Шансов было мало. Так мало, что Павлыш и не очень рассчитывал на успех. И все-таки оставалась возможность, что домик, в котором была Пирра, не был свален в море лавиной. Остальное было не так страшно.

Павлыш не стал говорить о своем полете Девкали. Да и не стоило возбуждать ложную надежду и затем загубить ее через несколько часов.

Остров был таким же, точно таким же, как и три дня назад. Так же торчали из снега черные пальцы скал, и ровный снежный покров долинки у моря уходил вверх откосом лавины. Катер утоптал площадку в стороне от хода лавины, затем Антипин с Павлышом выгрузили тепловое оборудование и очистили от снега долину с хижиной, у которой нашли Девкали. Широкий ручей пробил себе дорогу к океану и разливался по льду, снег с которого сдуло ураганом. Было не очень холодно, вода замерзала не сразу и покрывала лед у берега широкой блестящей пленкой. Выглянувшее на минуту большое желтое солнце отразилось в пленке воды, и та засверкала вечерними красками горного озера.

Потом началась самая трудная часть работы. Слежавшаяся гора снега, льда и обломков скал была покрепче камня. Павлыш с Антипиным попытались выяснить положение засыпанных хижин, пользуясь мелкой и плохо различимой съемкой разведдиска, — всю гору растапливать и резать было бессмысленно. Для этого требовался ядерный взрыв. Но Антипин рассудил, что лавина, прошедшая совсем рядом с уцелевшей хижиной, сдвинула остальные дома ближе к морю, у которого язык лавины заканчивался невысоким обрывом. Именно у океана, со стороны лавины, обращенной к долинке, Антипин и начал бурение.

Бур ломался. Он ломался раз шесть за четыре часа, и Павлыш несколько раз предлагал:

— Давай, Иван, положим заряд, взорвем этот край.

Антипин отмалчивался.

Если починка бура затягивалась, он усаживался поудобнее, разбирал лазер и говорил Павлышу:

— Почитал бы чего-нибудь…

Павлыш доставал книгу, которую он читал в момент пробуждения Девкали, и снова принимался осиливать первую страницу. Он верил, что дальше дело пойдет легче.

Потом Антипин собирал бур, шел к выходу из ракеты и говорил Павлышу:

— Давай энергию. Теперь я вроде бы все понял. Будет работать.

Бур снова ломался через полчаса. Но за эти полчаса они успевали выпилить еще несколько глыб льда и породы, расплавить их и столкнуть на припай. Припай проломился у берега, и темные трещины паучьими лапами далеко разбежались по льду.

Потом они добрались до бревна. Такого же, как и те, из которых была сложена хижина. Бревно было ободрано льдом.

— Хороший знак, — сказал Павлыш. Он устал, приходилось работать обычной киркой и даже оттаскивать глыбы руками, как в каменном веке.

— Перекусим, — сказал Антипин и полез обратно в ракету. — После обеда работается веселей.

— Ты очень спокойный и правильный человек, — сказал Павлыш. Как только ему предложили покинуть поле боя, ему захотелось вдвое яростней бороться со льдом и скалами.

— А я правду говорю, — сказал Антипин. — Да и на связь пора выходить. — Его лицо посерело, и на курносом носу собрались капельки пота.

Уже совсем стемнело — трехчасовой полярный день кончился, но сумерки обещали продлиться еще долго.

Пока обед грелся, Антипин связался с «Сегежей». Загребин — он уже вышел на вахту — спросил их, как успехи. Павлыш сказал про бревно и про то, что часа два-три они еще поработали бы. Хоть надежд немного.

Загребин сказал:

— Вот что, Павлыш. Вы уж лучше не спешите. Переночуйте и с утра еще покопайтесь в этой горе. Ваше присутствие на корабле пока не требуется. Понятно, что я сказал?

— Понятно-то понятно, — ответил Павлыш. — Но я думал, если часа через три ничего не появится, отправиться обратно.

— Не спешите, — повторил Загребин. — Было бы неплохо, если бы нашли. Да, если что надо — еду ли, энергию, — пришлю резервный диск. Если людей нужно, тоже пришлю.

— Что-нибудь случилось с Девкали? — спросил Павлыш, почуяв неладное. По инструкции, резервный диск не должен покидать корабль, за исключением случаев чрезвычайных.

— Ищите, — сказал капитан. — Это очень важно. До связи.

— Ну и что скажешь? — спросил Павлыш Антипина.

— Ясное дело, случилось что-то, — сказал Антипин. — Сворачивай обед, пошли в тамбур. Где твой шлем?

— Может, мне выйти на связь еще раз?

— Ага, вот твой шлем, — сказал Антипин. Больше механик ничего не сказал: он вообще был не очень разговорчив.

В темноте работали под светом прожекторов катера. Спать не хотелось. Нашли еще несколько разбитых и растрепанных бревен, кастрюлю, расплющенную в лепешку, какие-то тряпки. Каждая находка была как птица, как плывущий по волнам кокосовый орех или пальмовый лист, указывающий, что берег где-то неподалеку. Но где?

Потом эти знаки исчезли. С час работали, не находя ничего. Громадная полость образовалась в теле лавины.

К утру вернулись в ракету и снова вышли на связь. Загребин не спал. Павлыш сказал:

— Мы, Геннадий Андреевич, сделали дырку до центра планеты. И ничего нет. Будем возвращаться. Не возражаете?

— Возвращайтесь, — сказал Загребин. Помолчал немного и добавил: — Вот что, я все понимаю, наверно, вам надо вернуться. Девкали умер. Повесился. И вот такую записку оставил…

Капитан прочел записку Девкали. Потом сказал:

— Я на прошлой связи не хотел вам говорить. Тогда вы только начинали работу. Теперь, судя по вашему сообщению, надежд не осталось. Возвращайтесь, что делать… До связи.

— До связи, Геннадий Сергеевич, — сказал Павлыш и посмотрел на сумрачного, заросшего суточной щетиной Антипина.

Антипин кивнул:

— Мы еще поработаем.

Солнце выползло на край горизонта и снова пропало за облаками, когда за бревнами они нашли изломанное лавиной тело женщины.

И тогда они, перетащив его на катер, улеглись спать, с трудом заставив себя задраить двери и потратить пять минут на дезактивацию. Они спали до вечера и не отвечали на запросы «Сегежи».

— Павлыш, Антипин! Павлыш, Антипин! Что с вами? Высылаем спасательный диск, — повторял Баков.

— Верните свой диск спать, — сказал Павлыш, не открывая глаз. — Хочется спать. Всем хочется спать.

И, не сказав больше ни слова, он снова уснул и проспал еще четыре часа.