Лужи приморозило уже в октябре, и листьев нападало море – бездна оранжевого шороха и осенней печали. Остановившись возле своего цветочного киоска, Алсу призадумалась и стала оббивать кромку подмерзшей воды. Ее черный ботинок легко дробил почти хрустально чистый лед.

Нет, все-таки не таким уж плохим был ее бывший муж. Зря она от него ушла.

– Ну хоть без прицепа и сама пустая, и то хорошо! Но дура ты, Алсу, ду-ра! Не сильно он тебя и бил, так, приколачивал слегка по мере необходимости, – сказала ей недовольная мать, когда Алсу вернулась к ней с вещами перед самым разводом.

– Что значит пустая, мама?! Считаешь, что я без него полный ноль?

– Да не беременная, то есть! – прояснила мать.

– А, – поутихла оскорбившаяся было Алсу, – не пропаду и без него, у меня вообще-то свой бизнес, киоск с…

Мама фыркнула и, потащив одну из сумок дочери в спальню, пробухтела:

– Бизнес у нее! Одни убытки от этого бизнеса! Тоже мне бизнесменша…

Алсу на этот выпад промолчала, так как возразить было нечего: между праздниками цветы покупали плохо, да и конкуренты не сидели на месте, вон какой магазинчик рядом отбабахали, не то, что ее миниатюрный киоск, пусть она и вложила в него всю душу. Алсу возводила этот киоск с нуля, на собственные кровные деньги, что скрупулезно откладывались ею с зарплаты на линиях шоколадной фабрики, и поначалу это казалось ее мужу даже милым. Разве женщина способна на что-то серьезное? Так, баловство от нечего делать. Вот появится ребеночек… Однако рождение ребенка Алсу тоже откладывала – ей было страшно за свои цветы, и она каждый раз просила мужа подождать еще чуть-чуть, пока не наладятся дела. На самом же деле, почти бессознательно, Алсу боялась полной финансовой зависимости от скупого мужа и знала, что его тиранские замашки с рождением ребенка войдут в полную силу. А она не хотела загонять себя еще глубже в клетку, бросая все и сидя в декрете… Однако ребенка Алсу хотела. Но не от такого, как Марат. В общем-то, в том, что касается продолжения рода, муж ее не особо слушал и усердно пыхтел по ночам, не подозревая, что Алсу втайне пила противозачаточные таблетки: пачечка была припрятана в ее магазине.

– Зачем тебе этот задрипанный киоск?! Я зарабатываю достаточно! Сиди дома и рожай, наконец, детей! – не раз высказывал ей Марат.

Мать Марата из года в год тоже все чаще осуждающе причитала по поводу Алсу, глядя на свое многочисленное потомство:

– Бракованная девка Марату попалась, – не дождется он от нее сына, да любит он ее, разнесчастную, что поделать!

Марат и правда любил. Как мог. Эгоистично. Снисходительно. Он не мог без нее, как деспот не может без жертвы. Рядом с тихой и хрупкой Алсу он казался себе настоящим мужчиной и был уверен, что любая станет трястись над таким молодцем, как он, и Алсу, естественно, первая из них, ведь он ее законный муж! При любом случае, когда что-то шло не так, как ему хотелось, он грозил ей разводом, мог поднять руку, а она все ждала, когда же он это сделает – разведется. И в конце концов, сама воплотила в жизнь его угрозы.

Неслыханная дерзость для понятий семьи Алсу и ее мужа – развод по инициативе жены. Муж – опора, глава, царь, полноправный ее владелец… Алсу ощущала себя мышкой, осмелившейся вырваться из пасти льва.

Прошло два месяца, и Алсу засомневалась в правильности своего решения. Ей тридцать лет. Квартира, в которой они жили, еще до свадьбы была приобретена Маратом, а жить дома, с двумя младшими братьями, тоже не сахар. Киоск же ее, откровенно говоря, уже лежал на боку и дышал через раз… Тем октябрьским утром он выглядел как-то особенно обреченно. Алсу порылась в сумке и, достав ключи, отперла дверь.

Воздух в узком пространстве густо пропитался запахами цветов. Алсу обожала цветы – это были ее дети. Она ухаживала за ними с любовью и умела собрать изысканный букет. Завтра день учителя. Алсу надеялась, что пару дней будут продажи, а потом, как бы грустно это ни было, киоск придется продать.

– Алсу, ты уверена? Неужели все так плохо?

К ней зашла подруга, чтобы со скидкой купить букет для учительницы дочери, но, услышав о проблемах Алсу, не стала выпрашивать меньшую цену.

– Да, Алин. Начну распродавать остатки за бесценок через неделю. Надо уметь смотреть правде в глаза.

– Но ведь ты с детства возишься с цветами… Наверняка можно что-то придумать!

– Да, можно. Я продам киоск и найду обычную работу, а цветы буду дома выращивать, для себя. С тебя 300 рублей.

– Нет, Алсу, давай без скидок. Я оплачу тебе полную стоимость, иначе меня совесть заест.

Алина положила на прилавок 500 рублей и ушла, от души сочувствуя Алсу. Через несколько дней она ей перезвонила:

– У меня идея, Алсу! Ты можешь заниматься украшением банкетных залов для свадеб!

– Но я никогда не…

– Послушай! У меня есть знакомая тамада, Катерина Андреевна, я с ней пообщалась, она будет вести свадьбу у моего двоюродного брата, и нужно украсить цветами зал. Мы могли бы кого-то нанять, но хочется, чтобы все было сделано от души. Если все пройдет хорошо, она будет тебя рекомендовать за небольшой процент!

Со своей задачей Алсу справилась на отлично. Дело с тамадой Катериной Андреевной срослось, и постепенно, по мере увеличения заказов за счет хороших отзывов, Алсу воспрянула духом. Получалось даже кое-что откладывать, но киоск она все равно продала – на него просто не оставалось времени.

Она скучала по своим цветам, по их запаху, чуть заметно перемешанному с химозным секретом удобрений, по тому, как цветы встречали ее по утрам… Алсу всегда казалось, что они оживляются и нашептывают ей «привет». Но украшать залы один раз в неделю было выгоднее – закупленные ею цветы не пропадали, дожидаясь своих покупателей, а сразу шли в дело. Но запаха все равно не хватало… Особенно зимой.

Как-то одним субботним утром, когда они подготавливали зал, она поделилась этим с Катериной Андреевной. Устанавливать музыкальное оборудование тамаде всегда помогал племянник Илья, на вид чуть младше самой Алсу. Он был молчалив и улыбался ей, лишь когда их взгляды встречались.

На следующий день в обед в дверь Алсу постучали. Дома никого не было, и она открыла сама. Каково же было ее удивление, когда курьер вручил ей посылку, оформленную на ее имя!

– Все оплачено. Вот здесь распишитесь.

– Но я ничего не заказывала!

– Вы Алсу?

– Да.

– Значит, это вам.

Заинтригованная Алсу притворила за курьером дверь и нетерпеливо раскрыла посылку. Духи… Много духов в маленьких пробниках были размещены в аккуратной коробочке. Почти все марки были у Алсу на слуху. Она вдохнула их смешанный запах… И на нее словно посыпались лепестки самых прекрасных цветов. Она побрызгалась выбранным наобум флакончиком и пришла в восторг.

В этот момент на ее телефон пришло сообщение с незнакомого номера.

«Надеюсь, тебе понравились духи? Я случайно услышал вчера ваш разговор с тетей Катей о том, что ты скучаешь по своим цветам. Ты очень мне нравишься, и я захотел сделать тебе приятное. Я не рискнул покупать какие-то одни духи. Выбери сама те, что по душе, и я подарю их тебе потом».

Алсу опешила и около пяти минут вновь и вновь перечитывала сообщение. Потом набрала одно слово: «Илья?»

«Да».

«И что дальше? Какой у тебя план?»

«Узнать, понравился ли тебе презент».

«Если честно, да. Очень приятно».

«Тогда я хочу позвать тебя на свидание. Ты не против?»

Алсу оцепенела, потом улыбнулась, потом заиграла прядью каштановых волос… Вспомнила, какой милый и скромный этот Илья, какой вежливый и спокойный… Прямая противоположность ее бывшего мужа, за которого ее, по сути, убедили выйти замуж родители, ведь он обеспечен всем необходимым и производит впечатление успешного мужчины! За время брака с ним Алсу успела понять, что счастье за деньги не купишь.

«Почему бы и нет?» – ответила она и приставила кокетливо улыбающийся смайлик.

Они подходили друг другу, как нежно-голубые гортензии подходят к бледно-розовым, раскрытым для поцелуев розам – рядом с ними роза кажется еще более прекрасной, гортензия же поражает своим цветом – голубым, бездонным, небесным…

Через полгода Илья и Алсу стали жить вместе, снимая квартиру. Они готовились к свадьбе. Сидя на диване, при свете зеленоватого абажура ночника, Илья поглаживал ее тонкие пальцы. Алсу прильнула к его плечу.

– Твои родители меня недолюбливают. Я не ваших кровей и денег особых не имею.

– И пусть, – ответила, не задумываясь, Алсу. – Им не понять, что ты лучший. Лучший и неповторимый для меня.