Лоран поморщился, словно я приказал ему вычистить конюшни, а не стать спасителем прекрасной дамы.

— Давай не сегодня... А? — протянул он лениво, развалившись в кресле, которое я ему не предлагал. — К чему такая спешка? Девушка никуда не денется.

Я сузил глаза. Внутри закипала холодная, липкая ярость. Что-то изменилось. Еще вчера он горел идеей «спасти» Адиану, а теперь смотрел на это как на досадную обязанность, которую можно отложить на потом.

— Что изменилось? — спросил я внимательно, фиксируя каждый его жест, каждое движение ресниц.

Лоран пожал плечами, стараясь казаться беззаботным, но его пальцы нервно барабанили по подлокотнику.

— А... эм... Ничего, — пробормотал он. — Просто настроение такое... лирическое.

— Говори! — прорычал я, и воздух в кабинете стал тяжелым, насыщенным магией. Мебель жалобно скрипнула под давлением моей ауры.

Лоран вскочил, испуганно вскинув руки.

— Хорошо, хорошо! Не рычи! Вчера вечером на званом ужине у Карвингтонов представили дебютантку... Милли Роузфорд! — Его лицо вдруг озарилось настоящим, неподдельным восторгом. — О, боги, Грер! Как она прекрасна... Ты бы видел! Там все рты пооткрывали! И я в том числе! Она словно богиня, сошедшая с небес!

— Роузфорд? — прищурился я, вспоминая старые карты и отчеты казначея. — Это те, которые держат серебряные рудники в Северных горах? Те, чье состояние исчисляется миллионами золотых?

— Да-да! Именно! — вздохнул Лоран, и в его голосе зазвучала алчность, замаскированная под восхищение. — Она... Она просто совершенство! Ты себе не представляешь! У неё глаза цвета весеннего неба, а приданое... Грер, ты не поверишь, какое там приданое! Оно не снилось никому! Там просто все едва не подавились, когда услышали эту сумму. И эти рудники... Лакомый кусочек, знаешь ли!

Меня затошнило. Вот оно что. Вот где была собака зарыта. Вчерашняя «любовь до гроба» испарилась, стоило появиться более выгодной партии.

— Так! — рев дракона вырвался наружу, заставив Лорана вжаться в спинку кресла. — А как же Адиана? А твоя великая любовь? Ради которой мы затеяли весь этот спектакль? Ради которого я вчера выставил себя последним негодяем? Ради кого я унизил и растоптал девушку? Ты месяц ползал в моих ногах, умоляя меня дать тебе твою Адиану! И что? Теперь у нас Милли Роузфорд?

Лоран замялся снова, но теперь в его глазах читалось не раскаяние, а раздражение.

— Ну... — он развел руками, словно объясняя нечто очевидное глупцу. — Хорошо, скажу как есть! Ты читал газеты? Утренние выпуски?