Но надежды Шубина и майора не оправдались. Дождь утих только на малое время, а затем припустил снова. Пока Глеб дошел до дома пани Кароль, вымок окончательно. Судя по тому, что занавески на окнах были задернуты, он понял, что пани уже ушла на рынок торговать, и не останавливаясь направился дальше. Дождь не дождь, а народ все одно на базар потащится. Может быть, позже, часам к десяти, но торговая площадь будет заполнена местным и пришлым людом.
Для большинства торговцев продажа их нехитрого товара была единственным средством хоть как-то прокормить свои семьи. Поэтому, несмотря на дождь, все, у кого было что продать, выбирались из своих холодных жилищ и со всех окрестных улиц стекались на торговую площадь. Сами они и их товары были закутаны или в старое тряпье, или в мешковину, или в обрывки брезента. У некоторых даже имелись невесть откуда взявшиеся старые огромные черные зонты, которые они, привязывая их к кольям, устанавливали над головой в качестве навеса. К таким продавцам подходили охотнее — не столько для того, чтобы купить их товар, а чтобы хоть ненадолго спрятаться от бесконечно надоедливо льющейся сверху влаги.
Когда Глеб добрался до площади, на рынке уже мокли несколько десятков продавцов и с десяток покупателей. Место возле пани Кароль было свободным, и Глеб хорошо рассмотрел торговку, которая, несмотря на прохладную погоду и моросящий дождь, была одета довольно легко и, можно даже сказать, — фривольно.
— Откуда у вас, пани, такие дорогие чулки на ножках? — поинтересовался Шубин, подходя к ней.
Катажина не сразу узнала в подошедшем к ней симпатичном мужчине в дорогом, но очень мокром костюме капитана, который не так давно вынудил ее понервничать, и кокетливо ответила:
— Красивые ножки, пан, нуждаются в не менее красивых чулках. Вы не находите? — приподняла она и без того не слишком длинный подол юбки, бесстыдно показывая ноги выше колен.
Шубин, не отводя взгляда от действительно красивых ног пани Кароль, съязвил:
— Да, ножки у вас и впрямь хороши. Да и вы, пани Кароль, с нашей незапамятной встречи ничуть не изменились.
— Мы знакомы? — Торговка стала внимательно всматриваться в Глеба и, вспомнив его, недовольно дернула головой. — Ах, вот вы кто. А я вас в этом солидном костюме и не узнала. Маскируетесь, пан шпик? Вынюхиваете и выглядываете, кого бы вам арестовать?
— Нет, просто пришел с вами поговорить и передать вам привет от майора Першина, с которым вы вчера так мило прокатились за город, — ответил Глеб, с удовольствием наблюдая, как щеки пани несколько потеряли былой румянец. — Вам плохо, пани Кароль? — с деланой заботой поинтересовался он. — Вы так побледнели…
— Нет, мне очень даже хорошо, — дерзко ответила Катажина и опасливо оглянулась.
— Вы кого-то ждете?
— С чего вы взяли? — натянуто улыбнулась она и защебетала, обращаясь к проходившей мимо нее девушке: — Панночка, посмотрите на это кружево, оно очень понравится вашему жениху. У такой красавы обязательно должен быть хороший и богатый жених!..
Девушка, вполне симпатичная, но, судя по одежде, явно из деревенских, сначала глянула на Катажину испуганным взглядом, но потом, улыбнувшись, все же подошла и стала рассматривать белье.
— Купите, совсем недорого отдаю, — продолжала сладким голосом пани Кароль. — Вот и пан, — кивнула она на Глеба, который стал делать вид, что рассматривает вещи на прилавке, — для своей жены пришел выбрать белье. Этот пан знает толк в товаре. У меня — хороший товар. Бери, красавица, не пожалеешь.
— Нет, спасибо, я в следующий раз куплю, — ответила девушка и, вдоволь полюбовавшись на красивое дамское белье, отошла от прилавка.
— Нищебродка, — прошептала Катажина, глядя ей вослед.
— Кстати, пришел вам сказать, пани Кароль, — вдруг вспомнил Шубин. — Вам старая Дорота кем приходится? Теткой или бабушкой?
— Двоюродной бабкой, а что? — Кароль удивленно посмотрела на Глеба. — А вы ее откуда знаете?
— Я у нее квартируюсь, — ответил Глеб и тут же выдал: — Умерла она сегодня ночью. Юдита теперь совсем одна осталась. Не хотите девочку к себе взять? Вы ведь тетка ей. Так?
— Так. Двоюродная тетка, — рассеянно ответила Катажина, задумавшись о чем-то, а потом заявила: — Может, и возьму, а может, и нет. Вам-то какое дело?
— Кстати, о деле, — сменил тему Шубин. — К вам вчера вечером приходил один человек. Высокий такой парень из наших красноармейцев…
— Мало ли кто ко мне по вечерам приходит, — пожала плечиками торговка. — Если и приходил, вам-то что за дело? Это его и мое личное дело, чем мы с ним занимались.
— Ничем вы с ним не занимались, пани Кароль, — сердито перебил ее Шубин. — Он даже в квартиру не заходил. Что-то вам или принес, или что-то от вас забрал? А может, что-то на словах передал? — вопросительно посмотрел он на Катажину.
— С чего вы взяли?
— Очень уж он быстро от вас ушел. И трех минут с вами не прошептался. Этого мало, чтобы заняться чем-нибудь приятным, — усмехнулся Шубин.
Щеки пани Кароль вспыхнули, а пухлые губы сжались в ниточку, и она снова с опаской осмотрелась.
— Ну, приходил, и что? Ко мне часто приходят ваши солдатики что-нибудь продать или, наоборот, купить. Но у вас ведь с этим строго, так? Вот и приходится им по вечерам, в темноте ко мне шастать.
— Он приходил не первый раз. Что он у вас покупал? Или вы не только бельишком краденым торгуете?
— Отчего же оно краденое? — испуганно переспросила Кароль. — Не краденое оно. А передала я ему две пачки чая и шоколад. Невесть что за товар, конечно, но сейчас в дефиците.
— Ладно, пани, поверю вам пока на слово. И я хотя и пришел вас арестовать по приказу майора Першина и препроводить куда следует для дознания, — решил напугать ее Шубин, — но пока этого делать не стану. С одним условием…
— С каким?
Глеб видел, что пани Кароль явно была напугана обещанием арестовать ее, и, кажется, готова была сделать все, что он попросит.
— Вы должны сегодня показать мне на рынке одного человека. Петра Сколова.
— Ой, матка боска, — перекрестилась Катажина. — Вот дура-то я, вот несчастье какое. Зачем я только вчера вашему пану майору о нем рассказала! — Торговка снова опасливо осмотрелась вокруг и, наклонившись к Глебу, быстро проговорила шепотом: — Убьет ведь меня этот нехристь, как есть убьет. Страшный он человек. Не одного еврея он своими руками застрелил. — Она перекрестилась несколько раз. — Своими глазами видела. И меня убьет.
— Если мы его поймаем, то никто вас, пани, не убьет, — ответил Глеб и улыбнулся, делая вид, что заигрывает с Кароль, потому как заметил, что за ними наблюдает какой-то мужчина — по виду поляк в штатской одежде. — Пани Кароль, — повернувшись к поляку спиной и близко придвинувшись к торговке, прошептал Шубин, — сделайте вид, что я вам на ушко приятные вещи говорю. А то у вас такое выражение лица, что вы вот-вот в обморок упадете.
Кароль удивленно глянула на Шубина, но улыбку изобразила и даже, хотя и искусственно, рассмеялась вслух.
— Вы не знаете, случайно, того человека в сером пальто, который стоит у прилавка напротив? — поинтересовался Глеб. — Посмотрите внимательно, только не переставайте улыбаться, — предупредил он ее.
Торговка посмотрела, осторожно выглянув из-за спины Шубина, и прошептала:
— Вы говорите о том, что торгует корзинами? — Катажина не сразу поняла, кого Шубин имел в виду. — Это пан Клончак. Он живет в одном доме со мной…
— Нет, того, что стоит рядом с ним, — прервал ее Глеб.
— Нет там больше никого. Только мой сосед, — ответила пани Кароль, и Глеб оглянулся.
Человека, что стоял у соседнего прилавка, уже не было, но, оглядев рынок, Глеб отыскал его глазами и снова указал на него Катажине.
— Как его зовут, я не знаю, но часто вижу его на рынке. Он и при немцах тут часто околачивался. Видимо, он приходит с какого-то хутора, что неподалеку. Но чтобы он что-то покупал или продавал — я ни разу не видела.
Глеб ничего не ответил и с минуту наблюдал за незнакомцем, который неторопливо обходил торговцев и при этом подчеркнуто рассеянно разглядывал людей на рынке. Людей же становилось все больше с каждой минутой. Дождь прекратился, выглянуло солнце, и народ спешил выйти по своим делам, пока погода снова не испортилась.
— Я прогуляюсь, а вы, пани Кароль, — наконец повернулся Шубин к торговке, — пока присмотритесь, понаблюдайте. Может, где увидите Сколова. А как увидите, то мне дайте знать.
— Как же я вам знать дам, если вы уйдете? — схватила Глеба за рукав Катажина. — Да и боюсь я одна оставаться. А ну как придет этот Сколов и убьет меня. Не уходите, пан… Не помню вашего имени. Не оставляйте меня одну.
— Я рядом буду, — ответил Глеб, похлопывая по руке пани Кароль. — Не переживайте, я за вами присмотрю. А вы, как его разглядите, то зонтик ваш, что вы сейчас сложили, раскройте. Я и пойму, в чем дело…
— Так если дождь пойдет, то я его и так открою, — умоляющим взглядом посмотрела она на Шубина. — А вдруг этот бес сегодня и вовсе не появится, что же, мне мокнуть, что ли?
— Появится, — заверил Шубин и, посмотрев на небо, добавил уже тише: — А тучки-то рассеиваются. Не прав я был насчет дождя.
— Что? — наклонилась к нему Кароль.
— Не будет, говорю, дождя.
Едва Глеб отошел от прилавка Кароль, как к нему подошел старшина Иванихин, которого Шубин поначалу и не узнал в гражданской одежде.
— Ты один, что ли? — поинтересовался Глеб, оглядываясь и стараясь не потерять из вида подозрительного поляка в пальто.
— Тарас Бык со мной. Вон он стоит возле торговки с семечками. — Иванихин кивком указал он Глебу на переодетого под городского поляка Тараса.
— Тогда вот что. Пойди к нему и скажи, чтобы присмотрел вон за тем типом в сером пальто. — Глеб показал старшине, за кем нужно было следить. — Только так, чтобы тот не догадался, что за ним кто-то наблюдает. Ты же выбери для себя удобное место, чтобы тебе виден был прилавок вон той красивой пани, — указал он на Кароль. — И не спускай с нее глаз. Замечай, кто к ней подходит, долго ли стоит возле нее, а главное — ее реакцию на этого человека. Понял? А если пани зонтик откроет, а дождя не будет, то сразу меня ищи на базаре и докладывай.
— Ага, ясно, — ответил Иванихин, и они с Шубиным разошлись.
Глеб начал прогуливаться вдоль торговых рядов и среди стоявших с лотками торговцев всякой всячиной. Не бесцельно, как могло показаться со стороны, а наблюдая за людьми и стараясь угадать, кто же из этой разномастной толпы городских и сельских жителей может быть связан с абвером.
Солнце начало припекать, и костюм на Шубине немного подсох. Теперь Глеб в нем выглядел более респектабельно, чем получасом ранее, и на него стали обращать внимание многие торговцы. Особенно те, кто прибыл из деревни или из хуторов. Они, принимая его за состоятельного горожанина, хватали за рукава и полу пиджака и предлагали купить у них товар. Едва отбившись от одного продавца, Шубин тут же попадал в поле зрения другого, и все начиналось заново.
«Нехорошо это, что я привлекаю к себе внимание, — с досадой думал Шубин. — Черт меня дернул напялить этот костюм. Нет чтобы попросить Юдиту достать из старухиного сундука одежду отца. Но теперь уже поздно что-то менять… Хотя — долго я тут так бездельно не прохожу. Всех шпионов своим видом распугаю».
Тут Глебу пришла в голову одна мысль, и он начал осматриваться вокруг и ходить по рынку уже с определенной для себя целью. Этой целью оказался худой старик-старьевщик. Тот самый, у которого Шубин и Астафьев пару дней назад спрашивали дорогу до рынка. На телеге у деда была навалена горой старая латаная одежда и обувь. Глеб подошел к нему и спросил:
— Скажи, старый человек, нет ли у тебя какой одежды для меня?
Старик удивленно посмотрел на него и ответил:
— Нет у меня одежды для пана. У меня только старая и латаная одежда и старая обувь.
— Вот и хорошо. Мне главное, чтобы размер подходящий был. А я бы тебе в обмен свой костюм отдал. Что ты на это скажешь?
Такое неожиданное предложение и вовсе смутило и даже испугало старика, который почувствовал в столь щедром, но необычном предложении пана подвох. Но какой именно, он не мог понять, а потому и страшился, что его обманут. Шубин уже не знал, как его уговаривать, но тут к ним подошел парнишка, который оказался внуком старьевщика, и, выслушав предложение Глеба, вызвался помочь ему в сделке. Они вместе подобрали Глебу одежду. Договорившись, как произвести обмен, парнишка ушел, прихватив с собой облюбованный Глебом поношенный костюм. Через несколько минут за парнишкой последовал и Шубин. Переодевшись в одной из тупиковых улочек и отдав подростку свой костюм, Глеб вернулся обратно на рынок. Чтобы Иванихин его смог узнать, когда это понадобится, он прошел мимо него и едва заметным кивком дал знать, что в его гардеробе произошли изменения. И снова для Шубина потекли бесконечные минуты ожидания…
Сколов появился на рынке уже ближе к полудню. И хотя на этот раз по каким-то не известным никому причинам он изменил свою внешность (сбрил бороду, оставив только усы), Катажина узнала его сразу, как только увидела. Узнала, как она позже объясняла на допросе, по его взгляду — холодному и безжалостному. Он не стал подходить к пани Кароль, а просто стоял в стороне и какое-то время смотрел на нее издалека пристальным взглядом. И такой взгляд нельзя было не почувствовать.
— Я так испугалась, когда увидела, что он на меня смотрит, — позже рассказывала торговка, — что перестала соображать.
Как бы там ни было, но зонтик она трясущимися руками развернула и, мало что соображая со страха, стала собирать с прилавка вещи, собираясь поспешно уйти.
Иванихин не сразу нашел в толпе Глеба, и, когда сообщил ему о поведении Кароль, Шубин чуть ли не бегом направился к ее прилавку. И вовремя. Пани уже хваталась за свою сумку с вещами, чтобы ретироваться.
— Давайте я вам помогу, — схватился за ручки сумки и Глеб. — Куда вы так спешите, пани?
Кароль ойкнула от неожиданности, снова не признав Глеба, но потом, придя в себя, быстро-быстро заговорила:
— Убьет меня кат, вот вам крест, убьет. Так смотрел, что у меня сердце остановилось…
— Не суетитесь, — остановил женщину Шубин. — Сейчас вы мне его покажете, а потом вас до дому проводят. Как он выглядит и во что одет?
Кароль описала Шубину Сколова, и Глеб, передав ее сумку Иванихину, наказал ему проводить Катажину домой и там стеречь ее и никуда не выпускать, пока за ней не придет он, Шубин.
— И двери никому не открывайте, — предупредил старшину Глеб и спешно стал пробираться сквозь толпу, выискивая взглядом человека, подходившего под описание Катажины.
Мимоходом он заметил в толпе Тараса Быка, который тоже активно двигался примерно в ту же сторону, что и Шубин.
«Значит, я иду в правильном направлении, — подумал Глеб. — Наверняка этот подозрительный тип в сером пальто и Сколов каким-то образом связаны между собой. Что ж, проверим».
Шубин оказался прав. Сначала он увидел поляка в сером пальто, а потом, чуть в стороне, и усатого мужчину средних лет, похожего по описанию Катажины на Сколова. Тот стоял возле саврасой лошаденки, запряженной в телегу, нагруженную дровами, и щелкал семечки, осматриваясь вокруг и никак не привлекая покупателей к своему товару, как это делали остальные торговцы. Не сразу, но человек в «сером пальто» подошел к усатому. Делая вид, что осматривает качество дров, он что-то стал говорить. Глеб со своего места хорошо видел, как открывается и закрывается рот говорящего.
— А я вас, товарищ капитан, и не узнал сразу, — сказал незаметно сзади подошедший к Шубину Тарас.
— Это хорошо, что не узнал, — не поворачивая головы в его сторону и продолжая наблюдать за усатым, ответил Шубин.
— Я так понимаю, что те, кто нас с вами интересуют, встретились, — тихо проговорил разведчик.
— Встретились, — так же тихо ответил Шубин.
— И что дальше?
— Дальше, Тарас, нам придется за ними немного проследить. Главное — чтобы они этого не заметили. Сможешь подойти к ним поближе, но с той стороны? Так, чтобы и их из виду не потерять, и меня тебе было видно?
— Это мы можем.
— Погоди, — остановил Тараса Глеб, почувствовав за спиной движение. — Как только я крикну «Облава!» и выстрелю в воздух, сразу беги к мужчине в «сером пальто» и хватай его. Я же возьму на себя второго. Только смотри, будь осторожен. Они могут быть вооружены и попытаются, скорее всего, улизнуть с площади на этой телеге. Но пока не подам сигнала, ничего не предпринимай.
Тарас ушел, и Глеб снова все свое внимание направил на Сколова и его собеседника, который теперь уже, усевшись рядом с бывшим переводчиком на телегу, щелкал семечки и рассматривал проходивших мимо него людей.
Так прошло еще полчаса. Глеб начал волноваться, не сорвалась ли у Першина операция с Ивановым. Очень уж долго не было от них никаких вестей. А ведь ему, Шубину, должны были сообщить, что старшина вывел к рации и пора начинать второй этап операции — проводить облаву на рынке и брать Сколова и других агентов абвера, которые на тот момент еще оставались в Опатуве.
Задумавшись, Глеб не сразу понял, что к нему кто-то обращается. И только когда его пару раз дернули за рукав, он обернулся и увидел рядом с собой мальчишку лет десяти.
— Пан, вам велели передать. Срочно.
Мальчик протянул Шубину записку и тут же быстро исчез в толпе.
— Ну, наконец-то, — облегченно вздохнул Глеб, прочитав написанное ему Першиным послание, и, сунув бумажку в карман брюк, вынул оттуда же пистолет. — Облава! — крикнул он и выстрелил вверх. Потом еще раз крикнул, чтобы до толпы окончательно дошел смысл его слов: — Советы облаву устроили! Бегите, люди!
И сам бросился вперед — в ту сторону, где усатый Сколов и его дружок в сером пальто спешно запрыгивали в бричку и, судя по всему, собирались удрать. Шубин кинулся наперерез лошади и, схватив ее под уздцы, попытался остановить. Испуганная кобылка шарахнулась и чуть не придавила телегой какую-то старую торговку. Та, взвизгнув, еще больше напугала и лошадь и толпу, которая живой разнобуро-серой массой металась из стороны в сторону. Из толпы, позади телеги, выскочил Тарас Бык и накинулся на мужчину в сером пальто, который, что-то крича Сколову, попытался соскочить с телеги. Тарас повалил поляка на землю, а Шубин, отпустив лошадь, кинулся к Петру Сколову.
Глеб успел вовремя схватить Сколова за руку, которую тот, сообразив, что Шубин пришел по его душу, уже сунул в карман. Раздался выстрел, и Сколов, бросив вожжи, которые все еще держал в одной руке, схватился за ногу.
— Товарищ капитан, вы там живы?! — услышал Глеб обеспокоенный крик Тараса.
Бык уже справился со своим противником и, связав его, закинул на телегу поверх дров и теперь пытался добраться до Шубина, но толпа теснила его и не давала пройти вперед.
— Жив! — ответил Глеб, стараясь перекричать многоголосье охваченной паникой толпы. — Этот дурак себе ногу прострелил. Так торопился меня прикончить, что выстрелил, прежде чем вынул пистолет из кармана, — пояснил он уже спокойно добравшемуся наконец до него разведчику. — Придержи лошадь, — попросил он Быка. — Надо связать этого красавца, а животина так напугана, что на месте не стоит.
Управившись с лошадью и закинув связанного Сколова к его подельнику, они и сами, запрыгнув на телегу, поехали прочь с площади, которая уже к тому моменту была практически пустой. На ней оставались только несколько стариков и две женщины с малыми детьми, которые были сбиты с ног толпой и едва не задавлены в панике. Проезжая мимо места, где он встречался с дедом-старьевщиком, Глеб успел заметить, как тот выползает из-под своей телеги и скрипучим голосом костерит по-польски всех недобрых людей, что чуть не задавили его, а заодно и Советы, которые так не вовремя решили начать облаву.
— Как корова языком слизала народ, — удивился Тарас, осматриваясь по сторонам.
— А ты думал, что все останутся на месте и будут ждать, когда придут люди с автоматами и начнут хватать всех подряд, загружать в грузовики и увозить неизвестно куда? — усмехнулся Шубин. — Народ за столько лет оккупации привык, что те, кого хватают автоматчики из гестапо или местные полицаи, уже не возвращаются на рынок ни на следующий день, ни вообще никогда. Правильно я говорю, Сколов? — обернулся он к арестованным. — Чего молчишь?
— Мне нечего сказать, вот и молчу, — усмехнувшись и зло зыркнув на Шубина, ответил предатель по-русски.
— Как твоего дружка зовут, не скажешь? — поинтересовался Глеб.
— Да пошел ты… — выругался Сколов.
— Как хочешь, — не стал настаивать Шубин.
— Не забыл еще, гад, на каком языке тебя мать учила говорить? — обернулся сидевший за возницу Тарас. — Отрезать бы тебе твой поганый язык, чтобы и мать старуху и Родину не позорил.
— Могу и на польский или на немецкий перейти, если не нравится, — огрызнулся Сколов.
— Молчи уже. Успеешь еще наговориться, когда начнут вопросы задавать, — ответил Шубин. — И по-русски, и по-польски, и по-немецки. Останови лошадь, Тарас, — попросил он Быка, когда они доехали до дома, где проживала пани Кароль. — Заберем с собой еще одну дамочку и старшину Иванихина, а потом дальше двинем. Присмотри за ними, я скоро вернусь.