Ни одной фотографии, ни одной вещи, которая бы указывала на то, что любил делать Кристофер, когда проводил здесь время.

Единственное, что указывало, что здесь был владелец дома – в воздухе витал аромат его парфюма: древесные ноты, сандал, кожа и что-то ещё. Что-то, что было присуще только Кристоферу.

Тёмный холл плавно перетёк в гостиную, где стены были покрыты тёмными панелями, позади которых горела неоновая подсветка. На одной из стен висел самый большой телевизор, который когда-либо видела Оливия. По центру стоял прямоугольный вытянутый стол с чёрной глянцевой поверхностью и барная стойка. Дальше виднелся L-образный чёрный кожаный диван.

Оливия немного прошлась по гостиной и остановилась у окна, завороженная течением реки на заднем дворе. Дотронувшись рукой до прохладного стекла, она увидела в отражении Кристофера. Их взгляды столкнулись, и Оливия опустила голову, услышав позади себя шаги.

– Позволь, – коротко сказал он, положив руки на её плечи, чтобы снять куртку.

Оливия стояла неподвижно, чувствуя его тёплое дыхание на затылке, и как её спина соприкоснулась с его твёрдой грудью. От этой близости в животе защекотало, будто изнутри распускались бутоны цветов.

– С кем ты хотел меня познакомить? – Оливия развернулась, поднимая взгляд на лицо Кристофера.

Лёгкая щетина на подбородке и щеках добавляла его облику суровость и жесткость. Кристофер оставил её без ответа и ушёл, отправляя в спрятанный в стене шкаф куртку Оливии. Затем направился к барной стойке, налив себе виски, и Оливия нервно закусила губу.

Почему он не разговаривал с ней? Почему не предложил выпить? И с кем она всё-таки должна познакомиться?

– Крис, – еле слышно произнесла Оливия, но в тишине гостиной этот звук был сродни выстрелу.

Кристофер повернулся, и от его синих глаз Оливия чуть не приложила руку к груди, чтобы успокоить бешено колотящееся сердце.

Он так и не зажег свет, и фонари во дворе и неоновая настенная подсветка были единственными, что избавляло гостиную от кромешной темноты. Но даже при таком освещении Оливия видела, как под тканью его рубашки проступали чётко очерченные мышцы на плечах и груди.

– Ты не должна была догадаться о существовании Фрэнки. Но ситуация вышла из-под контроля, – наконец сказал он. – Такого больше не повторится. Я усилю твою охрану. Через несколько минут ты познакомишься с ними.

– Ты собираешься приставить ко мне армию? – спросила Оливия и сама поразилась своему вопросу, и в каком дерзком тоне задала его.

– Если понадобится, я найму целое войско.

От нахлынувших эмоций щёки Оливии запылали, и она опустила голову, чтобы Кристофер не заметил этого.

– И что дальше? Так будет всё время?

– Как только я избавлюсь от Лэзенби, усиленные меры безопасности не будут нужны. Не волнуйся, мои люди не будут бросаться в глаза и будут держаться на расстоянии.

В холле раздался звук шагов, и вскоре в гостиную вошли трое мужчин.

– Мистер Лонсдейл, вы велели прислать лучших людей. Я – Хьюго, а это Стив и Майлз.

Все трое были не менее метр девяносто ростом и в весовой категории больше восьмидесяти килограмм. Их лица в одинаковой степени ничего не выражали, но производили вполне устрашающее впечатление. Оливия растерянно уставилась на них, не понимая, кто из них был Стивом, а кто Хьюго или Майлзом.

– Тебе не обязательно запоминать их имена, главное запомни их лица, – будто прочитав её мысли произнёс Кристофер и велел мужчинам дождаться Оливию в машине. – Ты ведь не будешь снова пытаться избавиться от них? Я не хочу терять своих лучших людей.

Оливия посмотрела на Кристофера и ещё больше запуталась. Кончики его рта на мгновение приподнялись. Неужели его забавляло то, что она ударила пистолетом по голове его телохранителя?

– Значит, они не лучшие, раз я могу… – она запнулась.

– Можешь что? – уточнил Кристофер.

Оливия сначала открыла рот, но потом закрыла. То, что вертелось на языке, она обычно не употребляла, но данное слово показалось ей подходящим.

– Они не лучшие, раз я могу снести им башку, – проговорила она и откашлялась.

Кристофер всё ещё стоял у барной стойки, но даже через всю гостиную Оливия почувствовала его долгий взгляд, отчего её лицо залилось краской.

– Я удивлён. И часто ты используешь такие слова?

Оливия отвернулась, решив, что не нужно было произносить это вслух.

– На самом деле не часто, – нерешительно произнесла она. – Извини.

– Ты можешь выражаться, как хочешь. Зачем ты извиняешься?

Поставив стакан на столешницу, Кристофер направился к ней.

– Когда я впервые остался с тобой наедине, ты всё время извинялась. Больше не делай этого, поняла? – настойчиво сказал он. – Не извиняйся. Не оправдывайся. И не позволяй никому указывать, как ты должна поступать.

Кристофер говорил, и его глубокий голос обволакивал Оливию невидимой тёплой вуалью. Он шагнул ближе, и от его присутствия её соски напряглись, каждый волосок на теле встал дыбом.

– Тебе понравилось это?

– Понравилось что? – непонимающе спросила Оливия.

– Противостоять.

Оливия глубже вздохнула. Её стали выводить из себя загадочные фразы Кристофера. От этого она чувствовала себя глупой и маленькой девочкой.

– Что это значит? Я не понимаю.

– Ты думала, что тебя хотели похитить и сопротивлялась. В тебе сработал инстинкт сохранения. Но когда у тебя появился шанс убежать, ты им не воспользовалась.

Кристофер придвинулся ближе, соприкасаясь своей грудью с её, и наклонил голову. Его дыхание нагло дразнило Оливию, когда его губы почти дотрагивались до её губ.

– Ты могла дальше играть роль жертвы и терпеливо ждать, когда тебя спасут. Но ты не стала этого делать и нанесла удар. Тебе понравилось это?

Теперь Оливия прекрасно понимала, что Кристофер имел в виду. Всю жизнь её оберегали родители, даже Верт пытался уберечь её от самого себя. Над ней тряслись, как над хрустальной розой. Но Оливия не хотела быть той, которая не в состоянии постоять за себя.

К черту хрустальную розу. Она хотела быть дикой розой. К той, к которой стоит прикоснуться, и её шип до крови вонзится в тебя.

Кристофер был прав. Она не жертва.

– Я пыталась помочь Верту, – тихо сказала она. – И да, мне понравилось это.

– Ты нашла в себе смелости признаться в этом в открытую, – сказал Кристофер, и его тон смягчился. – И правильно поступила. Не нужно бежать от самой себя.

Их разделяло несколько дюймов, и у Оливии закружилась голова от жара его тела, его парфюма. Она волнительно замерла и перестала дышать. Как ей удержаться и не прижаться к нему ещё ближе?

Неожиданно её блузка показалось ей слишком тесной, джинсы, обтягивающие бёдра, слишком неудобными, а в горле пересохло так, словно она неделю жила без воды.

– Тех, кто хочет подстроить нас под себя, очень много. Тех, кто хочет, чтобы мы жили по их правилам, ещё больше. Но тех, кто хочет, чтобы мы оставались тем, кто мы есть – ничтожные единицы, – продолжил Кристофер. – Не позволяй кому-то сделать себя той, кем ты не являешься. Не угождай им.

После этих слов он ушёл, отправившись за её курткой, а Оливия прикрыла веки. Впервые в её жизни ей сказали, что она не должна подстраиваться под других. Что она не должна потакать чужим желаниям. Кристофер открыл ей глаза на простую истину.

Она не обязана во всём слушаться мать. Она не обязана соответствовать ожиданиям преподавателей. Она никому ничего не обязана.

От этого осознания стало легко и спокойно, треснули невидимые оковы, держащие её словно надзор.

Её густые ресницы задрожали, когда Кристофер встал позади неё и помог надеть её куртку. Одной рукой он поправил её волосы, убирая их на бок. Его ладонь соприкоснулась с шеей, у Оливии по позвоночнику пронеслась дрожь.

У неё не было ни одной причины, почему она должна была здесь остаться, за исключением одной – Оливия не хотела прощаться с Кристофером.

Как бы она не боролась с желанием почувствовать каждую часть его тела без одежды, и как бы она не отталкивала воображение, где Кристофер склоняется над ней и входит одним мощным толчком, заставляя разрушаться на части… Она так и не смогла устоять.

Та часть, о существовании которой Оливия не знала до сегодняшней ночи, резко вырвалась наружу.

– Я всю жизнь была хорошей девочкой, – прошептала она, разворачиваясь к Кристоферу лицом. – Я всегда отлично вела себя на уроках и послушно выполняла задания. Но один из главных уроков я получила сегодня. Не извиняться. Не оправдываться. И не позволять указывать.

Перехватив ладонь Кристофера у своего плеча, Оливия поднесла её ко рту и склонила голову, чтобы обхватить его большой палец губами.

В синих глазах Кристофера вспыхнул пожар, как только её рот сомкнулся вокруг его плоти. Он ощутил, как кончик её мягкого и влажного языка медленно и чувственно обвёл его палец, а затем как её белоснежные зубы вонзились в него.

Кристофер зашипел, обхватив её подбородок.

– Я не буду извиняться за то, что укусила тебя, – Оливия выпустила его палец и облизала губы.

Она опустила взгляд на его тело. Пускай у неё было мало опыта, но она явно видела, как Кристофер стал напряжённым. Как каждая его мышца под тканью рубашки была натянута, как тетива. Как каменел его внушительный член.

– И за это я не стану оправдываться, – волнительным тоном прошептала она.

Подняв руку, она коснулась его твёрдой груди. Кристофер резко вздохнул, когда её ладонь прошлась по очертаниям его мышц и спустилась к прессу. Оливия посмотрела на его лицо, которое оставалось невозмутимым. Только пламя в его глазах горело ярче.

Оливии хотелось стать той единственной, кто разожжет не только его взгляд. Хотелось сжечь ту невидимую броню, которую он нацепил на себя.

От волнения её пальцы подрагивали, но она смогла найти в себе силы стащить с себя куртку, которая упала к её ногам. А после она расстегнула пуговицы на своей блузке. Все до одной.

– Крис, – прерывисто прошептала она. – На это мне никто не указывал.

Оливия распахнула перед ним блузку, стараясь привести в норму дыхание, которое становилось всё более глубоким.

– Ты быстро усвоила этот урок, – не скрывая, Кристофер рассматривал её тело. – Но ты понятия не имеешь, что ждёт тебя дальше. Ты такая хрупкая…

– Я не такая хрупкая, как могу показаться, – Оливия перебила его, чувствуя, как сердце вот-вот выпрыгнет из груди. – Ты можешь приставить ко мне телохранителей. Ты можешь пугать меня, что у тебя много врагов. Но ты не можешь отказаться от меня только по этой причине. Я же вижу, как ты меня хочешь.

– Хочу, – сказал он суровым тоном. – Не представляешь, как я хочу, чтобы ты была моей.

Оливия прерывисто дышала, пытаясь справиться с бушующим адреналинах в кипящих венах. Все её мышцы напряглись. Сейчас решится: либо она получит всё, либо лишится всего. Она обхватила его подбородок, не прекращая глядеть на него.

– Тогда сделай меня своей. Покажи мне Кристофера, от которого меня все предостерегали.

Кристофера было сложно чем-то удивить, но Оливии удалось затмить всех. Она стояла перед ним с распахнутой блузкой, её грудь от волнения высоко поднималась и опускалась, а её кожа сияла под неоновой подсветкой. И её голубые глаза, которые совсем недавно смотрели на него застенчиво и невинно, теперь были полны вызова.

И не раздумывая Кристофер принял его.

Прижав руку к её лицу, он одним рывком вдавил Оливию в прохладное оконное стекло. Оливия ударилась спиной с глухим стуком, но она не чувствовала ничего, кроме его разгоряченного тела. Рука Кристофера сжала её подбородок, а огненный взгляд прожигал насквозь.

– Перед тем, как сделать тебя своей, я хочу, чтобы ты пообещала только одно. Ты не должна со мной сдерживаться.

Кристофер отвёл ладонь от её лица, чтобы в следующее мгновение обхватить её обеими руками за бёдра и грубым рывком притянуть к себе. Оливия с готовностью выгнула спину, крепче обнимая его талию бёдрами.

– Обещаю, – прошептала она, ощущая между ног его затвердевший член.

Не отрывая взгляда от его лица, Оливия обвила его шею руками. Её соски напряглись, бесстыдно терлись об ткань лифчика, и она прижалась сильнее, прильнув грудью к его чёрной рубашке. Не выдержав, Оливия накрыла губами его линию подбородка и медленно скользнула к шее, впиваясь в неё жадным поцелуем.

– Оливия, – Кристофер шумно выдохнул. – Ты сводишь меня с ума.

Его пальцы до боли вцепились в её бёдра, пока она покрывала его пылающую кожу губами, посасывала и покусывала. Её язык отправился выше, играя с его мочкой уха. После этого она провела кончиком носа по его шее, втягивая его аромат.

Но едва она успела перевести дыхание, как Кристофер потащил её ко столу, повалив на него. Оливия шумно выдохнула от удара об дерево, но прежде, чем её громкий вздох успел разлететься по пространству гостиной, Кристофер расстегнул пуговичку на её джинсах и молнию, стянув их вместе с трусиками.

Отбросив их в сторону и не перерывая зрительный контакт, он закинул ногу Оливию к себе на плечо. Его губы коснулись лодыжки, а после он впился в неё настойчивым поцелуем.

Его губы и язык спускались по её ноге к внутренней части бедра. Не прекращая атаковать Оливию поцелуями и лёгкими укусами, Кристофер безостановочно подбирался к её самому сокровенному месту. И чем он был ближе, тем сильнее пульсировал её клитор. И тем невыносимее переполнял жар.

С убийственным взглядом Кристофер развёл её ноги. Оливия оказалась полностью открытой перед ним. Шире раздвинув бёдра, он опустил голову и коснулся языком её клитора. Оливия ахнула, выгнув спину над столом.

– Проклятье, Оливия, – прошептал Кристофер. – На вкус ты ещё лучше, чем я себе представлял.

Кристофер втянул её клитор, затем дразняще провёл языком по складкам, отчего Оливия шумно выдохнула. Её рука нырнула в его волосы, напряжённо оттягивая их.

– Ты обещала не сдерживаться, – Кристофер ввёл в неё язык и нажал пальцем по выпирающему бугорку. – Ты хочешь большего?