Мэттью Тальбот выглядел именно таким, каким его запомнила Шарлотта, и в то же время поразительно непохожим на себя. Она считала его скромным, добродушным человеком, который никогда не противился вмешательству сестры своего друга в их мальчишескую компанию на время школьных каникул. Шарлотта, несмотря на годы, проведенные в обществе Мэттью, почти ничего не узнала о нем, за исключением его необычной привычки сливаться с пейзажем и детства, проведенного в отдаленном шотландском поместье его отца.

И хотя Шарлотту бесконечно обучали искусству беседы ее няня, гувернантка и мать, она не сумела вырвать Мэттью из его несокрушимой крепости молчания. Впрочем, честно говоря, девушка и не прилагала к этому особых усилий. Ее всегда переполняла радость от возвращения брата домой, и она искренне наслаждалась тем, что не приходилось делить их разговоры с посторонним человеком.

Казалось, в этот момент Мэттью изо всех сил старался сложиться пополам и раствориться в обивке дивана. Ему не раз удавалось проделать такой трюк, невзирая на его огромный рост. Но сейчас Шарлотта не намеревалась позволить ему исчезнуть на заднем плане.

Она нуждалась в нем. Отчаянно.

Тайная комната в «Черной овце» открылась две недели назад, а Шарлотте так и не посчастливилось выведать хоть какую-то мерзкую правду о виконте Хоули, отчего страх перед предстоящей помолвкой крепчал с каждым днем. Более разношерстные клиенты пока не отваживались заглянуть в «женское логово», как они прозвали новую комнату. О гнусных уголках Лондона Шарлотта имела не больше сведений, чем раньше.

Девушка, не располагая другими средствами, попробовала добыть сплетни о лорде Хоули через аристократок, разузнавших о «Черной овце» благодаря распространившимся шепоткам. Шарлотта верила, что в кофейне дамы, проникнувшись непринужденной атмосферой, которой были лишены гостиные их родителей или мужей, разговорятся. Она не прогадала, но и ничего полезного из слухов не извлекла. Единственное заслуживающее внимания упоминание касалось леди Гринвейл, которой вторая жена Хоули приходилась сестрой-близнецом. После ее трагической смерти графиня Гринвейл начала негласно пропагандировать радикальные идеи относительно расторжения брака. Шарлотте страстно хотелось пообщаться с этой женщиной в «Черной овце», где им представился бы шанс побеседовать без лишних церемоний, но она не могла просто послать ей письменное приглашение. Вместо этого девушка поручила знакомым графини сообщить ей об их подпольном заведении.

Однако леди Гринвейл еще не посещала «Черную овцу», и даже если это произойдет, то нет никакой гарантии, что женщина предоставит важные сведения. Поэтому сейчас Шарлотте было проще всего выяснить о преступлениях виконта Хоули через его младшего брата.

Александр, к великому ее сожалению, наотрез отказывался допрашивать Мэттью от лица Шарлотты. Он настаивал на том, что будь у его лучшего друга доказательства, то добропорядочный врач заявил бы о свершенных Хоули преступлениях. Александр четко дал понять, что не желает, чтобы Шарлотта занималась расследованием злодеяний Хоули. Он пообещал, что сам будет вести дело, и уклонился от раскрытия Шарлотте каких-либо подробностей.

Но ей порядком надоело, что окружающие распоряжаются ее судьбой, и она не собиралась безропотно ждать. С каждой минувшей секундой приближалось возвращение герцога Лэнсберри и неизбежное заключение помолвки. Не исключено, что Мэттью подметил нечто, показавшееся ему незначительным… или, возможно, добрый доктор не был столь добропорядочен, как полагал Александр. В конце концов, Хоули приходился Мэттью родным братом, пусть и виконт, по мнению Александра, обладал чудовищным характером. Зачастую люди руководствуются нелогичным и неистребимым инстинктом защищать членов семьи.

Улучив момент, когда Александр отошел принести им кофе, Шарлотта вознамерилась пустить в ход весь свой талант и расспросить сдержанного Мэттью, который в попытках сделаться невидимым потерпел сокрушительное поражение. Шарлотта обнаружила, что хорошо понимает Мэттью, хотя обосновать мелькнувшие вдруг догадки она была не в силах. Стоило ему усесться в кресло, как ее охватило странное, колючее тепло. До сегодняшнего дня она не допускала мысли, что весьма приятный Мэттью может оказаться тем человеком, из-за которого на ее щеках вдруг вспыхивает стыдливый румянец. И все же головокружительное предвкушение овладело ею, оттеснив тягостное ощущение обреченности.

– Путешествие пошло вам на пользу, – прервала молчание Шарлотта, стремясь определить все изменения, произошедшие с Мэттью за минувшие годы.

Неожиданно широкие плечи Мэттью вздрогнули, а серые глаза расширились, стоило ему повернуться и в упор посмотреть на девушку.

– Правда?

Воспользовавшись случаем внимательно рассмотреть не только профиль молодого человека, Шарлотта постучала пальцем по подбородку. Прежде бледная кожа Мэттью теперь приобрела золотистый оттенок. Его цвет лица навевал воспоминания о ленивых днях в садах Фалькондейл-Холле, когда весенняя прохлада уступала место настоящему летнему теплу.

– Вы много времени проводили на свежем воздухе? – спросила Шарлотта.

– Да. Довольно много. – Мэттью заметно сглотнул, и Шарлотта проследила за движениями сухожилий на его шее. Он утратил бандитский вид. В местах, где раньше выпирали кости и суставы, проступили мышцы, а конечности перестали казаться слишком длинными по отношению к остальному телу. Однако его фигура не сводилась к физической силе. Напротив, в облике чувствовалась утонченная твердость, заставлявшая Шарлотту с любопытством, граничащим со стыдом, гадать, что же скрывается под слоями пиджака, жилетки и рубашки.

– Доктор Мэттью Тальбот!

Повернувшись, Шарлотта увидала Софи, на плече которой устроился Пэн. Попугай изогнул лаймово-зеленое тело так, чтобы с идеальной позиции уставиться на Шарлотту немигающим красновато-карим глазом.

На лице Софии расцвела искренняя улыбка. И хотя девушка радушно принимала всех гостей, но Шарлотта уловила промелькнувшую нотку тепла в ее взоре.

– Мисс Уик. Как и всегда, рад снова встретиться с вами. – Мэттью поднялся и вскинул подбородок в знак приветствия. От Шарлотты не ускользнуло, что его движение получилось быстрым и расчетливым. Он по-прежнему выглядел скованным, но она была готова поклясться, что мышцы молодого человека чуть-чуть расслабились. Для мужчины, постоянно державшего себя в узде, как Мэттью, такое поведение говорило о многом, но Шарлотта затруднялась однозначно предположить, была ли эта дружеская привязанность или за ней таилось нечто большее.

– Как чудесно вновь увидеть вас. Мы с Ханной как раз упомянули на днях, что ваш корабль скоро должен прибыть в Англию.

Левый уголок рта Мэттью слегка приподнялся, что для него было равносильно широкой улыбке.

– Ваша кузина сердечно поприветствовала нас, едва мы с Александром переступили порог. Я скучал по «Черной овце». Приятно снова оказаться в кругу друзей.

Друзей. Он произнес это слово непринужденно – настолько непринужденно, насколько это представлялось возможным для Мэттью. В нем не ощущалось ни напряжения, ни скрытого смысла, отчего Шарлотта испытала невероятное облегчение. Отсутствие у Мэттью романтических перипетий лишь упрощали планы Шарлотты… однако, как ни странно, ее эмоциональный отклик оказался куда глубже.

– Вы привезли Пэну друга? – спросила София.

Услышав свое имя, попугай распушил перья на груди. Не издавая ни звука, он принялся зловеще распрямлять и втягивать шею в знак обиды на предположение, что ему нужен компаньон. Во время устроенного им зрелища он не сводил глаз с Шарлотты, словно обвиняя ее лично в нанесенном ему оскорблении.

– Я находился в северной части Америки, а не в южной, поэтому не наткнулся на другого попугая, – ответил Мэттью. Всего одно предложение вынудило Пэна замереть, и птица возобновила попытки подражать чучелу.

– Я надеялась, что вы встретите моряка, который согласится продать своего питомца, – вздохнула София. – Пэн постоянно, как мне кажется, хандрит. Вторая птица взбодрила бы его.

Девушка протянула руку и почесала Пэна по груди. Однако ей удалось провести пальцами всего пару раз, прежде чем Пэн предостерегающе щелкнул клювом. София поспешно ретировалась, а в глазу попугая сверкнуло самодовольное удовлетворение, пока тот продолжал таращиться на Шарлотту.

Всячески избегая взгляда зловредного мешка с перьями, Шарлотта сосредоточилась на шумевшем вокруг нее разговоре. Кузины Уик, безусловно, поддерживала связи с пиратами, а Мэттью только что вернулся из длительного морского путешествия. Может ли он быть замешан в гнусных делишках старшего брата? И вовлечены ли мародеры с дальних морей в эти сделки? Сердце Шарлотты пустилось в галоп.

– Значит, вы совершили множество путешествий, доктор Тальбот? – поинтересовалась Шарлотта, заставляя голос звучать бесстрастно, вопреки захлестнувшему ее предвкушению.

– Верно. – Мэттью снова вздернул подбородок. Его легкий шотландский говор свидетельствовал как о проведенном детстве в нагорье, так и об учебе в Эдинбургском университете.

– Доктор Тальбот, да вы настоящий авантюрист. – София легонько толкнула Мэттью в плечо, но жест был явно дружеским, без намека на флирт. И все же на щеках Мэттью проступил красный румянец, заметный даже под загорелой кожей. Движение высвободило прядь темно-каштановых волос, которые он ранее заправил за ухо.

Небрежные пряди и раскрасневшаяся шея, по цвету теперь неотличимая от красного боярышника, должны были придать ему глупый вид. Но все вышло иначе. Вместо этого он выглядел… необычайно соблазнительным. Шарлотту безумно манило пригладить заблудшие локоны… или растрепать зачесанные назад волосы и запустить пальцы в его шелковистую, немодно короткую шевелюру. Потом она бы выяснила, насколько далеко распространилась краснота, сначала расстегнув его фрак, а затем пуговицы…

– Я бы не назвал себя искателем приключений. Мне довелось повидать лишь несколько уголков мира. Вот и все, – произнес Мэттью, поправляя волосы.

– И все же вам посчастливилось увидеть больше, чем обычным людям, – заметила София и уселась в кресло напротив дивана, очевидно, теперь заинтересовавшись беседой. Наняв дополнительных работников, Ханна и София могли позволить себе присоединиться к захватившей их оживленной дискуссии.

Мэттью тоже сел на место, но София вдруг обратилась к Шарлотте.

– Я никогда не встречала такого скромного человека, как доктор Тальбот. В основном джентльмены – жуткие хвастуны, но этот мужчина – их противоположность.

Шарлотта помнила эту черту, но впервые задумалась, откуда она могла взяться. Наверняка смирение изначально составляло неотъемлемую часть Мэттью. Или, что вполне вероятно, его прошлое породило в нем замкнутость и привычку держаться в тени. Но вдруг у него имелись куда более зловещие причины не привлекать к себе лишнего внимания – скорее выработанная с годами уловка, чем особенность поведения?

Внезапно зародившееся в Шарлотте влечение сменилось подозрением. Но времени на распутывание противоречивых чувств уже не оставалось. Необходимо было нащупать любую зацепку, какая бы маловероятная она ни казалось, и для этого придется прибегнуть к всевозможным средствам.

– Чем вызваны ваши поездки за пределы наших туманных берегов? – Шарлотта слегка наклонилась в сторону Мэттью. Этот маневр великолепно зарекомендовал себя, когда требовалось раскрепостить гостей салона или ненавязчиво польстить интеллектуалам, нуждавшимся в ублажении своего самолюбия. А еще он вытягивал секреты. Интимность – надуманная или искренняя – всегда действовала безотказно. Сердце ее бешено забилось, но она не понимала, вызвана ли эта реакция опасностью, или ее близостью с Мэттью, или и тем и другим.

– Мой покровитель – причина моих путешествий, – пояснил Мэттью, быстро потянувшись за чашкой кофе, которую принесла ему София. – Мистер Тэвиш Стюарт.

Шарлотта вращалась в двух светских кругах – в высшем обществе и среди светил литературного сообщества. Однако даже до нее доходили слухи о мистере Тэвише Стюарте, загадочном шотландце, сколотившем состояние на морских перевозках. Друзья ее матери, как правило, не порочили свою репутацию пересудами о тех, чье финансовое благополучие проистекало из торговли, независимо от того, насколько велико или впечатляюще было состояние. Но мистер Стюарт предоставлял болтливым языкам такое сладостное искушение, от которого немыслимо было устоять. О его прошлом не удавалось узнать ни единой душе, невзирая на все имеющиеся связи. Он словно предстал перед ними, как легендарная Афина, полностью возникшая из морской пены.

– Правда? – Шарлотта придвинулась к Мэттью, подметив, что их непосредственная близость тревожит его сильнее, чем ее. – И как вы познакомились с мистером Стюартом?

– В Эдинбурге. В те времена, когда я был студентом. Он прочел одну из статей, написанных мной для «Общества друзей фауны», а затем посетил мою лекцию, посвященную дикой кошке. Его впечатлили мои старания выследить и зарисовать неуловимое животное, а не полагаться на бесчисленные мифы. Он пригласил меня на должность хирурга на флагманском корабле своего флота и предоставил возможность изучать дикую природу в портах захода.

В голове Шарлотты всплыли смутные воспоминания о том, как Александр рассказывал ей о работе Мэттью хирургом на мореходном судне, но она предполагала, что молодой человек служил в Королевском флоте.

– На торговых судах принято нанимать врача? – поинтересовалась Шарлотта, заставляя крутиться шестеренки в мозгу и стараясь упорядочить новую информацию.

– В торговой практике мистера Стюарта нет ничего необычного, – вклинилась в разговор София.

– В каком смысле? – спросила Шарлотта, изо всех сил стремясь сохранить непринужденность в голосе, несмотря на пробежавший по позвоночнику озноб. В ее сознании пронеслись нечеткие образы пиратов, заносящих над головой абордажные сабли, контрабандистов, незаметно проскользнувших в морской грот, каперов, налетевших на иностранное судно. Только что замаячил первый намек на преступную деятельность, и ее как глупого щенка тянуло ухватиться за него. Но любая вспышка нетерпения могла спугнуть добычу.

– В самом лучшем, – загадочно ответила София. Шарлотта давно уяснила, что из кузин Уик сложно вытащить какую-либо информацию, пусть и ничтожную.

– Что значит «в самом лучшем»? – весело полюбопытствовал Александр, вновь присоединившись к их маленькой компании и держа в свободной руке чашку с кофе.

– Мы ведем речь о манере мистера Стюарта вести свои дела, – пояснила София.

– Какое конкретное дело вы имеете в виду? – уточнил Александр.

– Так у него несколько предприятий? – задала вопрос Шарлотта, заинтригованная еще больше.

– Он также владеет типографией. Это скорее развлечение, чем серьезное занятие, – поспешно вмешался Мэттью. Шарлотта резко повернулась в его сторону, поскольку этот мужчина крайне редко добровольно высказывал мнение в обыденной болтовне. На его лице читалась… суровость, словно он сделал Софии какое-то предупреждение. Но в чем? Зародившиеся подозрения у Шарлотты лишь окрепли.

– Забава, которая ежегодно приносит ему солидный доход, – фыркнул Александр и отпил глоток кофе. Поставив чашку на низкий столик перед собой, он улыбнулся Софии. – Повторюсь, вы с кузиной – настоящие гении в приготовлении этих необычных кофейных напитков. Никогда не подозревал, что кофе может иметь такой божественный вкус. Я бы пил его и без бодрящего эффекта.

– Благодарю, – произнесла София, засияв от гордости.

Шарлотта, напротив, совсем не обрадовалась такому нелепому завершению разговора на волнующую ее тему. Как правило, ей нравилось, что активный ум брата с легкостью переключался с одного предмета на другой, но сейчас девушка не желала отклоняться от намеченного пути.

– Почему это дело столь прибыльно для мистера Стюарта? – удивилась Шарлотта.

– Он прославился благодаря созданию детальных гравюр с изображением дикой природы, – сообщила София. – Они пользуются бешеным спросом в кругу среднего класса, свидетельствующим об изысканном вкусе владельца.

– И об их богатстве, учитывая высокую цену, которую запрашивает мистер Стюарт. Гравюры нелегко подделать, – добавил Александр.

– В типографии издаются важные медицинские и натуралистические тексты, предназначенные для университетов, – заметил Мэттью тихим голосом, совсем не походившим на радостный тон Александра.

– И они покупаются горожанами, которые жаждут обладать личными библиотеками, провозглашающими их образованными членами общества. – София, явно не впечатленная поверхностными атрибутами просвещения, понимающе подмигнула.

– Эти книги бесценны для университетов, и мистер Стюарт не взимает за них непомерную плату, – возразил Мэттью все тем же низким голосом, в котором слышалась поразительная непреклонность. Восприятие Шарлотты обострилось, и девушка начала приглядываться к нему с новым рвением. Совершенно очевидно, что Мэттью был не из робкого десятка, а его спокойная манера поведения намеренно сбивала с толку.

Эта непредвиденная трудность очаровала ее… правда, в силу причин, выходивших за рамки ее расследования. Уже дважды за истекший час Шарлотта поймала себя на мысли, что ей хотелось содрать с Мэттью все слои, но на этот раз не только материальные, но и метафизические. Его таинственная личность напомнила ей простой на первый взгляд буколический роман, который в действительности пестрил скрытыми смыслами и внутренним противоречием.

– Мой дорогой друг не похвастался вам, что многие рисунки и большая часть текста вышли из-под пера самого Мэттью. – Александр отхлебнул из чашки кофе, осушил ее и поставил на стол. – Восхитительно. Думаю, я выпью еще.

– Мы теперь берем отдельную плату за эти напитки, – напомнила ему София.

Поднявшись, Александр с сожалением вздохнул и похлопал себя по карману.

– Мой кошелек очень хорошо осведомлен. Грабеж средь бела дня, скажу я вам.

София рассмеялась, встав с кресла.

– Вам нужно пообщаться с одним из наших клиентов – настоящим разбойником. И вы сразу обнаружите между нами разницу.

– Получается, ты не шутила в своем недавнем разговоре с Ханной. У вас и в самом деле имеются покровители из числа разбойников? – Охватившее Шарлотту волнение вынудило девушку выпрямиться. К счастью, эта потенциальная ниточка к раскрытию злодеяний Хоули не была обременена сложностями, порожденными ее странной реакцией на Мэттью.

В ответ София наградила ее лишь таинственной улыбкой, и Шарлотта снова опустилась на диван. Невозможно было определить, говорит ли хозяйка кофейни всерьез или просто подтрунивает.

– Не вижу разницы между разбойником и вами, мисс Уик, – отшутился Александр. – Кофе – это чудесное тонизирующее средство, источник моей жизненной силы. И угрожать лишить меня его бодрящего эффекта – все равно что направить пистолет на мою бедную, обнаженную грудь.

– Вы вечно драматизируете, лорд Хитфорд. – София раздраженно покачала головой и последовала за мужчиной, вознамерившегося во что бы то ни стало достать кофе.

– Ваши слова ранили меня в самое сердце, – поддразнил Александр, когда они оба растворились в толпе, оставив Шарлотту и Мэттью вдвоем на диване.

Мэттью, неотрывно следивший за удаляющимися друзьями, заметно напрягся, в отличие от Шарлотты, которая обрадовалась случаю вернуть их прежнюю близость. Откинувшись на мягкие подушки, Шарлотта одарила Мэттью одной из своих самых теплых и благосклонных улыбок.

Он недоуменно моргнул. Дважды.

Наконец-то настало подходящее время скинуть защитный покров с доктора Мэттью Тальбота.