Эта история произошла, когда мне было одиннадцать лет. В тот год мы с мамой поехали отдыхать в Сочи. Снять квартиру нам удалось очень легко. Уже на перроне нас обступила толпа местных жителей, предлагавших жилье, и, немного поторговавшись, мы договорились с одной благообразной женщиной средних лет, которая пообещала нам уютную комнату недалеко от моря. Дом располагался в пригороде возле Адлера. Сев в машину, мы выехали за город, довольно долго ехали, после чего оказались в поселке, состоящем из частных домов. На самой окраине машина остановилась возле дома, обнесенного высоким деревянным забором. Хозяйка распахнула ворота, вернулась в машину, и мы въехали в большой тенистый сад, в глубине которого и располагался небольшой деревянный дом, где нам предстояло жить.
По дороге хозяйка успела рассказать нам, что сама она живет в этом же поселке в другом доме, а этот сдает. У нее как раз осталась одна комната на две койки, а в двух других комнатах уже живут две семьи, по ее словам, очень порядочные люди с детьми. Наскоро представив нас нашим соседям, хозяйка взяла деньги, оставила нам ключи и ушла, пообещав помочь, если нам что-нибудь потребуется. Наши соседи и впрямь оказались довольно приветливыми. Когда мы приехали, они как раз собирались пить чай на веранде и пригласили нас присоединяться. Маленькую комнату занимала довольно молодая женщина с девочкой девяти лет. Как выглядела женщина, я уже почти не помню, зато Катю — ее дочку — я отчетливо помню до сих пор. Это была очень спокойная девочка, ласковая и застенчивая. Когда мы приехали, Катя рядом со своей мамой сидела за столом с чашкой чая в руках. Она была одета в легкое светлое платьице без рукавов, которое ей очень шло. Катя была очень красивым ребенком. Нежная кожа, пухленькие губки, стройная фигурка, в которой почти не угадывалась будущая женщина, разве что едва-едва наметились холмики грудей. Подстать внешности был и ее голос: тихий и нежный. У взрослых, особенно женщин, Катя обычно вызывала чувство умиления. Увидев ее, они всегда считали своим долгом сообщить ее маме, какой у нее очаровательный ребенок, чем сильно смущали девочку. Моя мама не была исключением, она тоже выразила свой восторг Катиной маме, а потом уже вечером сказала мне: «Надо же до чего красивая девочка, прямо куколка!». Я был вполне с этим согласен, девочка мне тоже сразу понравилась. Когда Катя встала из-за стола, я заметил, что ее платье немного просвечивает и сквозь него видны трусики, что сразу же привлекло мое внимание. Надо сказать, что к одиннадцати годам у меня уже появился определенный интерес к противоположному полу. Дома, придя из школы, я часто баловался со своим маленьким членом (называя его «писюлек»), представлял себе голыми своих одноклассниц или девочек, которых я случайно встретил на улице. В моих фантазиях они раздевались догола, а я рассматривал и трогал их попки и пиписьки. В особенности мне нравилось представл ять их голые ножки.
В большой комнате жила супружеская пара с дочерью двенадцати лет. Эту девочку звали Наташей. В отличие от тихой и скромной Кати, Наташка напротив была очень живой и подвижной девчонкой. Ее папа неоднократно с раздражением говорил дочери, что у нее шило в заднице. Наташа успокаивалась, но, как правило, ненадолго. Похоже, она просто не могла усидеть на одном месте. Если Катя была в полном смысле слова ребенком, то у Наташи уже отчетливо проявлялись признаки взросления: фигура постепенно приобретала женские очертания, сквозь футболку отчетливо выделялась грудь, пока еще очень маленькая, но уже довольно заметная. Крепкая хорошенькая попка успела приобрести те контуры, которые делают эту часть женского тела такой соблазнительной с мужской точки зрения. Дома она ходила в секцию легкой атлетики, благодаря чему ее фигурка выг лядела очень стройно и подтянуто. Наташа обычно носила футболку и шорты, и в этом наряде (впрочем, не только в этом) выглядела очень привлекательно. Было видно, что года через три Наташа из девочки станет молодой девушкой, на которую будут оборачиваться на улице не только подростки, но и взрослые мужчины.
То, что среди наших соседей не было мальчиков, поначалу сильно меня расстроило, тем более что дом стоял на отшибе, а это мешало общаться с детьми из других домов. Едва мы вселились, я завил маме, что играть с девчонками не буду, и потребовал, чтобы мы переехали. Однако мама не приняла всерьез мои претензии, и мы остались. В тот момент такое решение меня сильно огорчило, и лишь несколькими днями позже я понял, как мне повезло.
Едва вселившись, мама уже общалась с нашими соседями, как с близкими друзьями, да и я быстро подружился с девочками. Сразу выяснилось, что у нас много общих интересов: нам нравились одни и те же фильмы, одна и та же музыка, так что уже к вечеру я больше не жалел, что в доме нет мальчишек, и запросто общался с девчонками. Наташа оказалась очень веселой девочкой, к тому же большой выдумщицей по части игр. Недостаток у нее был только один — она очень гордилась тем, что была на год старше меня, и при всяком удобном случае старалась это подчеркнуть, что меня, конечно же, раздражало, а Наташку только раззадоривало. Пару раз мы даже поругались с ней из-за этого. Однако Наташа не могла долго дуться и некоторое время спустя снова обращалась ко мне, как ни в чем ни бывало. Катя казалась необщительной, однако на самом деле охотно принимала участие в играх, а, начав играть, легко увлекалась. В такие моменты она полностью преображалась, становясь радостной и подвижной. В итоге в первый же день мы заигрались так, что даже не заметили, как пришла пора ложиться спать. Как я уже говорил, Катя и Наташа были очень красивыми девочками, так что в день приезда я долго не мог уснуть и все теребил свой писюлек, вспоминая Катины трусики, просвечивающиеся сквозь платье, и маленькие холмики Наташиных грудей, соски которых слегка проступали через футболку.
Наутро мы все вместе пошли на пляж. Катя была все в том же легком светлом платье. Пару раз ветер задирал его подол, открывая моему взгляду ее белые трусики. Зрелище длилось какие-то доли секунды, однако этого было достаточно, чтобы мой писюлек встал. Я старался идти впереди всех и держать пляжную сумку так, чтобы ничего не было заметно. Придя на пляж, я быстро скинул с себя одежду и, оставшись в одних плавках, сразу же улегся на живот. Девочки отправились в кабинку для переодевания, и, лежа на животе, я мог видеть две пары голыx очаровательных босых ножек внизу кабинки. Переступая с ноги на ногу, девочки сняли трусики, а затем надели купальники. Хотя я видел только ноги ниже колена, и руки, держащие белье и одежду, увиденное так подействовало на меня, что я всерьез опасался, как бы мой член не порвал плавки. Когда девчонки вышли из кабинки, они показались мне еще привлекательнее, чем прежде. У Наташи был красивый раздельный купальник — желтый с черной отделкой, который очень шел к ее спортивной фигурке. Кроме того, у него была одна замечательная особенность, которую я обнаружил, после того как мы искупались: становясь мокрым, он начинал немного просвечивать, и можно было различить складочку Наташиной пиписки. У Кати купальник был розовый, и тоже раздельный. Собственно говоря, она могла бы вполне обойтись и без верхней части, поскольку скрывать под лифчиком было особо нечего, но видимо Катя не хотела уступать своей старшей подружке. Ее сисечки были невинны. Купальник не просвечивал, зато сзади узкие трусики слегка приоткрывали ее нежные пухленькие ягодички, что тоже производило на меня неизгладимое впечатление. Во время пребывания на пляже мне то и дело приходилось переворачиваться на живот, чтобы не было заметно, какое действие оказывают на меня полуобнаженные тела моих новых подружек.Так или иначе, а член стоял...
И вот! Это было! Да! Обнаженная девочка.... Сестра Наташи....
Я лег на живот. Пенис встал. Было почему-то стыдно.
В ту ночь я опять долго не мог уснуть. Теребил свой маленький член, представляя голыми соседок, а когда заснул, то Наташа и Катя не оставляли меня даже во сне. Я пытался представить себе, как выглядят их попки и пиписки и придумывал самые фантастические планы, которые помогли бы мне увидеть половые органы так называемые и прочие части тела моих новых подружек. В тот момент я и предполагать не мог, насколько моя мечта близка к осуществлению.
На четвертый день нашего пребывания на курорте рано утром взрослые собрались пойти на базар. Я к тому времени уже проснулся и тоже вызвался идти. Приглашали и девочек, но они отказались, сказав, что хотят еще поспать. По дороге на базар мы встретили своих знакомых, с которыми накануне познакомились на пляже. Узнав, куда мы идем, они начали горячо убеждать нас, что все, что мы собираемся купить, намного проще приобрести на центральном рынке в Сочи. По их словам там все стоило намного дешевле, и выбор был больше. Сами они как раз туда направлялись и стали звать нас с собой. В конце концов, мама и родители девочек согласились.
А милая девочка — я знал, что она без трусов — хотела остаться со мной...
— Дима, — сказала мама, — ну что ты поедешь мотаться туда-сюда?! Возвращайся-ка лучше домой, предупреди девочек, что мы вернемся часа через два, а то они волноваться будут.
Мне действительно не хотелось целых два часа шляться по жаре, потому я не стал спорить и сразу же согласился. Проводил взрослых до остановки, где они сели в автобус, и пошел домой. Всего я отсутствовал минут двадцать, не больше. Думая, что девочки еще спят, я осторожно открыл дверь и, стараясь не шуметь, начал разуваться. В этот момент из Катиной комнаты донесся какой-то неясный шум, потом смех. Я уже хотел крикнуть девчонкам, что вернулся, как вдруг услышал такое, что просто остолбенел.
— А мы будем сегодня пиписьками трогаться? — громко и отчетливо спросила Катя.
Я не мог поверить своим ушам. Член мгновенно встал и приобрел такую твердость, какой я раньше за ним никогда не замечал. Совершенно ошарашенный, я стоял и слушал разговор, явно не предназначавшийся для моих ушей.
— Как хочешь, — сказала Наташа, — а тебе понравилось?
— Ага! — ответила Катя, — у тебя такая пися хорошенькая, с волосиками… Так интересно!
— У тебя тоже скоро вырастут, — успокоила ее Наташа, — раздвинь ноги пошире, а то мне не видно… Ага, вот так!
Я на цыпочках прокрался в дом. Дверь в Катину комнату была приоткрыта. Я осторожно заглянул туда и увидел такое, отчего у меня возникло ощущение, словно меня внезапно огрели чем-то тяжелым: дыхание перехватило, меня бросило в жар, а сердце бешено забилось. То, что я увидел, не представлялось мне даже в самых смелых фантазиях. Спустив трусики до самого пола, девочки сидели на кроватях напротив друг друга и… баловались со своим пиписками! Или, иными словами, мастурбировали. Опираясь головой о стену, Катя полулежала на своей кровати. Подол светлого платья она задрала почти до самого подбородка, открыв взгляду Наташи, сидевшей напротив нее на кровати Катиной мамы, живот, ноги и интимное место. Чтобы Наташе было лучше видно ее письку, Катя широко развела в стороны колени, насколько позволяли трусики, болтавшиеся внизу у нее на ногах. Наташины ноги тоже были разведены максимально широко, правда ей было немного сложнее, поскольку вместе с трусиками она спустила и шорты. Свою футболку она закатала так, чтобы полностью открыть грудь, и мне сбоку был отчетливо виден маленький холмик ее левой груди с розовым пупырышком соска. Пенис приобрел рекордные размеры и просто окаменел. Я направил его вверх и прижал резинкой трусов, а футболку опустил поверх шорт, благодаря чему эрекция стала не так заметна, хотя меня в этот момент и так никто не видел. Комната была залита ярким солнечным светом, а я стоял в коридоре в тени, потому девочки не видели меня и, ни о чем не подозревая, продолжали разговор.
— А тебе как больше понравилось? — спросила Наташа.
— Мне понравилось, когда ты раздевалась, а потом я сама снимала с тебя трусы, — ответила Катя, — а еще мне понравилось, когда ты лежишь на спине, рассматривать твою письку и ласкать, чтобы тебе было приятно. А тебе что понравилось?
— А мне у тебя больше попа понравилась, — сказала Наташа, — особенно, когда ты лежишь на животе, так здорово раздвинуть тебе ноги и смотреть, у тебя там так здорово все выглядит, и попа и пися… А еще здорово, когда мы лежим в одной постели, обнимаемся и залезаем друг дружке в трусики.
— Ага, здорово! — согласилась Катя.
— А ты с кем-нибудь раньше баловалась так? — спросила Наташка.
— Не-а… А ты?
— Я — да! — ответила Наташа, не переставая теребить свою пиписку, — помнишь, я тебе рассказывала про мою подружку Вику? Она со мной в одном подъезде живет, и мы еще в одном классе учимся. С ней, когда вдвоем дома играем, когда никто не видит, всегда щупаем друг друга за разные места, в трусики заглядываем. Мы так еще с третьего класса балуемся. А еще мы с ней, когда из школы приходим, иногда в гинеколога играем. Знаешь, что это такое?
— Это такой женский пиписочный доктор? — предположила Катя. Умница.
— Ага, — ответила Наташа, — у гинеколога там есть такое кресло специальное, чтобы удобнее было пиписки рассматривать.
— А как это? — поинтересовалась Катя.
— Ну, там знаешь, как, — начала объяснять Наташа, — там такое кресло, что в нем не сидят, а как бы лежат. А еще там такие специальные подставки для ног. И вот женщина, когда приходит к доктору, снимает трусы, ложится на кресло, раздвигает ноги и кладет их на подставки, и тогда вся писька как бы раскрывается, и врач тогда уже щупает ее и рассматривает.
— Ух ты! — восхищенно протянула Катя, — вот бы нам такое!
— Да, — согласилась Наташа, — здорово было бы. Ну, а мы с Викой знаешь, как делали? Мы ставили возле дивана два стула с высокими спинками, а потом договаривались, кто сегодня врач, а кто пациент. Обычно у нас по очереди было, то я врач, то она. Ну, вот, а потом та из нас, кто будто бы на прием пришла, снимала трусы, ложилась на диван, а ноги на спинки стульев закидывала, ну, понимаешь, будто в этом самом кресле. А та, которая сегодня доктор, садилась перед диваном и рассматривала ее письку, щупала там, руками раздвигала, ну и вопросы всякие задавала, как будто доктор.