«Узнав о неверности своей жены, оскорбленный до глубины души князь Н. собрал вещи и гордо ушел к любовнице».

Парень с трудом держался на ногах. И взгляд такой… расплывчатый.

И Глыба, положивший руку на плечо, ухмыляется превыразительно.

– Программиста вызывали? – поинтересовался он, парня подтолкнувши.

Да так, что тот за порог зацепился, и полетел бы мордою в пол, когда б не Леший.

Леший плечо подставил, а заодно физию сверил. Описанию и кривобокому снимку объекта физия соответствовала.

– Экий неуклюжий, – сказал он, подхватывая объект под руку, чтобы препоручить князю. – Точно программист?

– Ага… забухал. Но не беспокойтеся, шеф велел сказать, что все сделает в лучшем виде.

Но к тому, что Глыба следом двинется, Леший готов не был. Тот смерил Лешего придирчивым взглядом, под которым пришлось сгорбиться, чтоб не вызывать в дурной голове не менее дурного желания выяснить, кто тут главнее.

– А… ты чего?

– Велено проследить, – важно сказал Глыба и сделал козу Даньке, которая из-за спины Лешего высунулась и снова спряталась. – А то ж дело такое, еще опозорит хозяина.

Парень вздрогнул и сжался.

Где бы он ни был, там его явно не пряниками потчевали. Впрочем, это уже не Лешего заботы. А вот что с Глыбой делать… Тут валить? В лес выманить?

Следовало его еще в прошлый раз прикопать, а не разводить политесы…

– Это вы! – Выглянувшая Софья Никитична всплеснула руками. – Какая радость! А я пирожков напекла! Пирожки будете?

Пирожки и вправду имелись. Очумелый запах сдобы кружил голову, намекая на тихий семейный вечер, и в душе Лешего поднялось раздражение. Вечер был бы, если б не этот…

Хотя… Подвал в доме имелся. А труп и по кускам вынести можно, если так-то.

– Пирожки с малиновым вареньем! Вот я всегда варенье варю правильно, – Софья Никитична, чудом ввернувшись между Лешим и Глыбой, взяла последнего под локоток. – Вот вы как варенье варите?

– Я? – Глыба искренне удивился.

И растерялся.

Леший тоже растерялся бы, если б ему такой вопрос задали.

– Воду добавляете или нет? Понимаете, некоторые полагают, что воду в варенье надобно добавлять всенепременно, что без нее сахар толком не растворится и ягода не прокипит должным образом. Но это все заблуждение, в правильной варке варенья вода – совершенно лишний компонент. А чтобы варенье не плесневело, надобно в баночку, прямо на него, положить листок плотной бумаги, пропитанный ромом!

– Ромом! – Глыба уловил правильное слово и оживился. – А варенье тоже с ромом?

– Можно, но мне не нравится. А вот если хотите, я наливочку домашнюю делаю. Прелестнейшую… Пройдемте на кухню. Яшеньке не стоит мешать. Очень он не любит, когда кто-то под руку лезет. Прям весь переживательный становится.

Переживательный князь Чесменов меж тем утащил особо ценного свидетеля в комнату, где выдал ему ноутбук.

Вот знать бы наперед, не заорет ли парень? И поверит ли?

– Дядь Леша, – Данька подергала за рукав, – а тебе чаю сделать?

– Чаю… Ты, может, пока наверх пойди или на улицу. А то…

– Не, – Данька мотнула головой, – бабушка Соня сказала, чтоб ты тоже не лез и не мешался. Чтоб тут с дедом Яшей чаю попил. А ей поработать надо.

Леший покосился на кухню, откуда доносился радостный щебет Софьи Никитичны, и подумал, что если так-то, то можно и чаю.

Когда некромант решает поработать, оно и вправду лучше не мешаться.

– Так чаю принесть? Я на всех. И пирожков…

– А останутся? Этот вон жрет как не в себя…

– Не, бабушка Софья сказала, что ему человеческой еды уже не надо будет. Что он так обойдется. А пирожки вкусные! Я сама пекла!

– Тогда неси, – согласился Леший и бочком, бочком двинулся прочь от кухни.

Последнее, что он увидел, – как Софья Никитична подносит Глыбе рюмочку с настойкой нежно-розового оттенка.

– А, Лешенька. – Яков Павлович снял очки, – мы тут с молодым человеком беседовать пытаемся, а он сопротивляется.

– Пытать нельзя, – на всякий случай предупредил Леший. – Мне его целым доставить надобно.

Парень вздрогнул и поднял ноут, словно пытаясь им защититься.

– Я ничего не сказал!

– Умница какая! – восхитился князь Чесменов. – Кому?

– Т-тополеву… он… п-приказал вас пробить.

– И ты…

– Я знаю, кто вы, – парень вцепился в ноутбук побелевшими пальцами, – вы князь Чесменов…

– И как узнал?

– П-по снимкам… там вы иначе выглядите… немного. Но я п-программку написал одну для п-поиска… п-по лицам. П-по чертам. Она сличает точки разные… контрольные. Расстояния. От носа до верхней губы, от скул до границы глаза… Там двадцать точек. И сочетание уникально, – парень чуть успокоился и заговорил ровнее. – Даже пластику, если легкую сделали, берет. Точки-то не изменяются почти…

– Чудесно. – Чесменов поднялся. – Лешенька, помоги девочке.

Данька притащила поднос с чайником и троицей стаканов в нарядных серебряных подстаканниках.

– Спасибо, золотце. – Князь погладил девочку по голове.

– Бабушка София говорит, что ужин будет позже. Она пока занята.

– Ничего страшного. Мы и пирожками обойдемся. Итак, Тополеву о своем открытии вы не сообщили. Чай будете? Будете, конечно, куда вы денетесь от чая и пирожка.

– Ноутбук, как понимаю, работает?

– Работает, – согласился князь Чесменов. – И не только ноутбук. Ваши родные в полном порядке. Более того, ваша сестра… скажем так, пребывает под защитой рода Сумароковых.

– Тех…

– Тех, тех. – Леший забрал у Даньки поднос с пирожками и тихо спросил: – Мама поздно?

– Ага.

– Тут ночуй. И маму здесь положим.

Домик, конечно, не такой и большой, но на пару ночей потеснятся. Лешему совсем не нравилась та женщина, которая только и могла, что материться из-за закрытой двери.

И в целом не нравилось. Все.

– И теперь вот этот молодой человек, – Чесменов указал на Лешего, – прибыл, чтобы вывести вас…

– Нет, – парень, отставив ноут, взял пирожок, – не получится…

– Дань, – Леший наклонился к ней, – иди-ка наверху все-таки посиди. Мы тут… говорить будем.

– Взрослые дела? – Данька глянула превнимательно.

– Именно.

– Тогда я лучше во двор.

– Только от порога не уходи.

Леший сперва выглянул, убеждаясь, что во дворе пусто.

Забор на месте. Калитку он запер. И слово сверху кинул, и маячок поставил, но все равно было неспокойно. Не внушали доверия ни калитка, ни забор, ни тетка, что снова нос высунула. Да только, заметив интерес к себе, спряталась.

– Не волнуйся, дядя Леша, – Данька погладила его по руке, – все будет хорошо. И ты нас спасешь.

– От чего?

Она только отмахнулась и убежала.

Вот и думай, то ли это игра ее очередная и шутка, то ли и вправду она видит и знает что-то, что и Лешему знать не помешало бы.

– Меня никто не выпустит. – Парень жевал пирожок и чаек прихлебывал.

Свой Леший понюхал. Так, на всякий случай. Чай пах чаем и травами. А какими?

Нервы лечить надо. Определенно.

– Положим, отпрашиваться мы не станем.

– Глыба…

– Ах, оставьте. Раз уж Софьюшка за него взялась, Глыба не помешает.

– Она его усыпит? А потом, когда проснется… Он ведь не посмотрит ни на возраст, ни на то, что женщина. Он никого не щадит, – парня передернуло, – та еще тварь. Да и не в нем дело… Я не уверен, но, если сбегу… если Тополев заподозрит, что я сбежал, он вас попытается зачистить.

– Попытается. – Князь держал подстаканник аккуратненько. – Именно что попытается…

– У него есть специалисты… разные. И наемники. На него работают с полдюжины местных организаций и еще те, что из-за границы. И такие, как Глыба.

Кажется, в глазах парня Глыба являлся этакою глобально непреодолимой проблемой.

Нет, здоровый, конечно, но тупой. И завалить его несложно. Но труп… Да, труп вышел бы громоздким. Такого только по частям.

Долго. Муторно.

– Но даже не тут… не в этом дело, – речь парня все еще была сбивчивой, – просто… там люди.

– Где?

– Тут. И есть то, что по данным проходит как ангар номер пять. Я не знаю, где это, но на него приходят заказы. На воду. На пайки. Думаю, что там держат людей. Если он решит, что я сбежал, попытается их зачистить… всех.

– А если останешься, то тебя прибьют, – подал голос Леший, опускаясь в кресло.

– Понимаю. Но я и без того… обречен. Понимаете, я многое для них делал. Деньги помогал выводить и отмывать. Документы подделывать, в основном цифровые. Взломы. Подписи. Подмена данных.

– Это хорошо, когда клиент осознает глубину своей вины, – князь Чесменов чай пригубил и пирожочек взял, – но еще лучше, когда не просто раскаивается, а деятельно, активно.

– Данные я передал.

– И это отлично, просто чудесно! Знал бы ты, сколько людей пришлось вызывать, чтоб эту кучу хоть как-то разгрести. Но ладно, работа мастера боится, а мастеров мы найдем. Да вы кушайте, кушайте. И не надо так дрожать. Не такой уж я и страшный.

Тут Леший мог бы поспорить, но не стал. И тоже взял пирожок.

И Иннокентий потянулся.

– Я думал поискать по косвенным данным… знаете, доставка той же воды, но ее доставляют на городские склады. Плюс очистные фильтры, потому что люди не только пьют…

– Но и гадят, – хмыкнул Чесменов.

– Именно. И в последние несколько месяцев количество фильтров увеличилось раза в три, потом еще, и это говорит…

– Что людей стало больше?

– Да. Я так думаю. Но где они? Я надеялся по машинам… Тополев маниакально боится, что его обманут, поэтому на всех стоят навигаторы. А данные сливаются на серверы, которые я обслуживаю. – Парень начал раскачиваться взад-вперед, время от времени замирая. – Я думал, по маршрутам отслежу. Но дело в том, что все возилось на ферму… на фермы молочные… выгружалось там. А дальше не знаю! Если и доставлялось, то другим транспортом. Наверное, перегружали или…

– Или этот ангар на ферме и находится. – Леший отметил, что пирожок был великолепным. – Многое объясняет. Я еще удивлялся, зачем там забор, вышки и охрана такая. Правда, там действительно только коровы… из того, что я видел.

Он задумался, вызывая в памяти картинки.

Забор. Пропускной пункт. Длинные строения. Коровы… Коровы тоже гадят, да побольше людей, стало быть, в дополнительных фильтрах нужды нет. Или есть? Если эти люди скрываются не в самих коровниках.

– Под землей, – озвучил догадку Чесменов. – Скорее всего там же, но под землей. Бункер или бункеры, возможно, система. Возведение молочного комплекса само по себе масштабно, так что при умении можно с легкостью построить что-то, выходящее за рамки исходного проекта. Да и использовать. Хотя воду все одно не объясняет… Можно было бы врезать дополнительную канализацию. Или… нагрузка возросла? Давление было недостаточным? Насосы не справлялись? Ладно, потом разберемся. Вероятно, какие-то сугубо технические сложности.

Чесменов задумался, откинувшись в кресле, и ногу на ногу забросил.

– Можно послать кого, чтобы разведку провели. – Леший и сам старательно перебирал варианты.

Парня вытащить он вытащит, и Чесменов с Софьей Никитичной легко уйдут, вряд ли среди местных найдется хоть кто-то, по силе им равный, но… Если там, в этом гребаном пятом ангаре, и правда люди?

И Весняна… Не в ангаре, но рядом.

Забор, ворота. Ворота в любой момент можно запереть.

– Спокойно, – прервал мысли голос Чесменова, – разберемся. Попасть туда надо… И мальчика вывезти. Умный мальчик. В плохую компанию, конечно, попал, но это случается…

Умный мальчик вздрогнул и съежился. И взгляд у него загнанный, обреченный, как у человека, который знает наперед, что будущего у него нет и не будет. Более того, он почти смирился с этим и теперь лишь гадал, как именно умрет.

Бестолочь.

– Мне кажется, – в комнату вошла Софья Никитична, – все довольно просто… Кешеньку… вы ведь не против, что я вас так называю? – Иннокентий мотнул головой. – Так вот, Кешеньку надо убить. – И подавился. – Сколь я поняла, с Максимушкой у вас отношения не сложились. – Софья Никитична поставила на стол блюдо с блинами.

– С кем?..

– Тот молодой человек – Глыба, кажется? – его Максимом нарекли. Хорошее имя… Максик, иди сюда.

На голос Софьи Никитичны выглянул Глыба.

Ну… Леший, конечно, знал, что некроманты – люди опасные, но как-то абстрактно, что ли. Однако вид Глыбы в сиреневом с рюшами фартучке, со сковородкой в одной руке и лопаточкой в другой, сделал это знание вполне конкретным.

– Софьюшка? Я всегда знал, что ты талантлива… – пробормотал князь, глядя, как ловко Глыба переворачивает блинчик.

– Ах, пустяки… Он и без того почти мертв был. Я просто слегка изменила процесс.

– Она… – Иннокентий осмелился дернуть Лешего за рукав, – его загипнотизировала?

– Ну что вы, молодой человек… Иди, Максимушка, там еще тесто осталось. Я просто сделала из него умертвие. Признаюсь, давно уже подумывала. Дома так много работы, а Прохор уже старый, не справляется.

– Н-некромант? – Иннокентий подавился, и Леший ласково похлопал его по спине. – Она н-некромант? Она же… в розовом!

– Никогда не понимала этих стереотипов. – Софья Никитична подала мальчишке тарелку, которую тот не осмелился не взять. – Почему, если ты некромант, то обязательно в черном? И это не розовый, а бледная маджента… – Все тотчас согласились, что она и есть. Именно маджента. Иначе и быть не может. – Так вот, возвращаясь к теме. Максимушка теперь не совсем живой…

Взгляд Иннокентия был устремлен на кухню.

И читалось в глазах что-то этакое… престранное – и страх, и восторг, и многие иные чувства, вполне Лешему понятные. Он и сам испытывал схожие.

– Однако с ходу, думаю, понять это будет сложно. Энергии в нем хватит, чтобы не начались процессы разложения. Я даже заставила сердце биться. Не то чтобы это было нужно, но вдруг кто захочет пульс послушать?

– У Глыбы? К нему стараются не подходить, – выдохнул Иннокентий. – Все знают, он в последнее время вообще дурным сделался.

– Это тьма. Тьма, накапливаясь в теле, действует на него разрушающе, если, конечно, ты не некромант. И в первую очередь страдает мозг. Человек начинает испытывать приступы, скажем, иррационального страха. Или ярости. Порой возникают странные идеи, как правило маниакального толку. А его ко всему пытались преобразовать направленно…

– Хозяин хотел вывести особых бойцов, – Иннокентий, стараясь не смотреть на Софью Никитичну, потянулся за блином, – чтоб были сильные и неуязвимые. Давал им что-то… Он даже с тем, с главным, поругался. Про того я знаю мало. Тот хозяина держал, но как бы не до конца ему верил. Я так думаю.

– Правильно думаешь, – похвалил Чесменов. – Так что ты предлагаешь, Софьюшка?

– Предлагаю сделать так, что Максимушка убьет мальчика. Не по-настоящему, само собой, – поспешила заверить парня Софья Никитична.

– Проверить захотят. Тело…

– Тело можно и предъявить.

– А если вскрытия потребуют?

– Не рискнут вскрывать. Я наброшу легкий покров тьмы. Он дает своеобразный эффект, внешне неприятный. Язвы, синюшность, отеки… У меня, пока не научилась контролировать силу, такие отеки порой случались, просто ужас!

Иннокентий вцепился в блин.

И ужас был в его глазах.

– Можно сказать, что ты упал и шею свернул, – предложила Софья Никитична. – И лучше бы тут… С речью пока еще наладится, он будет довольно односложен. Умертвия в первое время бестолковы, но если я рядом, помогу…

Получасом позже Леший не без удовольствия наблюдал, как раздраженный Тополев обходит кругом распростертое во дворе тело.

– Ты… ты… – Он тыкал пальцем в грудь Глыбы и даже пытался заглянуть ему в глаза, но те были стеклянными и пустыми, и Тополев оставил бесплодные попытки достучаться до разума. – Что ты натворил?! Что ты…

– Ах, бросьте! – Князь Чесменов стоял на крылечке. – Молодой человек не виноват. Признаюсь, я сам не понял, что произошло. Они пришли с этим юношей…

Юноше Софья Никитична что-то поднесла, и тот, закрыв глаза, выпил, верно, решивши, что, если помрет, так тому и быть.

Помер он вполне натурально и на глазах соседки.

– Юноша был бледен и показался мне больным. Он что-то пытался сделать, конечно, но, – князь рученькой взмахнул, – не ладилось. Он сказал, что ему душно…

Из-за приоткрытой двери выглянула соседка.

– Шею свернул! – крикнула она. – Это все этот! Здоровый! Я видела! Видела…

– Мальчик попросился выйти подышать. И ваш человек его сопровождал.

– Ага, – слегка покачиваясь, пробасил Глыба, – это. Того. Бах…

– Именно. Упал со ступенек и уже не поднялся…

– Мертв, – сказала девица в белом халате, наброшенном поверх сарафана.

Трогать лежащего Иннокентия она не решилась. Выглядел он и вправду не слишком хорошо.

Отеки? Лицо, шея и руки его раздулись, кожа пошла пятнами какого-то на редкость отвратительного синевато-лилового цвета. Местами лопнула, и Леший парню даже посочувствовал. Сейчас тот в отключке…

Хотя ладно, потом его накачают. Обезболивающее в аптечке найдется.

Зато живой.

– Мне кажется, это какая-то зараза, – с легким оттенком брезгливости произнес князь и платочек к лицу прижал. – Надеюсь, не опасная. Знаете, у меня знакомый один на Бали летал, потом слег. Болел, болел… едва не помер! А все почему? Потому что заразу подцепил местечковую, с которой наши врачи незнакомы. И пока диагноз, пока то да се… Может, и он где-то чего-то?

– Как знать, – Тополев на всякий случай от тела отступил, – как знать… Ты, – палец его ткнул в Глыбу, – иди его…

– Надо бы тело в исследовательский центр отправить, – подсказал князь. – А лучше вызвать сюда эпидемиологов! А то вдруг заразно? И действительно эпидемия случится?

– Вызовем, – встрепенулся Тополев, кажется, осознав, чем приезд может грозить. – Всенепременно вызовем… А пока вас попросим побыть в изоляции.

– Софьюшка очень испугалась.

– Приношу свои извинения, но сами понимаете… ситуация неоднозначная. Вы пока… Вот! Глыба вернется. И побудет. С вами. На изоляции. Только тело отнесет… Что стоишь? Поднимай и неси.

Глыба молча подчинился. Двигался он тягуче и словно бы во сне, но тело подхватил, закинул на плечо.

– Как там тебя… – Тополев поглядел на Лешего.

– Леха.

– Леха… Подойди. Сходи ты с ним. Какой-то он тормознутый совсем. Опять нажрался, скотина. В общем, иди…

– Куда?

– К лесочку. Тут лесочек неподалеку. Прикопайте там. Нам эти… ученые ни к чему. Понаедут, панику подымут. Старикам…

– Скажу, что в морг убрали. До приезда экспертов.

– Вот и умница.

– Только это… – Леший сделал вид, что мнется, – лучше б на болото. В лесу еще раскопает зверье какое… А в болото если притопить, и через тысячу лет не всплывет.

– Точно! – обрадовался Тополев и поглядел прямо с нежностью. – А ты толковый парень, Леха. Вот иди и проследи за этим придурком. Последние мозги пропил.

Зря.

Софья Никитична сказала, что со временем, когда потоки силы стабилизируются, умертвия становятся не то чтобы умны, но всяко сообразительны.

– Потом возвращайтесь. И пригляди, мало ли. Вдруг да приболеют старички. – Тополев взял Леху за пуговицу и заставил сделать шаг к себе. – Завтра с утра автобусы прибудут. Проследи, чтоб твои старички сели.

– А куда…

– В одно интересное место. И девочку не забудь. Да, всем надо там побывать… всем… – Что-то подсказывало, что пятый ангар искать не придется. – Так что твое дело – помочь с загрузкой, разгрузкой… Проследить за порядком. – Тополев пуговицу выпустил и смахнул с плеча мусоринку. – Тут-то проблем не будет, тут у нас народ понимающий, а вот на месте может всякое произойти. Но я в тебя, Леха, верю… Не подведи.

– Не подведу! – заверил Леший.

И кулак поскреб.

Очень хотелось не подвести прямо здесь, но… князь Чесменов глядел строго.