Несмотря на то, что она только что сказала, он тысячи раз пожалел, что позволил слабости взять над собой верх, и не поставил точку еще тогда…

– Прости меня, если сможешь, – выдавил Верт, крепче обнимая Оливию.

Оливия отстранилась от него, заглядывая ему в лицо. Сквозь слезы она слабо улыбнулась и произнесла.

– Ты старался быть честен со мной. Тебе не за чем извиняться.

Внутри Верта все сжалось. Глаза Оливии, такие чистые и открытые внимательно смотрели на него, и он возненавидел себя еще больше.

– Даже сейчас ты не злишься на меня, и от этого мне еще хуже, – Верт тяжело вздохнул. – Для меня ты непозволительная роскошь, моя девочка. Но ты всегда можешь рассчитывать на мою помощь. В любое время и в любой час. Для меня ты важный человек, и всегда им останешься.

Невероятных размеров ком в горле провалился вниз. Верт знал, что на самом деле это не он ее бросает, а она избавляется от такого чудовища, как он. Что в ее жизни будет все прекрасно, если в ней не будет его.

– Может быть, я слишком слаба, – пробормотала Оливия. – Может быть, другая на моем месте стала бы бороться, узнав, что у ее мужчины появилась другая, но я не такая…

– Прекрати, – немного резко произнес Верт. – Ты не достойна этого. Ты достойна того, чтобы за тебя боролись мужчины.

– Тем не менее сражавшихся за меня нет, – Оливия пожала плечами.

– Ты даже не представляешь, как повезет тому, кто окажется достоин быть рядом с тобой, – Верт бережно, словно перед ним был особо хрупкий сосуд, убрал волнистую прядь Оливии за ухо. – Он будет настоящим счастливчиком.

Оливия пристально смотрела на него, разглядывая его лицо в последний раз.

– Не люблю прощания, – выдохнула она и потянулась к дверной ручке.

Оливия открыла дверцу, и за секунду морозный воздух просочился в теплый салон. Верт наблюдал, как фигура Оливии отдалялась от него дальше и дальше. Она направлялась в сторону своего дома, и вскоре ее силуэт окончательно скрылся за дверью, на которой висел рождественский венок.

Снежинки облепили лобовое стекло, но Верт не торопился включать дворники. Перед его глазами проносились моменты, где были он и Оливия.

Сейчас Верт не находился в машине, припаркованной на заснеженной улице. Сейчас он стоял на университетской площади.

Вокруг проходили толпы студентов, но взгляд Верта был прикован к ней. Сквозь солнцезащитные очки он смотрел на девушку, сидевшую возле фонтана. Она задумчиво листала конспекты, а весенний ветер беспечно играл с её волнистыми чёрными локонами.

Верт решил подойти к ней. Он приближался и завороженно наблюдал, как её щеки смущённо порозовели, когда она подняла голову и устремила на него яркие голубые глаза.

– Ты ведь с факультета искусств, верно? – Верт бросил взгляд на её чехол с эскизами.

Фокус сузился, и картинка сменилась.

Вокруг цвела сирень, пели птицы, а Верт опаздывал на свидание с Оливией. Он издалека заметил стройную фигуру в бирюзовом платье и ускорил шаг. Когда между ними оставалось полтора-два метра, Оливия развернулась, словно чувствовала приближение Верта.

Тогда он так и не извинился за опоздание. Вместо этого Верт привлек к себе Оливию и впервые поцеловал.

Парк сменился высокими стенами факультета искусств.

Солнечный свет бесцеремонно проникал в коридор через просторные арочные окна, растворяясь под сводами потолков со старинной лепниной. В воздухе царила тишина, иногда прерываемая монотонными голосами преподавателей за дверьми аудиторий.

Но вскоре молчание было нарушено звуками шагов в коридоре. Они прекратились только тогда, когда Верт остановился и потянул на себя массивную деревянную дверь. Она жалобно скрипнула, привлекая внимание всех, кто находился в аудитории.

Не обращая внимания на резко возникшее молчание и устремленные на него взгляды, Верт переступил порог. Цепкими серыми глазами, которые скрывались за солнцезащитными очками, он окинул учебные ряды.

Верт заметил Оливию сразу. Она сидела на первом ряду, и он уверенно направился к ней.

Он приближался к ней, чтобы сказать важную вещь. Несколько дней назад они поссорились, и молчание Оливии только сильнее распаляло расшатанные нервы Верта. Раз она не отвечала на его звонки, он поговорит с нею с глазу на глаз. Или, если придется, на виду нескольких десятков студентов.

Игнорируя недовольство преподавателя, Верт занял место рядом с Оливией.

– Что ты тут делаешь? – тихо спросила она, неловко оглядываясь по сторонам.

За их спинами поднялась волна перешептываний, и как только Верт обернулся, все смолкло. Верт вновь посмотрел на Оливию и снял солнцезащитные очки.

Если бы она знала, как восхитительно смотрелась, когда волновалась. Соблазнительный румянец вспыхнул на щеках, искусанные от переживания губы слегка приоткрылись, а оголенные ключицы изящно проступили из-за белоснежной рубашки. Сплошное очарование, но Верт захотел сберечь ее раскаченное спокойствие. Повышенное внимание смущало и вгоняло в краску Оливию, и Верт решил утащить ее с лекции.

Он знал, что поступил нагло и вызывающе, но какая к черту разница? За это ему ничего не будет, а Оливии никто потом слова не осмелится сказать или косо взглянуть. В том числе и, шокированный его выходкой, преподаватель. Верт плевал на них всех. Главное, что он должен сделать – это сказать Оливии, что он готов ждать. Ждать, пока она будет готова.

Верт прикрыл веки и глубоко вздохнул. Сознание переместило его в собственную спальню. Серебристый свет полной луны сквозь полупрозрачную ткань занавесок очертил манящие изгибы обнаженного женского тела.

Верт склоняется над Оливией. Его руки блуждают по молочной коже и обхватывают объемную грудь, заставляя дрожать густые ресницы Оливии. Ее черные волнистые локоны рассыпаются по подушке, невинный взгляд становится туманным, рассеянным. Верт прижимает Оливию к себе, и ее тонкие пальчики вонзаются в его широкую спину при каждом толчке. Она подмахивает бедрами ему навстречу, а с ее губ слетает шепот: "Верт, Верт, Верт!"

Верт вбирает в себя ее стоны поцелуем, а когда разрывает его, то видит перед собой тонкое выточенное лицо с серьезными карими глазами и пухлыми губами.

Верт резко подскочил с сиденья. Он находился в машине один на безлюдной улице, и внутри него было так же пусто и одиноко.

– Блять, – Верт устало потер переносицу.

Алиса настолько поселилась в его голове, что нагло вытеснила все посторонние мысли. Он думал об Оливии, как тут же перед ним возникала она. Ведьма! Верта бесило, что сознание играло против него, снова и снова возвращая его к невыносимой девчонке.

Верт с силой нажал на газ, и из его горла вырвался крик. Ему показалось, что внутри него все треснуло и стало нечем дышать. Страх, подобно питону, давил на его шею и лишал кислорода. Как бы он не хотел избавиться от Алисы, но против себя не попрешь. Только одна мысль, что из-за него она сейчас слоняется черт пойми, где, делала Верта бешеным.

Алиса убежала от него, и он пытался ее догнать. Петлял по подворотням и рыскал ее, как охотничий пес, потерявший след. Но она словно провалилась под землю. И сейчас Верт думал, что сам летит в пропасть.

Сжав в руках телефон, он в очередной раз за эту ночь набрал номер Алисы. На том конце линии ответил автоответчик, и Верт в ярости отбросил телефон, словно тот оброс колючими шипами.

Видимо, сумасшествие Алисы передалось через поцелуй и ему, раз он начал сходить с ума.

В сердцах ударив по рулю, Верт нажал на тормоз и крепко зажмурился. С ним творилось какая-то чертовщина, какая-то необъяснимая херня. Многострадальная голова опять вернула его на несколько часов назад.

Луна по-прежнему была немым свидетелем, как Верт сжимает в кулак густые прямые волосы, заставляя Алису запрокинуть голову. Он жадно впивается губами в ее тонкую шею, оставляя смазанный поцелуй. Ее запах жасмина бьет наотмашь в лицо, срывает клеммы, заставляет выкинуть все ненужное из головы. Есть только он и она, остальное не важно.

Здесь только ее напряжённое, глубокое дыхание. Здесь только ее пронзительный взгляд, который становится мутным, застилается пеленой возбуждения. Здесь только ее хрупкое тело, от которого исходит мощный жар.

Верт безжалостно тянул на себе волосы, игнорируя ноющую, свербящую боль. Как вернуть трезвый ум? Как прогнать навязчивые мысли, которые изъели его мозг, словно голодные черви? С каждой секундой их становилось все больше и больше.

Верт взглянул на себя в зеркало, висевшее на лобовом стекле. Давай, выключай рубильник с сегодняшней ночной сценой с Алисой и возвращайся в реальность, идиот! Но как только он прикрыл глаза, перед ним проскочила вспышка.

Верт выпускает два тонких запястья, чтобы порвать на Алисе блузку. Он торопливо и резко убирает ненужный шелковый барьер и властно рассматривает сначала изящную талию, а затем небольшую, но соблазнительно округлую грудь. Его серые глаза покрываются пеленой наслаждения от открывшегося только для него вида. Не в силах сдержаться, Верт жадно сжимает маленькую грудь, ощущая, как под его ладонями соски моментально реагируют на него.

Кровь в его теле вскипает, разгоняется и приливает вниз живота. Не справившись со своим желанием, Верт набрасывается на Алису, припадая губами к светлой фарфоровой коже. Когда ему становится мало одной груди, он переходит к следующей, обхватывая ртом, налитый острым желанием сосок. После чего поднимается к шее и обводит языком отчаянно пульсирующую жилку. Продолжая покрывать Алису поцелуями, Верт опускается к животу, чувствуя, как ему сложно насытится.

Его губы долго пробуют ее на вкус, смакуют, наслаждено терзают. Еще раз, еще раз и еще раз. После него на шее, груди, животе остаются бесстыдные засосы.

Ему нравилось то, что он с ней делал. Ему нравилась та, с которой он это делал, но его желания и чувства не должны вырваться наружу. Алиса не имела права этого знать.

Изо всех сил Верт старался скрыть восхищение, когда она изогнулась под ним, отдаваясь собственным ощущениям. С ее губ слетел стон, и он не узнал ее. Она была совершенно другая. Не бросала вызов, не ехидничала и не пыталась уничтожить его нервы. Алиса предстала перед ним чувственная, горячая, голодная до его поцелуев и ласк. Ее руки нетерпеливо потянулись к нему, и с непосильным трудом Верт оторвался от неё.

Верт считал, что не должен показывать ей своих истинных чувств. Вместо этого он должен обходиться с нею грубо. Только так он покорит ее лютый нрав и выбьет из нее спесь.

Издевательски склонившись над ней, Верт нагло посмотрел на неё и ухмыльнулся.

– Если бы я хотел, то ты была бы моей.

С размаху Верт ударился головой о руль. Пускай заработает сотрясение, может быть в другой раз он не будет вести себя, как полный кретин. Зачем он произнес это? Зачем заставил ее в очередной раз страдать?

Ему действительно стоило разогнаться и куда-нибудь врезаться!

Верт вновь нажал на газ, а по его горлу скатился огромных размеров ком. Если бы он только обладал способностью отмотать время… Он бы ни за что не согласился на заказ с отцом Алисы. Он бы не угробил мистера Сильвера, не встретил Алису, не расстался с Оливией. Ничего бы этого не было.

Верт припарковался у спортивного клуба. Он знал, что его двери открыты даже в столь поздний час. Именно здесь Верт собирался найти спасение.

Через несколько минут он колотил грушу, истязал ее и себя, надеясь заблокировать свои мысли. Цепочка под потолком протяжно звенела, безвольно висящий кожаный мешок раскачивался из сторону в сторону. Верт не подозревал, что внутри него сосредоточилось столько мощи и силы.

Он избивал грушу, уничтожал, пытался разнести ее в пух и прах, и остановился только тогда, когда сочившаяся по его рукам кровь, не давала совершать прямые удары, предательски скользя по коже боксерского мешка.

Глубоко вздохнув, Верт прижался к стене и рухнул на пол. Сердце бешено стучало, пульс подскочил до предельной отметки, костяшки на пальцах свербели от боли. Но вместе с этим к нему наконец вернулась способность трезво мыслить.

Он постарается все исправить. Иначе никак. Иначе он сойдет с ума.

От автора

Дорогой друг, большое спасибо, что заметил «Интро Верт» среди тысячи других книг и дошел до конца первой части. Вполне вероятно, что среди героев этой истории какие-то персонажи показались отталкивающими или грубыми. К таким героям намного сложнее привыкнуть и впустить в свое сердце. Намного проще влюбиться в добрых, правильных и с открытой душой.

Но это только начало. Верта, Оливию, Алису, Саймона, Берту и других ждет непростой путь. И я очень надеюсь, что ты захочешь пройти его вместе с ними, чтобы увидеть их преображение.

Продолжение этой истории появится совсем скоро.