«Как снизить нагрузку на себя? Ну, если заправить брюки в носки, люди изначально не будут требовать от вас слишком многого».

– Стоять! – резкий окрик заставил Семена замереть.

Осторожно обернувшись, он увидел Юлиану. В старых Аленкиных штанах и клетчатой рубашке она выглядела такой… такой… Хорошей, в общем, выглядела.

Только щурилась почему-то.

– А куда это ты собрался? – поинтересовалась она.

– Так… мир спасать! – Семен указал на задний двор, на котором стремительно меняли свой облик коровы. Очищенные от остатков плоти, выкупанные, они не внушали больше ужаса, скорее уж некоторую печаль, будто Семен виноват в том, что с ними случилось. – С гвардией пойду… поддержать.

Коров расписывали.

Рядом с Бером стояли два ведра – одно с голубою краской, которую Петрович отжалел, пусть и ворчал, что не дело тратиться на всякую ерунду, а другое – с серебрянкой. Ее принес Семен, которому Мишка пожаловался, что серебра не хватает, что, мол, цвета боевых пловцов – это серебро и лазурь. А когда без серебра, это не цвета пловцов, которые ныне гвардия, а чистая гжель.

Теперь выходило неплохо. Сдобренная серебрянкою, краска ложилась на кости сложными узорами. Красиво.

– А я? – вопросила Юлиана и прищурилась еще больше.

– А ты тут останешься. – Семен начал понимать. – Вон, с Анькой. Там, может, война еще будет.

– И история.

– Историю я тебе и тут создам! Легко. Хоть десять. Я с малых лет вляпываюсь, считай, каждый день.

– Ты не понял, – рука Юлианы вцепилась в пуговицу, – я поеду с вами.

– Нет!

– Там будет не война, а сенсация! Такая… да такая один раз в жизни случается! Чтоб древнее зло… Ты мне сам обещал древнее зло! И где оно?

– Просыпается… Оно ж спало. Сама знаешь, каково это, когда спишь, спишь… потом замаешься просыпаться. А как проснется, так и восстанет. И я тебя к нему сразу отведу! Совсем сразу! Честное слово!

– Сейчас.

– Зачем?

– Ну… – Юлиана потупилась, – меня уволили. Приказ пришел.

Это она когда успела? Когда на сосну вдвоем с Анькой лазили и там сидели, что-то загружая и выгружая? И потом не раз лазили, вроде уже с роликами, что надо потихоньку выпускать, чтобы паники не было.

Семен затряс головой.

– Юль, это опасно!

– Да я понимаю и не собираюсь в пекло лезть! Я тихонько… общие планы возьму. Для истории. Сам посуди, когда еще такое выпадет?

Кто-то из гвардейцев, набросив на спину корове расшитое покрывало, прогарцевал мимо. И Семен согласился, что такое вряд ли еще когда-нибудь будет.

– Это ведь даже не шанс прорваться на телевидение – оно вообще отмирает в нашу-то эпоху. У нас с Анькой после выпуска утреннего за час вдвое просмотры взлетели! Ролик точно завирусился. А подписчик идет и идет! И если так дальше, то я и без телевидения смогу. Но там… там даже если зацензурят…

– Чего?

– Сомневаюсь, что эти съемки куда-то выпустят. Но я их сделаю! Семен, я действительно их сделаю! Не возьмешь, сама поеду. Пешком пойду. Поползу, побегу… Не знаю как, но я там буду!

И решительность такая, что сомнений не остается. Точно будет.

– А замуж выйдешь? – поинтересовался Семен. – За меня?

– Вот так сразу? – И голову склонила.

– Я ж тебе еще вчера намекал.

– Так это намеки были?

– Ага. Только Аленка, сестрица моя, сказала, что надобно прямо спрашивать. Что вы, бабы, не всегда намеки понимаете. Вот и спрашиваю.

– Если отвезешь – и выйду, и детей рожу, – пообещала Юлиана, почему-то заливаясь краской. – Только и ты подумай. Я ж не изменюсь. И не успокоюсь. И дома сидеть, борщи варить – не для меня. Совсем не для меня…

– Борщ я и сам сварить могу.

– Серьезно?

– А то… Аленка ж одна, а нас пятеро. Вот батя и говорил, что беречь надобно и вообще… у нее коромысло есть. Знаешь, какое тяжелое? Тут не то что борщ готовить научишься, тут смысл жизни обретешь. Кстати, я и голубцы умею, и котлеты…

– Тогда тем более согласна. Значит, отвезешь?

– Отвезу. – Семен сгреб эту смешную женщину, которая готова была рисковать собой ради какой-то ерунды.

Мелькнула мыслишка отвезти, но куда-нибудь… не туда. Перемолвиться парой слов с эльфом, который что-то втолковывал то ли Менельтору, то ли Мишке, что стоял с быком в обнимку, то ли просто вещал… Он бы не отказал.

И так правильно. Наверное. Или нет?

Она ж не простит, зато живая останется. И что выбрать?

Голова загудела. Это врут, что, если большая, думать легко.

– Ты ж не обманешь? – Юлиана что-то такое ощутила и за руку взяла. – Не вздумай мне врать!

– Не обману, неугомонная. Сейчас вот схожу… надо взять кой-чего, чтоб тебя там не пришибли ненароком.

Браслет он давно сотворил. Пусть и без особой надежды, что когда-нибудь найдет ту, которой подарить можно, но ведь сделал. Из серебра выковал, украсивши узором из листьев папоротника и камнем лунным, и Аленке отдал, чтоб зачаровала.

У дома столкнулся со Стасом, который примерял такой же браслет на тонкую руку скрипачки и что-то тихонько говорил ей. Та вроде слушала, но глядела при том куда-то в сторону, задумчиво, мечтательно улыбаясь.

Потом кивнула и взяла скрипку. Коснулась смычком струны, и над домами пролетел тонкий нервный звук. За ним второй и третий, сплетаясь в единую мелодию. И в голове окончательно прояснилось.

Все ясно стало. Предельно ясно. Да, спрятать куда или запереть, конечно, безопаснее. Только неправильно. Совсем.

– Хорошо играет, – сказал Семен бледному пареньку, устроившемуся на лавке.

Тот кивнул и улыбнулся светло-светло, а потом руку протянул, и Семен отдал браслет, хотя никому-то прежде, даже братьям, не позволял коснуться. Тут же сам вложил.

– Красивый, – оценил парень. – Счастья… У вас все получится. Должно. Если глупостей не наделаешь.

Это, пожалуй, можно было счесть хорошим предзнаменованием.

– Братец, – Стас окликнул уже на выходе со двора, – идешь?

– Да, а ты?

– Останусь. Отведу Аэну к Вельяминовым. И в целом пригляжу. Нельзя бросать без присмотра.

Да, наверное. Точнее, так оно и есть. Нельзя. И хорошо, что Стасик имеется, на которого этот присмотр возложить можно. И по-хорошему самому тоже остаться бы, но он обещание дал, а слово рушить нехорошо. И потому Семен сказал:

– Вы там, если что, танк берите. Только он все одно чутка недоделанный…

– Ален, может, все-таки гвардию вызвать? – Сашка чувствовал себя крайне неловко.

И уходить надо было, и оставлять усадьбу без защиты нехорошо, тут ведь женщины одни. Ну да, старший из братьев Сабуровых остается. Петрович. И еще пяток бойцов, которые раскладом не слишком довольны, но не спорят. Симаков тоже диспозицию знает и пару бригад отправит, чтоб дороги перекрыли, а то мало ли кто по ним шляется. Но все равно…

Сердце не на месте.

– Зачем нам гвардия? – Аленка серьезность ситуации понимать отказывалась. – Что мы с нею делать будем? Нам вон коров надо выгонять…

– Может…

– Не может, Саш. Они волнуются. И поверь, сумеют постоять за себя. Как и девочки. Я теперь тоже многое могу… Чужие это место просто-напросто не найдут. А вот ты… ты осторожней там, хорошо?

– Хорошо.

– И коня слушайся.

– Это как-то странновато звучит.

– Он древний. И в битвах больше твоего понимает.

– Зато с полчищами врагов разберусь, и свадьбу сыграем, – пообещал Сашка, поскольку надо было что-то сказать, а ничего больше в голову и не приходило. – Так что готовься.

– Погоди, – она удержала за руку, – ну куда ты так торопишься?

– Время к полудню. А почему, кстати, в полдень-то? Не в полночь?

– В полночь людей собрать сложнее. А тут все понятно: солнце в зените, можно начинать. Но не бойся, успеете. Я тропу закреплю, выйдет куда надо и когда надо. Только ты все равно себя побереги.

– Поберегу.

– И доспехов нет. – Аленка нахмурилась, а Сашка пожал плечами.

Ну да, конь имеется, дружина верная тоже, а доспехами не разжился. Надо было Волотова попросить, может, чего б и подшаманил. Наверное, еще можно, Бер с коровами возится, но тратить его силы еще и на доспех… Нет, как-нибудь обойдется.

С коровами тоже дурь… Надо было бы остановить, Сашка и хотел, но Бер отмахнулся, мол, он себя отлично чувствует: и силы восстанавливаются быстро, и уходит их куда меньше.

В общем, доспех – все же лишнее. Обойдется и без него.

– Погоди, – Аленка отступила, разглядывая. – Нет, как-то оно…

– Несолидно? – уточнил Сашка. – Я ж в отпуск хотел, а не полчища врагов повергать. Отпуском полчища запланированы не были. Поэтому и не захватил. Теперь, если снова в отпуск пойду, буду брать и доспех. На всякий случай.

Да, вид у него определенно не тот.

Майка, джинсы. И кожанка. Но что уж теперь.

– Куртку сними, – попросила Аленка, – а то неудобно будет.

Она наклонилась, зачерпнула из ведра горсть воды, поднесла ее к губам и дунула, зажигая в воде золотые искры. А потом протянула Сашке.

– И ты дай силы. Каплю всего. – Капли не жалко. Но и от нее вода закипела, а потом взлетела золотою лентой, которая, упав на плечи, растеклась поверх одежды тончайшей сияющей пленкой. – А ты можешь доспех представить? – Аленка наморщила лоб. – Какой-нибудь… чтоб тебе нравился.

Сашка даже растерялся. Нет, в Оружейной палате ему бывать доводилось, но все же доспехи он пристально не разглядывал. Хотя…

Не в Оружейной, но в сокровищнице императорской имелся один, который как раз и разглядывал, и трогал, и даже примерить мечтал. И память послушно подсказала картинку, а в следующее мгновенье на плечи упала теплая тяжесть кольчуги.

– Это… – Сашка вытянул руку, разглядывая рукав, сплетенный… Или это не плетение? Как оно называется? И из чего? Ведь не железо, то было бы неудобно на голую кожу. – Это что?

– Ну я же берегиня, – развела руками Аленка, – а в давние времена беречь мужчин было куда сложнее. Вечно вам на месте не сидится. Вот и придумали заклятье… капля твоей силы, капля моей. Его не возьмут ни сталь, ни пламя, ни вода. Тьма тоже бессильна. Да и сама она отступит пред светом.

– И надолго его хватит?

– Пока есть силы. У тебя. У меня. А я их от земли черпаю. И раз ты слово дал, то от твоей тоже. – Она хитро улыбнулась.

А Сашка, прикинувши размеры империи, согласился, что да, черпать можно прилично. И доспех, стало быть, не растворится в самый ответственный момент.

– Только откуда… где ты такой видел? – Пальчики берегини скользнули по мягким колечкам, которые больше походили на чешую. – Это драконий доспех, видишь?

Шлем был украшен раззявленной пастью зверя. При толике воображения того действительно можно было за дракона принять. Драконы же свернулись на тяжелых пластинах, что защищали плечи.

– Так… у нас сохранился. От прадеда вроде. Или прапрадеда… По легенде, тот умел драконом оборачиваться… – Сашка запнулся, поглядел в глаза и уточнил: – Или это не легенда?

Аленка смущенно пожала плечами.

– Так-то не скажу, чтоб прямо наверняка, но крылатых змеев давно на этой земле не видали. И если вдруг… Доспех тем и хорош, что с тобою обернется.

– В смысле?

– Ну если нужда придет драконом стать.

– А как?!

Нужды не было, но появилось желание. Острое такое, прям свербящее.

– Не знаю. Только осторожней. Змеи, они… они не всегда с собой совладать способны. Ты, главное, помни про себя. И про меня тоже помни.

Вот глупая, как ее забыть можно?

Особенно если поцеловать на прощание…

Окинув взглядом войско, Александр подумал, что иные желания надо высказывать аккуратнее. Повоевать ему хотелось… славы, подвигов…

Будет слава. Такая, что вовек не отмоешься.

Распластавшись на огромном медведе, делая вид, что ее тут вовсе нет, репортерша старательно снимала. Пусть и на телефон, но телефон-то хороший. Отличный даже.

Все возьмет, и расписанных в серебро и лазурь умертвий, возглавляемых быком, и мрачного сосредоточенного Павла Кошкина, на быке восседавшего, и Менельтора с Найденовым на загривке, и стяг императорский, на ветру реющий, и водяничек. И коня, который в отличие от Александра чувствовал себя неплохо: шею выгнул, грива туманом растекается, золотая упряжь – лучше не уточнять, откуда взялась, – сияет. И самого Александра. И бойцов подле коров. Все так и просятся на историческое фото, чтоб в лучших традициях.

И девица, не выдержав, слезла со спины медвежьей, чтобы сделать пару снимков, а потом снова вскарабкалась.

Надо бы речь сказать, пока под копытами быка тропа открывается, дрожит, размывает реальность. И люди ждут, смотрят. А в голове пусто.

Раньше речи писали. Пресс-служба. И пара секретарей, которые редактированием занимались. А теперь один он. На коне и во главе войска. Как мечталось.

Да, определенно, мечтать надо аккуратней.

– Мы собрались… – прозвучало неожиданно мощно безо всякого усиления, – чтобы защитить родные поля… и вообще… Темные силы того и гляди проснутся, чтобы нас злобно гнести, но мы этого не допустим. – Нестройный хор голосов говорил, что задача в целом понята и принята. – Сейчас основной удар примет на себя гвардия… Наша задача – зайти с тыла и, как подобает засадному полку… – В горле запершило, но чей-то звонкий голос продолжил:

– И засадить с разбегу!

– Найденов! – рев Черноморенко потонул в одобрительном гомоне бойцов.

– Пошло, но точно! – Александр понял, что волнение отступает. – В общем, вперед! Покажем им, как надои срывать…

Он надеялся, что запись шла без звука, впрочем, надеялся скорее по инерции. Меж тем бык топнул ногой, и по земле пошла волна дрожи. Вспыхнули золотом рога, и Менельтор сделал шаг.