«Это была его очень давняя любовница, оставшаяся еще от первого брака…»

– Таким образом, по имеющимся данным ожидается диверсия в Конюхах и еще одна – рядом с Осляпкино. – Кошкин склонился над картой, которую разостлали тут же, на столе.

Стол из конторы вытащили на улицу, поставив рядом с оградой. За оградой бродил черный бык, какой-то облезлый, с обломанным рогом. Он то и дело подбирался и норовил в карту заглянуть, будто тоже желал принять участие в совещании.

Карта была самой обыкновенною, и толку от нее никакого, но собравшиеся глубокомысленно покивали.

– Надо ехать, чего уж тут, – сказал полковник Черноморенко, сунув быку горбушку хлеба.

– Куда?

– В Конюхи.

Его императорское величество в драной майке и драных же штанах восседал во главе стола, и Кошкин совершенно точно понял, кто в здешнем дурдоме за главврача.

Хотя… были еще варианты, но очень уж непатриотичного толку. Совсем.

– В Осляпкино, точнее рядом, находится князь Чесменов. Думаю, его хватит, чтобы разобраться с угрозой. Да и части Симакова подстрахуют. – Он ткнул пальцем на карту, повернул ее влево и вправо и поинтересовался: – Это ж Тверская область вроде. На хрена нам карта Тверской области?

– Так другой не нашли, – Петрович смущенно пожал плечами, – а совещаться без карты как-то оно… неправильно. Вот и положил, что было.

Главное, что этот глубоко абсурдный ответ всеми воспринялся очень даже нормально.

– Ладно, обойдемся и этой, – согласился император и водрузил на карту огрызок яблока. – Чего? Подручными так подручными. Это, допустим, мы. Подкозельск то есть. Тут у нас имеется гроб хрустальный, то есть древний эльфийский артефакт. Его надо охранять?

– Нет, – ответил эльфийский посол, лицо которого почему-то покраснело, точно ошпаренное, а левое ухо опухло. Правое Кошкин разглядеть не мог, потому что к нему посол прижимал вышитое полотенчико. – Там достаточно дверь закрыть.

– Какая хорошая система… Значит, дверь закроем. И дальше что? А вот тут Осляпкино… дайте что-нибудь! – В протянутую руку самодержца вложили гранату, которая заняла свое место на столе чуть левее карты. – В Осляпкино уже работают чистильщики с Симаковым. Он вроде толковый…

– Толковый, – согласился Кошкин. – И ребята его дело знают.

– Вот пусть и занимаются. Тихо пакуют чужих, заодно изымают документы. Автобусы с жителями посты миновали… – Телефон с пробойником Его императорское величество изъяли сразу, как узнали, что у Кошкина он есть. И теперь единолично связывались со штабом. Кошкин лишь надеялся, что там, где этот штаб находится, совещания проходят классическим образом. – …и были перенаправлены, кроме одного, в котором Чесменов как раз и едет в логово, так сказать, тьмы. Водители находятся под действием подавителей. Менталисты говорят, там надо аккуратно. Программа установлена криво, и, если ломать быстро, люди просто свихнутся. Так что потом надо будет что-то с реабилитацией думать. И вообще это дерьмо… – Император подкинул гранату в руке, явно желая воспользоваться по назначению, но затем все же вернул на место. – В автобусе Чесменова посторонние люди были заменены бойцами особой группы. Таким образом, совокупных сил…

– Матушка моя тоже там? – не удержался Кошкин.

– К сожалению, ее не получилось убедить остаться. – Император слегка смутился. – На самом деле помощь некроманта ее уровня в нынешних обстоятельствах будет неоценима.

И не возразишь. Нет, вроде больше в лесу никого не восставало, но это и правда вопрос времени.

Хотя с Чесменовым Павел все одно побеседует. И нос ему сломает. Если получится.

Ибо совести у него нет хрупкую слабую женщину в такие передряги втягивать! Некромантия некромантией, сила силой, а нервы у матушки отнюдь не те. И как еще подобные переживания на ней скажутся?

– Кстати, ваша матушка просила передать, чтобы вы не волновались. Что она скоренько там всех успокоит, а еще обязательно нужно сделать заказ на фрезии.

– На что?

– Фрезии, – невозмутимо повторил император. – Цветочки такие. Но всенепременно белые и сорт… – Он похлопал себя по карманам и вытащил бумажку. – Сорт «Лунная соната».

– Я думал, это песня такая, – прогудел Черноморенко.

– Не песня, а музыкальное произведение, – поправил его эльфийский посол, осторожно ощупывая распухшее ухо.

– А цветы тогда при чем?

– Какая разница? – Император протянул бумажку Кошкину. – Главное, она сказала, что заказ нужен срочный. Что если эти фрезии перехватят, она очень огорчится.

Стало тихо. Почему-то.

– А зачем некроманту цветы? – робко поинтересовался Береслав Волотов. – Вань, это для темных зловещих ритуалов?

– Нет, – вместо Ивана ответил император. – Как я понял, речь идет о свадьбе. Хотя, конечно, кто-то и свадьбу считает зловещим ритуалом. Но, честно… Кошкин, закажи, а? Не хочу быть тем человеком, который некроманту свадьбу испортит.

Все сразу закивали.

– Это да… – Черноморенко себя за бороду дернул. – Помнится, я когда-то на свадьбу торт не тот заказал. Главное, я уже не помню, что там не то было, да и моя-то не некромант, но до сих пор укоряет!

– У нас тут древнее зло, – мрачно напомнил Кошкин о теме совещания. – И кладбища того и гляди восстанут. Плюс террористический акт. И не понять, чего вообще, а вы про цветочки!

– Цветочки древнему злу не помеха. Так, Бер, твой брат тоже вышел на связь. Там все сложно. Он собирается соединить части какого-то сердца и выпустить предвечную тьму. Просил ему верить и не мешать. Сказал, что едет к кургану. И что-то мне кажется, что два Волотовых – всяко надежнее, чем один, а с Конюхами мы и сами разберемся. Знаешь, где этот курган?

– Найду.

– Я с ним, – сказал Иван, до того меланхолично почесывавший быка за ухом.

– На… – начал было Кошкин, но Иван покачал головой.

– Так надо.

– Так надо. – Калегорм отнял полотенце от уха, и все увидели, что правое раздулось больше левого. – Пока не могу понять, но… мир зовет меня туда.

– С миром мы спорить не будем, – согласился император. – В общем, вы тогда к кургану, а мы, стало быть, в Конюхи. Там самое спорное направление. Люди уже работают, но пока под прикрытием. И не совсем понятно, что делать. Очень уж охват большой, населения там прилично. Еще доложили, что туда наемники подтягиваются. Конечно, кто им позволит, дальние бригады остановят и завернут, но те, кто уже успел рядом расквартироваться…

– А вот и обещанные полчища врагов… – Император поднялся и как-то слишком уж радостно руки потер.

– Да, но добираться как станем? – хмыкнул Петрович. – У нас особо техники нет… карета вон, автобус детский. Пара грузовиков.

– Боюсь, техника не пройдет эльфийскою дорогой, – Калегорм подвинул гранату в сторону и прочертил путь между нею и огрызком. Надо полагать, теперь граната изображала населенный пункт Конюхи. – Если двигаться обычным путем, вы не успеете. Мне надо быть в другом месте, но… – Он задумался ненадолго. – Я использую в качестве ключа быка. Менельтора. Я объясню ему, куда идти. И он поведет остальных.

– И скольких эта тропа выдержит?

– Во времена древние по тайным тропам войска проводили. Держали и людей, и лошадей, и железо малое. Это грузовики слишком тяжелы, а вот личное оружие…

– А гранатомет? – тут же уточнил Петрович. – Если его в руках держать, сойдет за личное оружие?

– Гранатомет тоже можно.

– Жаль, лошадей нет, – сказал Петрович презадумчиво, – верхами было бы всяко быстрее, даже по эльфийской. Но у нас только коровы… А на живую корову бойца сажать как-то… Извините, но не дам. Они у нас нежные. Переволнуются.

– А если не на живую? – Император обернулся. – Кошкин, ты ж катался на этом быке? Держит?

– Держит, – вынужден был признать Кошкин, воображение которого вдруг засбоило, отказываясь рисовать этакую картину.

– И как идет?

– Неплохо. Даже на галопе не сильно тряско.

– Уважаемый Калегорм, если… если мы посадим бойцов на умертвия? Только чтобы к месту доставить? Ваша тропа, она как, выдержит?

Все посмотрели на эльфийского посла, а тот задумался и думал секунд пять.

– Должна… Тропы – это не совсем магия, точнее, не совсем эльфийская. Она идет от сути мироздания. Я просто открываю путь и закрываю. Но мертвые – тоже часть мира. Поэтому попробовать стоит.

– Значит, решено. Черномор, сажаем твоих боевых дояров на зомби-коров и едем на ярмарку. Будет… засадный полк. Кошкин! Договорись с теткой Василисой! А лучше с собой бери. Пойдешь во главе отделения…

– А я тебе говорил, – толкнул в бок Черноморенко, – отделение выделят. Психушка у нас большая, на всех хватит.

– Только надо как-то будет знак подать, что мы – за добро, – презадумчиво произнес император.

– На зомби-коровах? – Воображение Кошкина отказывалось воспринимать этот разговор всерьез, даже граната не внушала.

– Это добрые зомби-коровы! – возразил Бер. – Надо… Может, флаг какой? Государственный или…

– Лучше тогда гвардии. Или боевых пловцов. – Черноморенко, как ни странно, к вопросу отнесся вполне серьезно. – Или, может, коров по-быстрому в цвета гвардии разукрасить? А парни стяг достанут…

– Бер? Сделаешь?

– Если краска будет и силами кто поделится, то да. За полчаса управлюсь…

Воображение икнуло и все же выдало картину.

Он, Кошкин, восседает на зомби-быке, расписанном под гжель, а за ним с лихим топотом мчатся боевые дояры на мертвых коровах в цвет императорской гвардии. И со стягом.

Силы добра.

Что там про апокалипсис говорили? Весело и задорно? Да. И с идеей национальной вполне согласуется.

– Выпить… будет? – обреченно спросил Павел.

– Это надо у местных узнать, – вполголоса пробормотал Черноморенко. – Вроде у Сабуровых самогон был, на эльфийской конопле настоянный. Но я бы не рекомендовал…

– Плохо будет?

– Потом – да, но сперва хорошо. Судя по тому, что видел, даже очень хорошо. И как бы ты совсем в здешнюю реальность не вписался. Чересчур.

Куда уж чересчурей.

Автобус, выбравшись за пределы города, медленно пополз по дороге. Он дребезжал и трясся, и казалось, что еще немного – и просто-напросто рассыплется. В салоне было жарко, душно и нестерпимо воняло бензином. От этого запаха и у Лешего засвербело в носу.

Данька же чихнула, нос потерла и скривилась.

– Воняет.

– Сейчас остановка будет. – Леший прикинул, что до поста осталось всего ничего. – Может, все-таки выйдете? Хотя бы ты, Дань?

– Не-а. – Она мотнула головой.

– Там может быть опасно…

И наверняка будет, потому что людей везли не затем, чтоб чаем напоить и теплые носочки выдать. Ладно, Весна, но ребенка-то зачем тащить?

– Весняна?

– Бесполезно. У нее сила пробуждается… Не усидит. Если оставить, то простой придет. А то и… Когда сила пробуждается, воду начинаешь слышать яснее. И это не всегда хорошо. Раньше я бы не беспокоилась. – Весняна поглядела на Даньку, которая благоразумно держалась рядом с Софьей Никитичной и делала вид, что очень увлечена пейзажами. – Но у тебя очень много силы… и если она вдруг очнется, то мне надо быть рядом, чтобы удержать.

– Ничего не понял, но да… тогда будь рядом. Или со мною. Или вон с князем.

Упомянутый князь рисовал на окне рожицы и нечто…

– Что это? – спросил Леший, когда у овала появились четыре палочки снизу и одна вверх. На верхней прибавился кружочек.

– Это конь! – Данька дыхнула, и стекло покрылось мелкою водяною рябью. – Вещего Олега!

Ага, то, что схематический человечек – это сам Вещий Олег, Леший и так понял.

В руке великого князя появился меч чудовищных размеров, потом фигурка дрогнула и ожила.

– Получилось! – Данька захлопала в ладоши. – У меня получилось!

И браслет, звякнув, скатился с руки.

– Говорю же, обычно это раньше случается. Лет в шесть-семь. И постепенно. Но у нас давно не было сил, поэтому она и не росла. И я…

Весняна замялась.

– А корова? – вдруг спохватился Леший, которому стало неудобно, хотя он-то не виноват, что сил у них не оставалось. – Она ж в лесу…

Ладно, медведи и волки, на их месте Леший не рискнул бы связываться со зверюгой, может, и травоядною, но с рогами, которые не во всякий дверной проем пройдут.

– Я ей сказала, чтобы она пока к стаду вернулась, – Весняна успокаивающе коснулась руки, – потом заберем.

Произнесено это было с немалою уверенностью.

– Деда! А врагов ему нарисуй, пожалуйста, – попросила Данька. – А то какой же это великий князь, когда ему побеждать некого?

Ну да, и конь застаивается.

– Аргумент, – согласился Яков Павлович, спешно рисуя еще десяток человечков, но помельче. – Так пойдет?

– Рога им сделай. На шлемах. И дружину тоже, но ее без рогов. А то ж перепутаются…

Автобус остановился.

Двери отворились со скрипом, впуская пяток бойцов в броне без опознавательных знаков. Леший напрягся было, но первый из пятерки откинул забрало:

– Свои, Лешак.

– Симаков, а ты тут что делаешь?

– В санитарном кордоне типа… вон, заразу зачищаю. Дамы… – И поклонился, клоун этакий.

– И много зачистил?

– С пяток наберется. Дальше пока велено не лезть, но людишек подтягиваем, оцепление ставим, чтоб ни одна падла не выскользнула.

– Предыдущие?

– Приняли честь по чести. Эвакуируем. Походу, серьезно мозголомам работы будет. Никогда не видел настолько замороченных. Так, ребята, этих выводим. Леди…

– Я остаюсь, – спокойно ответила Весняна и пальцы ее оплели ладонь Лешего. – Так надо. И… – она чуть склонила голову, а потом протянула руку, – воду свою дайте. Пожалуйста.

– Дай, – подтвердил Леший.

Ребята Симакова поднимали людей, которые, кажется, так и не поняли, что происходит, но подчинялись приказам спокойно, равнодушно. Симаков же протянул флягу, в которую Весняна, открыв, легонечко дунула.

– Смешай с другой водой и умойся, – велела. – И ребят своих тоже. Лицо и руки. Тьма оседает.

Симаков поглядел на флягу, поднес к носу…

– Ты не нюхай, – князь отвлекся от созерцания битвы дружины Вещего Олега с коварными недругами, которые норовили князя окружить, – а делай, что сказано. Ясно?

– Так точно! – Симаков вытянулся. – Леший, оно, конечно, дело твое… но там основной удар с другой стороны ждут. Мы-то задницу прикроем, но сил у нас не особо много…

– Это пока. – Софья Никитична погладила Даньку по голове. – Вот сейчас приедем, и сил прибавится…

– Софьюшка?

– Тут недалеко кладбище новое, еще километра два-три, но не больше пяти, – прикинула она. – И мертвецы давно уж недовольны. Волнуются.

– Если вы про скотомогильник, то он уже восстал.

– Я просто про могильник. – Софья Никитична нарисовала могилку на задернутом водою стекле. – А скоты большею частью живы. Но нам пора. Нехорошо опаздывать. Неприлично. Лешенька, вы тут закончили меняться?

Ворон с ребятами давно просочились в салон и теперь пытались нацепить на руки браслеты. Морды их, конечно, с потерпевшими не больно совпадали, однако Леший искренне надеялся, что слишком пристально никто сличать не станет.

– Да, Софья Никитична. А вы уверены, что надо?

– Когда мертвецы хотят восстать, они восстанут. Поэтому весь вопрос лишь в том, сами или под моим управлением. Я, конечно, не настаиваю…

– Зря, – Симаков махнул рукой, – совершенно зря. Пашка вон зомби-коровами управляет ныне, вы – армией мертвецов. Не знаю, кто тут и что планировал, но надеюсь, нервы у него крепкие.

– Почему? – подала голос Данька, на мгновенье отвлекшись от сражения.

Тем паче Вещий Олег всех победил и, запрыгнув на коня, размахивал над головой мечом. Явно речь читал.

– Так свихнется еще, а ненормальных, деточка, не судят…

– Деда?

– Не переживай, до суда он не доживет, – сказала Софья Никитична. – В конце концов, мертвецы вовсе не обязаны соблюдать закон.

– Шеф, – зашептал Ворон, – ты б дите высадил, что ли…

– Я все слышу. – Данька обернулась и прищурила зеленющие, неестественно яркие глаза. – Нехорошо за спиной человека обсуждать! Лучше расскажи чего…

– Чего? – удивился Ворон.

– Не знаю. Вот деда про Вещего Олега рассказал…

– А я про принцессу могу.

– Которую дракон украл?

– Могу и про такую.

– И в башне заточил? – Данька, взмахом руки отправив Вещего Олега в небытие вместе с дружиной и конем, нарисовала высокую башню. – Дракона нарисуй только… И вот она сидела, сидела в башне, ждала принца, а он не шел. И принцесса заскучала…

– Вот так, – одними губами произнес Мазин, – и начинается большая часть историй о великих подвигах.