрами делать?

Сволокова: А ничего. Держите при себе. После подсчета голосов покажете мне и вместе выкинем в урну. При этом, изорвав в мелкие клочья, а лучше сожжем. От греха подальше.

Костромина: Наливает чай из закипевшего самовара и пододвигает к Сволоковой розетку с вареньем.

Чайку горячего глотните, Нина Петровна.

Сволокова: Нечего рассиживаться. Вечером посидим и не одну чашку выпьем, это я вам гарантирую при любом раскладе. Лучше пусть приведут доверенных лиц. Напоите их чаем. Развлеките. Пусть отдохнут от работы. Дело прежде всего. Бюллетени вбросить надобно. Чтобы душа не болела! Я человек ответственный и очень болею за порученное мне дело.

Костромина: Нина Петровна, а можно, так сказать, вопрос личного характера?

Сволокова: Давай, только быстро!

Костромина: Дочка у меня в этом году одиннадцатый класс заканчивает. В университет ее хочу устроить, на бюджетный курс, на юриста…. Обратилась в университет, а там только руками разводят. Говорят, список абитуриентов, поступивших на бесплатное обучение, формируется у губернатора. Как бы мне попасть в этот список?

Сволокова: Ну, ты даешь, Виктория Сергеевна! А как ты хотела?! Вертикаль власти! Только не пойму, зачем твоей дочери специальность юриста. У нас и так этих юристов и экономистов, как собак нерезаных. Девать некуда. Где твоя девочка работать-то будет по окончании? A-а? Ты подумай хорошенько!

Костромина: А тут, что думай, что ни думай! Главное, чтоб бесплатно, а на какую специальность, так это все равно. Для девушки, Нина Петровна, главный вуз – выйти удачно замуж! Лучше всего за ровню. На юристов учатся богатые детки состоятельных родителей. Мне мою девку не обучить. Много ли платят на заводе? Еле концы с концами сводим. То за квартиру платить, то за газ-свет, а нынче одно выпускное платье стоит, как моя месячная зарплата на заводе…

В кабинет входят доверенные лица в сопровождении членов избирательной комиссии Утрускиной и Котовой. Увидев их, Сволокова быстро ретируется.

Костромина пытается что-то сказать ей вдогонку, но та не обращает на ее жест никакого внимания…

Костромина: Заходите, господа. Присаживайтесь, попейте чайку с вареньем. Отдохните…

Пустовато: Мы вам не господа, Виктория Сергеевна! Мы все товарищи. Товарищи по несчастью. Это дерь-мократы господа! Рыжий Чубайс да Гайдар с Ельциным…. Жопа голая, а туда же, в господа!

Глушко: А что, только чай? На улице прохладно…может, кто рюмочку нальет?

У тру скина: Конечно, конечно, а как же. Сейчас и нальём. Хватит вам ругаться, Захар Сергеевич. Нам ещё весь день друг возле друга сидеть. Давайте не портить настроение друг другу.

Сидягина: Действительно! Ну, чего сразу заводиться! Понятно, что Чубайс – это сволочь, страну распродал олигархам, но столько лет уже прошло. Пора привыкнуть.

Пустовато: Я давно привык. Только вот мой карман никак привыкнуть не может…

Утрускина: Давайте сменим тему разговора. Надоела политика. Мы люди простые. Нам бы хлеб был на столе да кусок колбасы в холодильнике. И ладно… (Наливает принесенную Костроминой водку в маленькие стаканчики). Лучше садитесь ближе к столу и давайте выпьем. Для сугрева, так сказать.

Наблюдатели, все как один, потянулись за стопками. Взяли в руки рюмки, улыбаясь друг другу, чокнулись и выпили.

Утрускина: Другое дело, а как нас называть, господа или товарищи, так это кому как удобно. По мне, так уж лучше женщину сударыней называть. Очень слово нравится. Русское слово, красивое.

Сидягина: Вот за что я Вольфовича уважаю? За его прямоту. Скажет, как отрежет…

Пустовато: В карман тащит тоже не криво. Орет, как белый медведь в теплую погоду. Слушать тошно, а Кремлю все одно прислуживает. Холуй! Сколько вам дали сегодня за работу? Молчите? Небось по пятихатке отвалили, а наша коммунистическая партия – она партия бедных! Мы бесплатно работаем. За идею. Чтобы власть в стране выборы не сфальсифицировала.

Глушко: Да ладно вам, Захар Сергеевич. Мне, например, дали сто рублей и сказали, что на избирательном участке накормят и напоят. Есть такая установка. Вот и вся премия. Да разве для денег мы собрались в этот день? Впервые в стране преемственность вертикали власти просматривается, а вы, как западные спецслужбы рассуждаете. Или хуже того: как нанятые Вашингтоном общественные правозащитные организации. Мы наблюдаем…

Пустовато: Всю страну пропьете, таким-то вот образом наблюдая.

Глушко: Эх, Ирина Даниловна! Да не сердитесь вы на него. Он пенсионер. Его песенка спета. Вот он и ворчит. Какая разница, кто победит на выборах? Не вижу разницы. Чем чаще выборы, тем власть больше народу помогает, а будет там сидеть Жириновский, допустим, иди Зюганов, ничего не изменится. Для всех не хватит. Власть она для того и власть, чтобы в свои карманы класть. Пенсии и зарплату регулярно повышают? Повышают! Нам дают манёха приворовывать? Дают! И ладно. Давайте выпьем ещё по рюмочке, а то что-то чайку захотелось.

Колоткин: Долго молчал, но как правящая партия могу сказать, что не правы вы! Путин страну поднял с колен, а Медведев его помощник. Вместе они сделают нашу страну великой державой! С нами будет считаться весь мир!

Сидягина: Вот уж здесь не стерплю! Скажу, что ерунда это все. Некому страну великой делать. Поздно, батенька, очухались. Народец-то русский не жалели. Думали, бабы будут рожать детей, как при Столыпине? Ну, уж дудки! Народ не обманешь. Сколько ни кричи «Халва!», во рту слаще не станет. Это ж надо – 6 миллионов бомжей по стране бродит. Из них полтора миллиона – дети. Тьфу! Алкаши, бомжи, наркоманы и отмороженная молодежь. Нефть кончится, и улетим в трубу…Великая Россия. Бред…

Колоткин: Пораженческие настроения у вас, Ольга Александровна. В страну надо верить!

Варенье подайте, пожалуйста. Говорят, клубничное…