Пес робко заскулил. В серые занавески било солнце. Степаныч лежал на боку, не шевелясь и не открывая глаз. Главное не открывать глаза – пока они закрыты, есть надежда, что этот день не настанет никогда. Но сон продолжал ускользать от Степаныча, а внешний мир неумолимо врывался в сознание. Каждый раз, ложась спать, старик надеялся уже не проснуться.

Но нет, вот и нужды дряхлого тела дают о себе знать. Еще один день, значит. Еще один. Степаныч открыл глаза, крякнул и присел на кровати. Начал растирать ноги – они деревенели после сна, в них застаивалась кровь. Затем он надел очки и посмотрел на стену. На ней висел запыленный семейный портрет. Он и Марта – такие молодые и серьезные. Степаныч по привычке мысленно поздоровался с женой. Давно ее не стало, уж двадцать лет прошло. Все эти годы Степаныч искренне недоумевал, зачем он так долго живет и с каждым годом его недоумение возрастало. В этом году ему исполнилось восемьдесят шесть.

Он прошаркал на кухню, минуя старый комод с зеркалом. В зеркало Степаныч старался не смотреть – он не узнавал себя в том сморщенном, хмуром старике в поношенной одежде. А в былые времена он, тогда еще Васька или Васенька, любил полюбоваться на свое отражение. Он был прекрасно сложен и красив, а чего стоил тот залихватский чуб из золотых волос! Эх…

Позавтракав, он вышел во двор. Пес ждал его у крыльца и скромно вилял хвостом. Степаныч кинул ему еды. Этот пес разделил со Степанычем старость. Он приблудился ко двору еще щенком вскоре после смерти жены. Долгожительство пса поражало Степаныча еще более, чем его собственное. Разве собаки живут так долго? Морда пса, когда-то выразительная и черная, давно поседела. Один глаз поглотила катаракта. Он был такой же сухой, как и хозяин.

Двором Степаныча постепенно завладевала природа. В высоких деревьях заливисто пели птицы. Теплое июньское солнце лишь местами просачивалось сквозь листву. В соседнем дворе бабка отчитывала внуков. «Злобная старуха» – так думал о ней Степаныч. Старуха… А ведь он в сорок лет втихаря засматривался на эту двадцатидвухлетнюю красотку. Хороша была!

У Степаныча было трое детей: две дочери и сын. В живых осталась только средняя, Сонечка. Но она за тридевять земель, в Москве… До Приморского края оттуда далеко и дорого. Да и зачем? А сам он, сколько бы ни звали, ни за что не уедет из Витязя. У них такое уютное кладбище вблизи морского утеса… Он будет коротать на нем вечность под шум волны…

Сегодня старик чувствовал себя странно. Любой предмет будоражил воспоминания о прошлом. Прислоненная к стене оконная рама напомнила, как летом всей семьей они ужинали на веранде. Та веранда давно сгнила и разрушилась, только эта рама и осталась. Он смотрел на нее и видел Марту в переднике, накрывающую с дочками на стол. Она что-то тихо говорила с полуулыбкой. Опустел дом, зарос двор… А душа Степаныча наполнилась черной тоской.

Ему вдруг приспичило посмотреть на море. Пройти-то всего ничего – три двора, а за ними сопка круто уходит вниз к берегу.

Старик взял трость и медленно направился к морю. Воздух был наполнен приятной свежестью. Ярко-синее небо сияло чистотой, и лишь на далеком горизонте виднелись белоснежные, сидящие друг на друге облака, которые отсюда походили на заснеженные шапки гор. Пес увязался за ним.

Вот за этим домишкой обрывается след человека. Степаныч сел под деревом. Перед глазами узкий песчаный берег, а за ним – нет конца соленой воде. Старик в который раз ощутил собственную ничтожность перед стихиями природы. Люди приходят в мир из пустоты, а потом их всех неустанно поглощает земля. И будет так всегда.

Щурясь, он смотрел на море. Оно являло глазу самую прелесть синего цвета, а в его волнах рассыпалось золотом солнце. Тихо плескались те волны о берег. Степаныч сидел и сидел, а картины прошлого сами собой проносились перед глазами. Странно, но лучше всего он помнил детство. Какие славные у него были родители… Никогда он их не благодарил. Да и Марту тоже. Не успел. Старик пришел к выводу, что прожил неплохую жизнь. Дети тоже получились хорошие. Только нет уже никого на этом свете. Кроме далекой Сонечки, никого.

Его начало клонить в сон. Он задремал, прислонившись спиной к могильной сосне. И снилось ему, что он молод, силен и бежит от своего дома к морю с необыкновенной легкостью, прямо подлетает в воздухе. Несется, переполненный до краев неописуемым счастьем… Пробегает мимо того места, где только что задремал и прыгает с обрыва вниз, но не падает, а, наоборот, возносится над морем, парит к облакам, к солнцу.

Вдруг Степаныч осознает, что он во сне. Страшась, он все же оборачивается назад. У обрыва, под деревом, сидит старик, свесив голову. А пес подбежал к самому краю и сурово гавкает, словно пытается сказать что-то Степанычу, словно просит его вернуться…

Так и нашли его вечером под деревом. А через несколько дней умер и пес.