Снова было пробуждение. Еще борясь с черной водой смерти, Девкали осознал себя. Организм его боролся за жизнь, но сознание упорно цеплялось за спокойствие, за сон, за ровную бесконечность. Уже почти очнувшись, он услышал голос Пирры, которая звала его обратно к жизни, но он сопротивлялся и этому голосу, понимая, что голос — только иллюзия, рожденная его мозгом или созданная техникой пришельцев.

— Девкали, очнись, я здесь, — слышал он голос Пирры.

Потом голос Павлыша:

— Это труднее, чем в прошлый раз. Он не хочет жить. — Павлыш говорил на лигонском языке, хотя говорил еще плохо.

— Девкали, — снова сказала Пирра.

Голос ее был очень похож на настоящий, живой голос Пирры.

Потом откуда-то издали прозвучал механический голос:

— Введите стимулятор. Я оставил его на пульте, слева.

Девкали почувствовал укол и почти немедленно понял, что совершенно жив и здоров и может открыть глаза. И с пониманием этого возникло озлобление. Не открывая глаз, он сказал:

— Я все равно уйду. Сколько раз…

— Девкали, — сказала тогда Пирра. — Не будь ребенком.

Этого они не могли бы сделать. Это могла сказать только сама Пирра. И Девкали, не смея поверить голосу, открыл глаза.

Пирра смотрела на него золотыми, влажными глазами, улыбалась и сердилась одновременно. Это с ней бывало, когда у них делали последний обыск и сыщик достал из-под шкафа много месяцев назад забытый там мяч для игры в продо и приложил его к уху — проверить, не бомба ли это замедленного действия. «Бомба, — сказала тогда Пирра, — сейчас взорвется». Девкали смотрел на Пирру.

— Ну вот, — сказал Павлыш. — Я пойду, у меня дела в лаборатории. Срочные дела.