Он каждый раз думал о том какая она красивая, стоило ему увидеть ее. Иногда от ее появления у него перехватывало дыхание. В некоторых случаях у него начинало щемить в груди.
А иногда ему хотелось схватить ее за волосы и сильно встряхнуть. Он не принадлежал к числу мужчин, способных ударить женщину, но ему нравилось встряхивать их, если возникала такая необходимость.
- Куда тебя подвезти? - спросила она, в ее голосе звучало раздражение и желание поскорее покончить с этой поездкой.
- Я не знаю. Думаю, сначала поедем к "Магазину Чарли". Надеюсь, мой фургон все еще там.
Тереза не обратила внимания на его слова.
Клейтон откинулся назад. Он докурил сигарету до конца и держал ее, пока она полностью не потухла. Затем он выбросил сигарету в окно.
Поднимая вверх стекло, он увидел справа впереди "Магазин Чарли". Перед ним находилось небольшое кирпичное здание с четырьмя бензоколонками. Парковка была неправильной формы и неудобной. Сколько бы машин там ни находилось, въехать и выехать было проблематично.
Его фургон был припаркован у самого края, передней частью к дороге.
- Будь я проклят, они действительно оставили машину.
- Тебе повезло, - сказала она.
Клейтон непонимающе нахмурился.
Тереза притормозила и въехала на парковку.
Она подъехала к его фургону и припарковалась рядом с ним. Клейтон привстал на сиденье и посмотрел мимо Терезы на свой фургон. С того места, где Клейтон находился, машина выглядела нормально. Стекла не были разбиты. Покрышки с этой стороны были накачены.
Может быть, они решили не трогать машину. Они же не думают, что я отдам им деньги, ведь сначала мне придется заплатить за ремонт моего фургона?
- Спасибо, что подвезла, - сказал он, открывая дверцу. - Я тебя больше не побеспокою.
Он принялся выбираться из машины.
- Клейтон!
Он остановился.
- Да.
- Подожди.
Клейтон сел обратно на сиденье. Он чувствовал себя так, словно учитель сейчас будет ругать его за то, что он стрелял шариками.
- Что?
- Посмотри на меня.
Он не хотел, но повернул голову. Их взгляды встретились. Он почувствовал легкое покалывание в груди. Сердце начало колотиться, ему стало трудно глотать.
В ее темных глазах отражалась боль, которую он ей причинил. Но за грустными глазами скрывалась любовь к нему, которая не угасла.
Он уже собирался снова извиниться, как вдруг она наклонилась к нему. Она схватила его за рубашку и притянула к себе. Она прижалась губами к его губам. В месте рассеченной губы возникла боль, но он не остановил ее.
Они целовались, пылко и страстно, и не могли насытиться друг другом.
Он просунул руку между ее ног. На мгновение руку остановили ее сомкнутые бедра, но она их раздвинула, позволяя его пальцам коснуться ее лобка. Он просунул руку под резинку ее трусиков, раздвинул пальцами половые губы и прикоснулся к ее клитору.
Она застонала ему в рот. Затем он просунул два пальца в ее мокрое от желания влагалище и принялся двигать ими вперед-назад. Она сжала бедрами его руки, не желая, чтобы он прекращал.
- Я так люблю тебя, - прошептала она.
Он почувствовал на своих губах дыхание ее слов. Он улыбнулся.
Они снова принялись целоваться.
Джим Райли сунул пустую банку из-под кофе в мешок с кормом для кур и немного зачерпнул. Он рассыпал корм по двору, повсюду раскидывая мелкую крупу. На траве корм выглядел как отрава для жуков.
Куры, расправив крылья и выпятив грудь, бросились к корму. Они кудахтали и пищали от нетерпения, когда клевали корм на земле.
Цыплята становились все крупнее. Скоро они начнут нести яйца. Наверное, было бы неплохо содержать их по отдельности. Джим не хотел, чтобы популяция птиц вышла из-под контроля.
Эми бы просто взбесилась. Она не любила кур, которые были у него сейчас, хотя он каждый месяц давал ей свежие яйца в знак признательности. Она была не против взять их, нет, сэр. А еще она не была против отчитать его всякий раз, когда куры выбирались за пределы его двора.
У него не было ни забора, ни денег, чтобы его установить. Ему было достаточно курятника на заднем дворе. Куры были вполне послушными птицами и большую часть времени находились поблизости от дома. Правда, время от времени они залетали во дворы к соседям или поднимались по дороге к дому Эми Снайдер.
Ему нравилось, когда куры направлялись у ее дому.
Это подразумевало, что ему придется вернуть кур обратно, а значит, придется отправиться к дому Снайдер.
В прошлом месяце он застал ее загорающей на заднем дворе. Она лежала на спине на расстеленном на земле под ней одеяле.
Он не мог видеть ее глаза за солнцезащитными очками, но по тому, как вздымалась ее грудь, он догадался, что она уснула. На женщине было надето бикини фиолетового цвета в форме треугольника на каждом соске и с небольшим клочком ткани на лобке.
Ему исполнился шестьдесят один год, но его член становился твердым, как у подростка, всякий раз, когда он вспоминал, как ее тело блестело в лучах заходящего солнца. Ее тело казалось словно облитым маслом, блестящим, загорелым и скользким.
Он представил, как его руки скользят по ее коже, когда он массирует ее.
Ее объемные груди полностью заполнили его руки, когда он просунул их под бикини. Он был уверен, что на ощупь груди будут мягкими и упругими, но в то же время немного твердыми.
Он несколько минут наблюдал за ней из-за дерева на окраине ее участка, пока куры рыскали по земле вокруг его ног в поисках корма.
Он хотел подойти поближе и посмотреть, но не осмелился.
Рядом с ней лежала большая собака.
Эми никогда не выходила на улицу без своего здоровенного пса. Соседи говорили, что собака весит около 90 кило.
Джим не сомневался в их словах.
Когда пес лежал рядом с Эми, он напоминал медведя, лежащего рядом с Златовлаской - сексапильной Златовлаской, - сверкающей в лучах майского зноя.
Он задался вопросом, лежит ли она сейчас на солнце?
Скорее всего, нет. Совсем недавно она выгуливала своего большого монстра. В коротких шортах, которые едва прикрывали нижнюю часть ее задницы. У нее были мускулистые и стройные ноги. Ягодицы были округлыми и объемными, плавно переходящими в плоскую нижнюю часть спины.
Создавалось впечатление, что в ее шорты упакованы желейные бобы.
И он готов был поспорить, что на вкус ее ягодицы такие же приятные, как конфеты.
Джим облизал губы.
- Джимми-бой! Вытащи руку из трусов!
Джим вздрогнул от унизительного крика жены. Его сердце екнуло. Он посмотрел вниз и увидел, что его рука проникла под пижаму и теперь засунута в пижамные штаны.
- Я почесал яйца! - крикнул он в ответ.
- Конечно, почесал!
Ворча, он вытащил руку из штанов и повернулся.
Элли стояла на верхней ступеньке у задней двери. Деревянный каркас деформировался и немного накренился в сторону, поэтому она держалась рукой за алюминиевые поручни, чтобы не упасть.
Сейчас смотря на нее в розовом халате, с стянутыми в хвостик волосами на затылке, сложно было представить, что раньше она была похожа на Эми, когда они были еще совсем молодыми резвящимися подростками.
В то время, когда они не могли оторваться друг от друга.
Он полагал, что с телом у Элли все по-прежнему в порядке. У нее была пышная грудь, и она стала слишком тяжелой для кожи, соединявшей ее с грудью. Поэтому ее грудь обвисла больше, чем ему нравилось. Ее ноги отлично выглядели, крепкие и мускулистые от тяжелой работы всю жизнь. Правда, они были слишком бледными, и сквозь кожу виднелись голубые прожилки вен. Широкие бедра в сочетании с узкой талией придавали ей красивую форму песочных часов, хотя он вполне мог бы обойтись без ее слегка оттопыренного живота.
Лицо могло бы выглядеть лучше. Морщины и мимические морщины на лице производили впечатление, что она выглядит на десять лет старше своих шестидесяти. Она курила как чертов паровоз, и у нее был кашель, который никогда не прекращался. Они периодически трахались, и когда она слишком возбуждалась, у нее начинался приступ кашля, от которого она ссалась.
По крайней мере, она выглядит не так скверно, как я.
У Джима не осталось волос на голове, которые следовало бы расчесывать, за исключением кудрявой шевелюры на затылке.
Кожа под подбородком свисала, как телесная борода, седые волосы торчали из ушей, вокруг сосков, еще больше седых волос было на лобке. У него были тощие ноги с шишковатыми коленями, которые подкашивались чуть ли не при каждом шаге.
- Мне кажется, ты слишком обожаешь своих чертовых цыплят, Джимми-бой!
Она называла его так, столько, сколько он ее знал. Всякий раз, когда она обращалась к нему по имени, он порой не понимал, что следует ей ответить.
- Ничего не могу поделать, у меня чешется, - сказал он. - Иногда, когда чешется, нужно почесать, знаешь ли.
- Такие почесывания нужно совершать наедине, чтобы никто не видел.
Он хотел напомнить ей, что их задний двор был уединенным. Из-за деревьев, которые росли рядом с домом, и леса за ним, создавалось впечатление, что они живут в полном уединении. Конечно, он ничего ей не сказал. В ответ на его язвительность она только еще громче начала бы ругаться.
Пусть он и не мог видеть своих соседей, но они могли слышать громогласный голос Элли, когда она раздражалась.
- Ай, оставь меня в покое, - сказал он, поворачиваясь к ней спиной.
Он нагнулся, не обращая внимания на боль в пояснице, и зачерпнул еще одну порцию корма для кур. Он резко вскинул руку и зерно разлетелось по дуге по всему двору.
Он услышал, как скрипят ступеньки, когда она спускалась по ним.
- Завтрак почти готов, - сказала она. - Каша еще не сварилась.
- Отлично.
Они проснулись лишь четыре часа назад, поэтому, естественно, она так долго ждала, чтобы приготовить завтрак для него.
- Ах, да, я намазала тосты маслом.
- Отлично. Мне не нравится, когда они сухие.
- Я знаю. На вкус они напоминают соленые кирпичики.
Она встала рядом с ним, скрестив руки на груди, и наблюдала за цыплятами. Ее руки немного приподняли вверх халат, в результате чего на уровне груди образовалась щель. Он увидел белую ложбинку и лиловый сосок.
- Я приготовила и кофе.
Джим отвернулся от жены.
- Спасибо.
Она легонько толкнула его своим бедром.
- Сегодня опять будет жарко, не так ли?
- Похоже на то.
- Я видела, как Эми прогуливалась здесь раньше. Она должна понимать, что ей не стоит так одеваться в нашем районе.
- Хммм? Не видел ее.
Он почувствовал на себе недоверчивый взгляд Элли.
- Ох? Я полагала, что именно поэтому ты раньше так долго просидел в ванной. Наблюдал, за тем как она прогуливается.
- Нет.
- Ух-ха.
Он ненавидел, когда Элли обвиняла его в том, что он подглядывает.
Проблема заключалась не в том, что она ошибалась, а в том, что она, казалось, всегда точно знала, чем он занимается, независимо от того, что он делал. Джим не собирался подглядывать за Эми Снайдер. Он просто не мог ничего с собой поделать. В конце концов, у него была дочь примерно возраста Эми и внуки. В любом случае, он не должен вожделеть другую женщину, кроме своей жены.
- Ее собака не позволит никому подойти к ней, - сказал он, надеясь переключить разговор со своего пребывания в ванной.
- О, прошу тебя. Тот пес - большой добряк. Он никому не причинит вреда. Он всего лишь показуха, но больше вам ничего и не нужно.
- Наверное.
- Я очень беспокоюсь за нее, - сказала Элли.
Джим предположил, что она действительно так думает. За ее сплетнями скрывалась женщина, которая не понимала, как правильно выразить свое беспокойство. Джим видел проявления ее беспокойства, но другие могли быть одурачены ею.
Он подошел к одному из насиженных гнезд. Внутри он увидел несколько яиц.
- Есть яйца сегодня утром?
- Есть. Похоже, четыре.
- Я проверю остальные.
- Понятно. Я думаю, что крупа уже практически готова.
- Скорее всего, да.
Она развернулась от него и направилась к шатким ступенькам, которые вели к задней двери.
Он смотрел, как она идет, покачивая бедрами, словно человек, не страдающий от боли в пояснице. Казалось, она никогда не чувствовала боли. Розовый подол ее халата слегка развевался, и он увидел нижнюю часть ее ягодицы. Ягодица была бледной и округлой, с ямочкой в том месте, где она переходила в бедро.
Он снова посмотрел на гнездо. Он видел здесь четыре штуки, но надеялся, что в других будет больше. Куры разместили свои небольшие гнезда для яиц по всему заднему двору. Если удастся собрать дюжину, он отнесет их Эми Снайдер.
Может быть, она будет лежать на солнышке.
- Крупа готова!
Джим подскочил от возгласа Элли. Оглянувшись через плечо, он увидел, что окно на кухне поднято. Он разглядел бледное пятно ее лица, наклонившееся вниз.
- Отлично.
Черт. Сегодня она точно доведет меня до сердечного приступа.
Он направился к задней двери. Ему нужно было позавтракать.
Клейтон тихо поднялся и встал с кровати, на которой спала Тереза. Она лежала на кровати, придерживая рукой простыню на груди. Длинная темная нога торчала с другой стороны простыни и была вытянута поперек матраса. На ноге был надет браслет из ниток, который она, возможно, смастерила сама.
Он не замечал его прежде, но ему нравилось, что на ее гладкой коже были только нити.
Он обернулся в поисках своей одежды. Одежда была разбросана по всей комнате. Когда они приехали в квартиру Терезы, она с удовольствием сорвала с него позаимствованный гардероб.
Клейтон увидел свои носки возле комода под трусиками Терезы, он подошел и поднял носки.
Остановившись, он взглянул на свои синяки в зеркало туалетного столика. Синяки болели, и кожа под каждым фиолетовым пятном была натянута. Некоторые из них были красноватыми вокруг темных краев, там, где Тереза целовала его.