Лейси

Его глубокий голос и ирландский акцент обжигают мне затылок, согревая тело изнутри и снаружи. Глаза Мэйв чуть не вылезают из орбит, когда она смотрит через мое плечо. Я уже знаю, кто это, и, несмотря на то, что Кайан солгал мне о здоровье отца, его присутствие успокаивает мои нервы, как когда мой разум проясняется перед выходом на сцену.

Когда я оборачиваюсь, Кайан стоит там в полностью черном смокинге с протянутой рукой, ожидая меня. Единственная яркая деталь на нем — красный шелковый галстук и маска красного дьявола. Это та же самая, что он носил в «Руж», вызывая у меня восхитительное дежавю, и мое сердце трепещет при воспоминании об этом.

— О да, она приглашена на танец, правда, Лейси? Ты же не можешь быть грубой и сказать «нет», правда, Мэйв?

Рокси гребаная святая. Она без особых усилий загнала Мэйв в угол с помощью формальностей. Какая женщина Гвардии скажет «нет» мужчине?

— Я была бы рада, — чопорно отвечаю я, прежде чем позволить ему взять меня за руку и повести на танцпол.

Предыдущая песня замедляется и переходит в страстную кавер-версию Fire On Fire — Sam Smith. Я сразу узнаю ее, когда солист начинает напевать в микрофон. Струны воспроизводят мелодию, когда Кайан кладет руку мне на поясницу поверх перекрещивающихся лент. Кончики его пальцев проникают под один из них, касаясь моей обнаженной кожи и заставляя меня дрожать. Когда я кладу одну руку в перчатке ему на плечо, а другой держу его поднятую руку, мое сердце колотится в груди от одержимости в его взгляде.

Как только песня начинает литься, мы переходим на шаг и начинаем наш вальс. Обычно я бы отодвинулась от него под небольшим углом, но мои мышцы нижней части левой спины не только запротестовали бы, если бы я попыталась, но я также не хочу увеличивать какое-либо расстояние между нами. Я следую его примеру, позволяя его телу прижиматься к моему, чтобы направлять мои шаги назад, влево, вперед и вправо.

Он выводит нас длинными, элегантными, плавными шагами на середину зала. Другие танцоры скрывают нас от остальной части вечеринки, и как бы сильно я ни жаждала остаться с ним наедине, вопросы о моем отце все еще горят в моей голове, и я больше не могу сдерживать свои обвинения. Мои глаза сужаются, когда я готовлюсь к очередному предательству от того, кто мне дорог.

— Ты солгал мне, Кайан.

Он отшатывается, как будто я дала ему пощечину.

— Солгал? О чем?

— Монро сказал мне, что на моего отца напали. И что ему может грозить смертная казнь, если его признают виновным. — Как только слова слетают с моих губ, понимание смягчает черты лица Киана, и мое сердце сжимается. — Значит, либо ты никогда не навещал моего отца, либо солгал, когда сказал мне, что с ним все в порядке...

— С ним сейчас все в порядке, и он просил меня передать тебе, что с ним все в порядке. Он не хотел, чтобы его дочь беспокоилась. Как только мы выясним, как освободить твоего отца, все остальное не будет иметь значения.

Я усмехаюсь.

— У него хватает наглости говорить мне, чтобы я не беспокоилась о нем, и в то же время заставлять меня выходить замуж за монстра.

Разочарованный вздох Кайана касается моего лба.

— Я согласен, но твой отец умолял меня сохранить его тайну. Я не хотел, но надеялся, что мне не придется хранить это долго. Мой план состоял в том, чтобы рассказать тебе, как только все уладится и ты оставишь Монро... Подожди... — Брови Кайана хмурятся над маской. — Твой отец рассказал ему о нас?

Мои глаза расширяются, и я качаю головой.

— Я так не думаю. Если бы он это сделал, я сильно сомневаюсь, что была бы сейчас жива, не говоря уже о танцах перед свадьбой, которая никогда не состоится.

— Хорошо. Значит, он все еще верит, что я найду ответы.

— Что ты имеешь в виду?

Он снова встречается со мной взглядом.

— Если бы твой отец не доверял мне, он мог бы использовать эту информацию, чтобы договориться с Монро. Но он этого не сделал, а это значит, что он доверяет мне освободить вас обоих.

— Должен ли он тебе доверять? Ты что-нибудь нашел?

— Я работал со своими контактами, чтобы найти ответы. Я пытался сообщить тебе новости с помощью СМС, но Монро сказал мне, что твой мобильный у него.

— Монро рассказал тебе? Когда, черт возьми, ты его видел?

— Этим утром. Эта чертовщина произошла в казино моей семьи. Я спустился вниз, пока мои люди работали над тем, чтобы выяснить, как попасть в его апартаменты, и занимал его, пока они не прислали мне сообщение. Одна вещь, которую я узнал от самого Монро, — это то, что несколько семей были против нашего брака.

— Несколько семей?

Киан кивает, и его лицо темнеет, маска делает его более смертоносным, чем обычно.

— Я думаю, он протрезвел, поэтому я не смог многого из него вытянуть. Но он сделал ехидное замечание, что семьи никогда бы не позволили случиться нашему браку, потому что мы были бы слишком сильны против всех. Они хотели наказать твоего отца за превышение полномочий. Это больше, чем несколько человек, обвиняющих его в преступлениях, которые они совершили. Я боюсь, что это заговор всей Гвардии. — Его глаза обегают комнату, прежде чем он шепчет еще тише. — И мы понятия не имеем, кто против нас.

Песня набирает обороты, и я слегка повышаю голос.

— Господи, что мы будем делать?

— Прямо сейчас у меня есть план, который приводится в действие.

Он разворачивает меня к себе, и воздух со свистом выходит из моих легких, когда я напрягаю мышцы, которыми Барон злоупотреблял вчера в лимузине. Я, запинаясь, отступаю к нему, пытаясь развернуться, но он осторожно тянет меня и удерживает перед собой, прижимая спиной к своей груди.

— Господи, Лейси, ты в порядке? Этот ублюдок причинил тебе боль? — он обнимает меня, обхватывая мое обнаженное плечо одной рукой, в то время как другой прижимает мои бедра к своим, используя свое большое тело, чтобы обнять меня и утешить.

— Тсс, Тсс, — шепчу я ему и закрываю глаза, пытаясь заглушить боль. Он забыл поддерживать видимость нашего танца, поэтому я шагаю из стороны в сторону, чтобы заставить его раскачиваться вместе со мной. Медленное дыхание через нос помогает мне сосредоточиться, прежде чем я снова заговорю. — Я в порядке, правда. Переезд потряс меня, вот и все.

Я хочу погрузиться в него, отдаться его теплу. Кончики его пальцев, лежащие на нижней части моего живота, находятся в опасной близости от вершины моих бедер. Другая его рука скользит по моему бицепсу в защитной ласке, и я со стоном прижимаюсь к нему.

— Черт, tine, — шепчут его губы у моего виска. — Ты не можешь так звучать прямо сейчас. Я и так едва сопротивляюсь искушению.

Я резко открываю глаза, чтобы посмотреть, не шпионит ли кто за нами, но танцпол переполнен, и они, кажется, не замечают никого, кроме своих партнеров. К счастью, мы — тени в тусклом свете, но все еще играем с огнем.

— Нам следует быть осторожнее, — шепчу я, прежде чем сделать глубокий вдох и повернуться в объятиях Кайана

Это движение должно было показать, что со мной все в порядке, но как только мы меняем положение рук, чтобы продолжить наш вальс, все, что я могу изобразить, — это хрупкую, пластичную улыбку. Наплыв песни предупреждает меня, что его прикосновения почти прекратились, тревога давит мне на грудь, как наковальня, и становится трудно дышать. Я быстро моргаю, чтобы не дать опасным слезам скатиться по моим щекам, и отворачиваю голову, чтобы никто этого не увидел.

— Черт возьми, — выругался Кайан надо мной, прежде чем прошептать в мои волосы. — Ты не в порядке. Следуй за мной, когда песня закончится.

Я быстро киваю и едва сдерживаю всхлип. Его дымно-сладкий аромат амбры наполняет мои ноздри, успокаивая меня, пока последние такты песни не разносятся по толпе. Все хлопают, и я возвращаюсь к старым привычкам, делая модифицированный реверанс, который не требует от меня усилий наклоняться слишком низко.

Кайан кланяется и целует мне руку, его глаза наполняются эмоциями, когда его теплое дыхание ласкает мою кожу.

— Очень приятно, мисс О'Ши.

От того, как чувственно он произносит имя О'Ши, у меня переворачивается живот.

Всего несколько недель назад я боролась с тем, чтобы он не произносил «Маккеннон», но теперь я жажду снова услышать свое новое имя с его глубоким голосом и акцентом. Я прикусываю губу, чтобы удержаться от улыбки при этой мысли, и его глаза темнеют, когда он переводит взгляд на мой рот. Он чертыхается, и я быстро ухожу с танцпола, прежде чем он успевает даже встать, чтобы убедиться, что мы снова не потеряемся друг в друге.

Я пытаюсь собраться с мыслями, пока иду к группе знаменитостей и политиков из списка D, окружающих Барона, но я также поворачиваюсь таким образом, чтобы Кайан оставался на периферии моего внимания.

Мэйв стоит рядом со своим братом, и ее суровый взгляд устремлен на меня. Ее глаза прищуриваются, когда я смотрю на нее, но что-то возвращает ее к разговору, и ее лицо смягчается перед потенциальной аудиторией, готовая заговорить, когда ее попросят. У меня нет никаких сомнений в том, что она еще даже не успела вставить ни слова.

Несколько женщин действительно находят время поздравить меня по пути, хотя я не уверена, насколько они искренни. Каждая женщина здесь знает, что подписание свидетельства о браке с Бароном может означать подписание моего собственного смертного приговора. Я вежливо благодарю их, мысленно отслеживая тех, кто скорее злобно ликует, чем мрачен.

Моя мама покидает группу прежде, чем я подхожу к ней, на ее лице все еще застыла фальшивая улыбка, даже когда она хватает меня за руку, чтобы грубо увести в угол комнаты. Когда мы оказываемся вдали от подслушивающих ушей, она оборачивается ко мне, страх и гнев искажают ее лицо.

— Лейси, что ты с ним делала? — шипит она.

Я удивлена количеству эмоций в ее голосе. Она не из тех, кто показывает это даже в частной компании, не говоря уже о том, чтобы сидеть в углу бального зала, где толпятся сотни гвардейцев и представителей высшего общества.

— О чем ты говоришь?

— Ты прекрасно знаешь, о чем я говорю. Кайан Маккеннон. Мэйв сказала мне, что он повел тебя на танцпол. Тебе повезло, что Монро не видел, как ты пошла с ним, иначе с ним случился бы припадок. Я не смогла найти тебя там, чтобы остановить, не привлекая внимания к твоей глупости. О чем ты думала, танцуя с ним? И почему он здесь? Его даже не пригласили!

— О-он пригласил меня, и ты сказала мне танцевать с другими мужчинами...

— Только не Кайан Маккеннон! Никогда не Маккеннон. Они наши враги. Их семья умирает от желания быть главной. Ты это знаешь!

У меня вертится на кончике языка спросить ее, знает ли она, почему мы их ненавидим, но если она не знает, я не буду тем, кто расскажет ей об этом. Особенно когда она уже разозлилась на меня.

— Это был просто танец, мама.

Она качает головой.

— Это не имеет значения. Такое глупое поведение в ночь перед свадьбой может плохо закончиться. Я всего лишь пытаюсь защитить тебя.

— Нет, ты всего лишь пытаешься контролировать меня, и ты делала это всю мою жизнь, — мой голос звучит сердитым шепотом, и я не могу вернуть его обратно, продолжая. — Я Красная Камелия, принцесса Гвардии, но все, на что я гожусь, это повышать статус мужчины, лежа на спине.

— Лейси, ты не можешь так говорить, и тебя также не должны видеть с Кайаном Маккенноном. Это только распускает слухи.

— Было бы так плохо, если бы я вместо этого была с Кайаном?

Она усмехается.

— Для тебя? Нет. Не сразу. Но как только эти щенячьи влюбленные глаза затуманятся и ты увидишь его таким, какой он есть, таким же безжалостным ублюдком, как его отец и все остальные, ты оглянешься вокруг и поймешь, что у тебя никого не осталось, потому что из-за твоих действий твой отец погиб в тюрьме.

Мои глаза расширяются, а грудь сжимается.

— Мам... это было бы не по моей...

— Будь осторожна. Это все, что я хочу сказать. Что бы вы ни делали с Кайаном. Покончи с этим. Ты же не хочешь жертвовать жизнью своего отца только для того, чтобы с тобой обращались как со шлюхой. Как только твоя красота увянет, тебя заменят на более новую, красивую модель. Если ты хочешь разрушить свою жизнь, прекрасно. Теперь ты взрослая, и я не могу тебя остановить. Но не подводи своего отца и меня вместе с собой. А теперь улыбнись и притворись, что ты потенциально не стоила жизни своему отцу.

Она ошеломленно тащит меня обратно к группе. Ее предупреждения звучат в моей голове, заглушая все остальные разговоры, пока Барон не кричит в мою сторону.

— А, вот и мой танцующий цветок. — Он протягивает мне руку, и я машинально вкладываю свою в его, позволяя ему притянуть меня к себе.

Многие мужчины в группе носят маскарадные маски. Дьяволы, шуты и различные другие существа смотрят на меня с отвратительными, знающими ухмылками. Я не знаю, что Монро говорил обо мне, но я сильно сомневаюсь, что моя мать должна была это слышать.

Его козлиная бородка задевает раковину моего уха. Мои мышцы напрягаются, и я пытаюсь не отшатнуться, когда он шепчет.

— Ни слова. Я скорее забуду тебя, чем услышу. Ты понимаешь?

Я прикусываю язык, чтобы удержаться от ответа, и встаю позади него и его сестры.

— Итак, о чем я говорил?

Я на тысячу процентов уверена, что он не забыл ни слова из того, что сказал, но человек в маске шута напоминает ему, как будто он ждет печенье за то, что запомнил, и Барон возвращается к своей истории.

Я потеряла след Кайана, и яма беспокойства гложет мой желудок, пока я не замечаю Рокси. Она теребит волосы, пытаясь пофлиртовать с барменом, но тут же ловит мой взгляд. Бармен протягивает ей напиток, и она выпивает его одним глотком, прежде чем подойти ко мне, замедляя шаг только для того, чтобы смешаться с группой. Добравшись до меня, она шепчет достаточно тихо, чтобы никто другой не услышал.

— Я видела, как сама-знаешь-кто направился в коридор. Может, мне нужно немного отвлечься? Как в старые добрые времена? С этими людьми гораздо проще, чем с твоими телохранителями.

Мне хочется смеяться, но я на грани слез после разговора с мамой. Дополнительное бремя, которое ложится на мои плечи жизнью моего отца, заставляет меня сгибаться под этим давлением.

Оглядевшись, я быстро нахожу коридор, о котором она говорит. Я снова поворачиваюсь к группе и анализирую их позы и лица. Моя мама и Мэйв в восторге от того, чем сейчас хвастается Барон, и я снова невидима рядом со своим будущим мужем. Это идеально.

Я едва заметно киваю ей.

Она подмигивает мне в ответ и одними губами произносит:

— Шоу начинается.