Когда шумное застолье стихло, словно отзвучавшая буря, Кощей и его новобрачная Варвара вернулись в опочивальню. В мерцающем полумраке свечей комната дышала уютом и таинством — словно сошедшая со страниц старинной легенды.

Варвара, облачённая в струящийся пеньюар цвета утренней фиалки, казалась не принцессой, но самой феей, сотканной из лунного света. Кощей, заворожённый неземной красотой возлюбленной, приблизился к ней, словно путник, очарованный миражом.

В глубине его глаз, цвета аметистов, затаилась такая бездонная нежность, что слова казались оскорблением чувств. Лёгкий поцелуй, словно прикосновение крыла бабочки, коснулся её губ — и в нём отразилась вся буря страсти, клокочущая в его душе.

С трепетной осторожностью, словно боясь разрушить хрупкую магию момента, Кощей опустил зеленоглазую чаровницу на ложе, усыпанное лепестками роз. Его прикосновения были одновременно властными и нежными — как прикосновение морского прибоя к песку.

В ответ на каждое его движение Варвара издавала тихий вздох — стон восторга, — а её тело, словно арфа, настраивалось на мелодию его любви. Ночь, казалось, остановила свой бег, растворившись в океане нежности.

Когда первые лучи рассвета, робко прокравшись сквозь тяжёлые портьеры, окрасили комнату в нежные тона, утомлённые, но счастливые любовники наконец забылись в объятиях сна. Варвара, прильнув к Кощею, словно ласточка к родному гнезду, играла в его длинных волосах, чёрных как крыло ворона.

— Я хочу ещё, — прошептала она, ласкаясь к нему, как кошка. — Останься со мной, пожалуйста…

Кощей улыбнулся уголком губ и, осыпав её лицо невесомыми поцелуями, прошептал в ответ:

— Навеки твоим, родная. И в этом ты можешь не сомневаться.

Их любовь, рождённая под покровом волшебной ночи, обещала расцвести ещё ярче с каждым днём, проведённым вместе, сплетаясь в вечный узор счастья и преданности.