Я встал, шатаясь, и подошел к книжному шкафу. Мои пальцы, все еще в крови, скользнули по корешкам древних фолиантов. Я вытащил тяжелый том в черной коже — «Законы Крови и Духа». Страницы шелестели, пахнув пылью веков и сухой травой.

Я лихорадочно листал главы, пока не нашел нужный раздел. Глаза бегали по строкам, выхватывая ключевые фразы: «...отвержение плоти... союз с иным... гнев дракона разрывает нить...»

Да. Всё верно.

Измена убивает метку. Не всегда, но шанс есть.

Я закрыл книгу и прижал ее к груди, чувствуя, как внутри немного стихает дрожь. Жар в запястье всё ещё пульсировал, напоминая о незаживающей ране.

Я посмотрел на свое отражение в темном стекле окна. Бледное лицо, безумные глаза, окровавленная рука.

— Пусть будет так, — прошептал я в тишину кабинета, и мой голос прозвучал твердо, как удар стали о камень. — Иди к нему, Адиана. Стань его женой. Отдайся ему. И избавь меня от этих мук.

Я улыбнулся, и в этой улыбке не было ничего человеческого. Только горькая решимость и предвкушение конца.

— А когда ты предашь нашу связь... я наконец-то смогу дышать. Я очень на это надеюсь…

Я снял окровавленный камзол и бросил его в угол. Рана на руке уже начала затягиваться, регенерация дракона работала быстро, но золотой узор всё ещё тлел под новой кожей, напоминая о ней.

Теперь мне нужно было написать Лорану. Подтолкнуть его. Убедиться, что он не струсит, что пойдет до конца. Что он действительно возьмет ее в жены.

Я сел за стол, обмакнул перо в чернила. Рука больше не дрожала.

«Друг мой, — начал я писать, выводя буквы резко и четко. — Ты медлишь, пока твою возлюбленную могут забрать другие. Или ты думаешь, ты один? Найдется много охотников на приданое. Ко мне уже приезжали и спрашивали, не собираюсь ли я жениться еще раз на ней? Так что действуй сейчас. Покажи ее отцу, что ты готов принять ее любой. Свадьба должна состояться как можно быстрее».

Да, я солгал про «охотников», которые приезжали ко мне. Но пусть он завтра сделает ей предложение. Пусть завтра они объявят о помолвке.

Я подписал письмо, скрепив его печатью герцога, и позвал слугу.

Когда дверь закрылась за гонцом, я снова остался один. В тишине. С надеждой на то, что скоро эта боль закончится.

Но где-то в глубине души, там, куда боялся заглянуть даже я сам, шевельнулось сомнение. А что, если метка не исчезнет? Что, если она лишь усилится, превратив мою жизнь в настоящий кошмар?

Я отогнал эту мысль. Другого выхода нет.