В летописях род Романовых иногда называли «кошкиным» — не из-за любви к мурлыкам, а по прозвищу боярина Федора Андреевича Кошки[542], сына Андрея Кобылы. К его советам прислушивался Дмитрий Донской[543], и Романовы не стеснялись своего «кошачьего» корня.
Кот великого князя Московского. Гравюра В. Холлара. Национальная библиотека Франции, Париж, 1663 г. (Bibliothèque nationale de France / Wikimedia Commons.)
Внук Кошки Захарий дал начало роду Захарьиных-Юрьевых, из которого была первая и любимая жена Ивана Грозного Анастасия Захарьина. Ее старший брат Никита Романович стал основателем рода Романовых.
При дворе самых первых Романовых уже жили коты. Не простые — государевы. Особо прославился кот Алексея Михайловича[544], отца Петра I. В 1661 г. Европа ахнула, увидев первый в русской истории «Подлинный портрет кота великого князя Московии»[545].
Художник-европеец (то ли Вацлав Холлар, то ли Фредерик Мушерон) изобразил усатого вельможу с таким царственным взглядом, что историки до сих пор спорят: не пририсовал ли он усы и полосатый хвост самому царю? Ведь сходство с Алексеем Михайловичем зеркальное! Согласно этой версии, портрет является подлинным прижизненным изображением самого Тишайшего. Мол, художник не мог нарисовать портрет русского правителя, так как тогда «существовали лишь комплиментарные портреты»[546], вот и пришлось использовать эзопов язык, изобразив его в виде домашнего любимца.
У сына Алексея Михайловича Петра I был большой пушистый придворный кот, то ли привезенный из Европы, то ли купленный, то ли просто так взятый у голландского купца, который торговал в Вологде. Звали кота, разумеется, Василием, и жил он в императорских покоях. Специальный указ Петра I предписал подданным тоже «иметь при амбарах котов, для охраны таковых и мышей и крыс устрашения» — таковы отныне были котовые обязанности.
В XVII–XVIII вв. коты стали любимейшими героями мемов той поры — лубочных картинок с надписями; в популярном лубке «Как мыши кота хоронили»[547] усмотрели сатиру на самого Петра.
Лубок «Как мыши кота хоронили». Из альбома «Русский народный лубок 1860–1870-х гг.». Москва, Российская империя. Хранится в Отделе искусства, эстампов и фотографий Мириам и Айры Уоллак Нью-Йоркской публичной библиотеки. Нью-Йорк, США, 1866 г. (The New York Public Library Digital Collections.)
Великая российская самодержица Екатерина II кошек не любила, но сознавала, что они необходимы, и в мышиные годы[548] в столицу специально завозили борцов с грызунами. В Зимнем дворце, главной городской императорской резиденции, котов поделили на «комнатных» и «надворных» (Екатерина издала по этому поводу специальный указ). В «комнатные» определяли самых красивых и лучших охотников (считается, что в основном это были представители породы русская голубая — непревзойденные крысоловы); они могли находиться в парадных залах и личных императорских покоях. «Надворные» трудились в дворцовых подвалах. С ними хорошо обращались, но к императорским особам не подпускали. По указу, все дворцовые коты были взяты на учет.
Екатерина II, ценительница прекрасного, начала собирать коллекцию редкостей, которая поначалу хранилась в отдельной комнате, а постепенно разрослась до сокровищницы мирового значения — Эрмитажа. Для охраны его ценностей появилась особая хвостатая гвардия, существующая и в наши дни, — эрмитажные коты.
Внук Екатерины император Николай I[549] часто упоминал в письмах «моего дорогого кота», но ни разу не назвал его имени.
Последнего кота Романовых, питомца царевича Алексея[550], звали Зубровка. Его подобрали на улице, когда царевич ездил с отцом в Ставку Верховного главнокомандующего во время Первой мировой войны[551]. Зубровка оказался шустрым и шкодливым, он носился по залам дворца, разбивал вазы и статуэтки и нападал на бульдога сестры царевича, княжны Татьяны. Но Зубровку все равно обожали все домашние.