Баддингтон Луи-Корсон сидел в столовой и грустно ковырял вилкой размороженный салат.

Он третьего дня, как вернулся из отпускной недели, но уже снова хотел в отпуск.

С некоторых пор он потерял интерес к потокам цифр, сумм и вычетов. Стройные колонки в таблицах отчетности больше не прельщали его, а ведь раньше в этой сфере он считал себя, почти что художником. Но, разумеется, никому об этом не говорил, даже маме.

Что уж говорить про своих сослуживиц, которые бы его на смех подняли.

В отпуске он чувствовал себя человеком, личностью, заметной персоной в клубе «Фазан», где ему навстречу выбегал даже распорядитель.

Ему говорили «сэр», для него из-за стола выдвигали стул, сообщали о появившихся в меню новинках.

Он знакомился с какими-то новыми девушками, говорил что финансист и некоторые случайные простушки попавшие в клуб впервые, ему верили. А вот профессионалки раскусывали Бадди «на раз» и тотчас переводили разговор в направлении «товар-деньги».

Причем – деньги вперед.

Одно время он носился с мыслью расспросить их, что же он делает не так и почему они сразу понимали, что он не «король финансов», а всего лишь какой-то форейтор отпускной недели. Попросту – транжира.

Вот и мама была недовольна.

– Баддингтон, в последнее время ты начал сдавать меньше денег. Куда они у тебя уходят?

– Непредвиденные расходы мама. Я записался на дополнительный коллоквиум по повышению мастерства.

– В прошлый раз был вступительный взнос в «лигу первенства». Мне что, начинать жестче контролировать тебя, чтобы ты не скатился до уровня транжиры?

А ведь это касалось только сумм остававшихся от его жалования. Второе жалование – от мистера Флексита он научился профукивать уже без следа.

Другая часть маминых наставлений касалась личного времени Бадди.

– Ты стал меньше проводить времени дома, Баддингтон. Надеюсь ты не уподобляешься своему дяде Дрю, который вел двойную жизнь?

– Ну что ты, мамочка, просто я чаще бываю на воздухе. Провожу время в парках и на аэроплощадках. Врач сказал, что искусственная атмосфера космических станций плохо влияет на здоровье. Вот и стараюсь.

– Но там бывает довольно ветрено, Баддингтон. Поэтому я настаиваю, чтобы ты одевался теплее!

– Я одеваюсь, мама. Конечно я одеваюсь теплее, – соврал тогда Бадди, помня, как в детстве весь укутанный выходил на улицу и помахав торчавшей в окне контролирующей маме, за первым же углом снимал с себя лишнее и прятал в ближайших «культурных насаждениях». Иначе все окрестные мальчишки начинали над ним смеяться, при том, что он во дворе и так был не слишком популярен.

Однажды, из-за этой его уловки случился казус – рабочий обслуживающей компании взял, да и выбросил теплые вещи Бадди в мусорный бокс решив, что это припрятанное бездомными тряпье.

И хорошо, что бдительные старушки заметили метания перепуганного мальчика и указали ему верное направление.

Пришлось потом рассказывать маме, что он случайно упал рядом с мусорным накопителем, отсюда и этот запах.

Она потом дважды запускала вещи в кубосортер – прибор сухой очистки, позволявший экономить на расходе воды.

Первый раз, чтобы избавиться от запаха, а второй – «чтобы быть уверенной».

Прошло так много времени, но тайн от мамы не убавилось, а даже напротив.

Теперь Бадди снимал квартиру, где проводил часть отпускного времени и хранил целую коллекцию новых костюмов, сорочек и носок по сотне дро за пару.

При этом он очень боялся, что мистер Флексит снимет его с довольствия, ведь если раньше они довольно часто встречались и куратор лично выяснял у него какие-то подробности о положении дел на базе Восьмого сектора, то позднее стал обходиться лишь короткими переговорами по диспикеру, а теперь и вовсе их общение происходило только в текстовой форме.

Бадди посылал через мультискан отчеты, а мистер Флексит в ответ лишь корректировал направление новых сообщений.

Одно время Бадди, с помощью этого мультискана и еще пары флеш-чипов, даже взламывал архивные хранилища станции, воруя чертежи, схемы пожарной эвакуации и всякое такое прочее, но после того, как в бухгалтерию стали чаще заглядывать безопасники, он по указанию куратора прекратил эти дерзкие акции и затаился.

И надо сказать, что к своему неудовольствию, поскольку, если сначала во время скачивания секретных схем он сильно трусил, то позднее уже стал нуждаться в этом чудесном ощущении из-за выброса адреналина.

После таких сеансов он расхаживал по бухгалтерии с видом короля выигравшего войну, снисходительно поглядывая даже на тех сотрудниц, которых тайно желал.

И прежде всего – на Панамеру Штольц, такую всю…

Эх, какая же она была привлекательная! Проходя мимо нее Бадди старался внутренне собраться, ведь руки, прямо таки, сами тянулись к ней.

А еще он теперь пялился на новенькую – Изольду, блондинку тридцати пяти лет, пришедшей на замену сотрудницы, которой удалось устроить личную жизнь, правда не на станции, а на Лиме, где она подцепила какого-то администратора грузовых перевозок.

Местные работницы, поначалу, приняли Изольду не слишком тепло, подсовывая ржавые скрепки, чтобы портились документы и она их снова перераспечатывала, но новая сотрудница запросто опрокинула их своей привычкой приходить на работу ненакрашенной, что вызывало недоумение и еще большее отторжение женской общественности. Однако, после полуминутной отлучки в подсобку, Изольда вдруг, возвращалась с прекрасным, по меркам бухгалтерии, макияжем.

Это пробудило к новой сотруднице интерес всех, в том числе и Бадди, которого стало интересовать, как же ей удавалось так быстро проводить столь сложную процедуру в темном хранилище писчебумажных принадлежностей?

Когда же истомленная интригой, одна из служащих осторожно задала этот мучивший всех вопрос, Изольда запираться не стала.

– Девочки, ну это просто, если у вас имеется собственный фейс-принтер.

И расстегнув сумочку с которой не расставалась, она продемонстрировала прибор, похожий на маску с одной стороны и портативный мейдер с другой.

Бадди видел подобный маленький мейдер в торговой сети и хотел даже купить, ведь с его помощью можно было готовить горячие бутерброды и «вышеградские пирожки».

Он уже был готов купить это недешевое чудо кулинарной технологии, однако в итоге потратился на профессиональную девушку.

На другой день Изольда снова пришла ненакрашенной и теперь прямо при всех наложила прибор на лицо и через пятнадцать секунд, сняла его, явив обществу свежеполученный макияж.

Тут растаяла даже Панамера, до того момента державшаяся в самом ядре оппозиции к этой новенькой.

И сразу упреждая всякие неуместные просьбы Изольда добавила, что шаблон у фейс-принтера индивидуален, изготовляется по мерке лица собственника, поэтому использовать его для другого лица абсолютно невозможно.

Покончив с обедом, Бадди отправился к себе в отдел, на ходу додумывая текст нового сообщения и на выходе из столовой, едва не столкнулся с парочкой практикантов из механического цеха.

– Здравствуйте, господа! – произнес он следя за их реакцией.

Пока что информации на полноценное сообщение для куратора у него не набиралось и он подумал заполнить его наблюдениями за этой подозрительной парочкой.

Морды у них были еще те, набитые чужими кулаками и все в шрамах.

– Ну, здарова, господин! – с усмешкой ответил тот, что пониже, а второй лишь хрипловато захихикал, добавив:

– Жентильмен, типа…

– Не слышу уважения в ваших голосах, Кунст и Жлобер, – строго назвал их по фамилиям Бадди, ведь через его руки проходили документы на весь персонал базы, в том числе и на новичков.

Стажеры переглянувшись, остановились.

– Просто немного уважения, господа. Немного уважения. Свободны!.. – пророкотал, как ему показалось, Бадди и пошел прочь раскачивающейся походкой, как бывалый матрос. Ну, или кто-то такой.

Ему даже показалось, что он стал выше сантиметров на пять. Да что на пять? На все десять.

Понимая, что ему смотрели вслед, Бадди продержался до поворота и только там «сдулся», чувствуя головокружение от недостатка кислорода. Оказалось, что он вовсе не дышал, пока пребывал в этой паузе величия.

«Надо быть осторожнее,» – подумал Бадди делая заметку на будущее. Затем взбежал по короткой лесенке, толкнул дверь отдела и спугнул пару «бабочек», поправлявших что-то в своей оснастке.

– Ой! – воскликнула одна. – Я думала какой-то мужик!

– Нет, это Бадди, – успокоила ее другая.

«Я вам покажу мужик – не мужик,» – подумал тот мстительно нахмуривая брови, как делал один из его любимых киногероев. И сходу упав на офисное кресло открыл потайное окно, принявшись решительно набивать текст.

«Здравствуйте, дорогой мистер… Нет, не так. Шеф, довожу до вашего сведения, что… Нет, это тоже не годиться. Нужно нейтрально. Так будет выглядеть более профессионально и хладнокровно.»

И Бадди принялся расписывать, про то, что у лучшего ученика Марка Бачинского теперь самый новейший «мусорщик» и что все сторонние наблюдатели оценивают это, как правильное решение, поскольку Майк Догерти хорошо проявил себя в ученический период и достиг производительности не хуже некоторых опытных пилотов.

В «казармах», где базировалась основная часть пилотов сектора, за такое же судно устроили драку – в прямом и переносном смысле, поэтому администрации в спешном порядке пришлось организовывать что-то вроде выборов вперемешку с лотереей. В результате, в последний тур вышли сразу трое.

Вместе с тем, пилоты создали особый комитет, чтобы выяснить каким образом Бачинский сумел выбить целых два новых судна. И не использовал ли при этом незаконные методы.

Правда, в комитет вошли только алкоголики, которые годами не могли подняться с начальной четвертой категории пилотов и еще пара середнячков по выработке.

Бадди высказывал мнение, что этот комитет схлопнется безо всяких результатов.

Он так увлекся составлением донесения, что не успел среагировать на появление Изольды со свежим макияжем.

Если бы не видеочип, сменивший окно на мониторе при появлении постороннего, Бадди грозило полное разоблачение, однако Изольда увидела лишь знакомые таблицы сезонных расчетов.

«Уф!» – про себя произнес он, любуясь походкой Изольды, лавировшей между столами в тесном помещении отдела. Потом вернулся к тексту донесения.

Ну, вроде бы все упомянул, в том числе и про стажеров из механического цеха. И еще про обновление в электроцентрали и о заявке на новый радарный контур.

Иногда Бадди казалось, что он слишком многословен, ведь в кино шпионы составляли очень лаконичные тексты, а у него вон, целые повести получались. Однако, когда он пытался уточнять – не слишком ли много в донесении подробностей, куратор отвечал коротко – «норм.»

Это обижало Бадди. «Ну, как можно, так сухо отвечать, мистер Флексит, вы ведь с людьми работаете!» – так и хотелось ему сказать своему куратору, но он, конечно, держал эту фразу при себе. Иначе прощай съемная квартира с тайным гардеробом.