Пропажу Нонна заметила лишь вечером. Не из-за рассеянности, а просто закрутилась с делами. Из издательского отдела напомнили, что сроки сдачи статей в университетский сборник прошли еще на той неделе, и она кинулась доделывать работу. Не хотелось попасть в плохиши.

На ночь глядя, взъерошенная от напряга, который сама себе устроила, она решила для успокоения дочитать наконец новый и абсолютно бредовый опус самого модного нынче писателя — некоторые даже утверждали, что он наше новое «все» — и, от души повеселившись, уснуть, как вдруг заметила, что любимый «Посторонний» Камю лежит не на обычном месте. И поза у него какая-то странная: торчком.

Уже зная, что увидит, вернее не увидит, Нонна взяла книгу в руки.

Так и есть.

Забравшись на кровать, она легла и стала думать.

Зашедшая через час Вика застала ее в этом положении и, решив, что хозяйка снова устроила себе «релакс», собралась вернуться к себе.

— Мышиный впрыск был у тебя сегодня? — остановил ее странно хриплый голос Богемской.

— Да.

— Когда он пришел?

— Минут за пять до нашего ухода.

— Он остался ждать в квартире?

— Простите, Нонна Викентьевна, так вышло. Случайно. Не смогла отказать. На улице дождь целый день, Вовка весь промок.

— Но он ведь ушел, не дождавшись, так?

— Да. С ним бывает. Он вообще странный немного.

Нонна усмехнулась.

«Странный? Да нет, он-то как раз не странный. Это ты странная, моя девочка. Совершенно не вписываешься в ментальность современной молодежи. Кто только воспитал тебя такой порядочной и наивной? Хотя, кажется, я знаю».

— Позвони ему.

— Зачем?

Богемская села на кровати.

— Просто набери номер.

Начиная нервничать, Вика достала из кармана телефон.

— Выключен.

Богемская перекинула себя в кресло.

— Мы должны его найти.

— Зачем, Нонна Викентьевна? Что случилось?

Нонна вытянула из шкафа джинсы, футболку и стала одеваться. Вика тактично отвернулась.

— Где он живет, знаешь?

— Нет. Но, кажется, он работает в ресторане официантом.

— В каком?

— Точно не знаю, но на Невском.

А еще говорили, что детдомовские хваткие и ушлые! Он мог вынести полквартиры, она и не заметила бы! Надо будет, кстати, проверить, не пропало ли что-нибудь еще!

— Что стоишь? — повернулась Нонна к растерянной Вике. — Собирайся!

— А куда мы едем?

— В ресторан, куда же еще!

— Но я… я не знаю названия, — не двигаясь с места, произнесла Вика.

Она чувствовала, что случилось нечто ужасное и связано оно с Климовым, но не понимала, как именно.

— Нонна Викентьевна, объясните толком.

— Мы должны найти твоего приятеля раньше, чем… другие люди.

— Да какие другие?! — сорвалась на крик Вика. — Что он сделал?

Богемская собиралась закричать в ответ, но сделала глубокий вздох и спокойно сказала:

— Продолжай ему звонить и, ради всего святого, одевайся.

Конечно, затея найти Климова была из разряда поисков иголки в стоге сена, но только не для Викиной хозяйки.

Она въезжала в заведения с видом английской королевы и требовала предъявить официанта Климова. Ей подчинялись беспрекословно.

Вика только диву давалась. Почему Богемская производит на всех такое впечатление? Работая в медицинском учреждении, она не раз наблюдала, как люди реагируют на инвалидов. Сочувствие — да, бывает, но чаще — равнодушие. Сострадают больше мужчинам, особенно молодым, к пожилым, тем более женщинам, отношение почти всегда если не снисходительно-жалостливое, то откровенно безучастное.

Чем она их берет? Разве что властным и непререкаемым тоном? Служащие в ресторанах, наверное, просто привыкли подчиняться состоятельным клиентам, а Богемская — они это чувствуют — не привыкла копейки считать.

Решив, что так и есть, Вика разозлилась на хозяйку еще больше.

Что она затеяла? Почему ничего не объясняет? Снова выставляет ее идиоткой — и хоть бы хны! Сиделка для нее ничуть не лучше ресторанных работников.

Упрямая Богемская все же своего добилась. В одном из ресторанов у Московского вокзала им сообщили, что Климов у них работает, но сегодня на смену не вышел и не сообщил, по какой причине.

— Адрес, — холодно произнесла Богемская, и ей тут же сообщили, где тот снимает комнату.

— Что и требовалось доказать, — резюмировала Нонна Викентьевна, оказавшись на улице.

На этой фразе Викино терпение лопнуло, словно шарик у Пятачка.

— Прекратите, наконец, Нонна Викентьевна! Или вы мне говорите, что случилось, или я ухожу! От вас! Навсегда!

— Напугала ежа голой жопой, — отмахнулась Богемская и ловко засунула себя на водительское сиденье своего «Пежо». — Садись и пристегнись, а то хуже будет.

Вика так и не успела спросить, почему хуже. Автомобиль рванул с места и помчался по уже ночному Питеру.

Господи, ну что за человек эта Богемская!

Вовка жил в старом замшелом доме на улице Передовиков.

— Далеко забрался твой дружок, — изрекла Богемская, всматриваясь в окна.

— Давайте я к нему схожу, — предложила Вика, совершенно не представляя, что, собственно, должна сказать Климову.

Типа — признавайся, что ты натворил?

— Отличный план, — буркнула Нонна. — Лучше достань «валенки».

Вика уже знала, что «валенками» Богемская называла свои протезы, и молча полезла в багажник.

Треснуть бы этими протезами противную тетку по башке! Сразу перестала бы над ней издеваться!

— Что вы ему скажете, если он дома? — тем не менее сделала она еще одну попытку.

— Здрасьте, я ваша тетя.

— Вовка видел вас, помните?

— Он меня не запомнил. И потом, он видел инвалида-колясочника, а не фрау мадам.

— Ну и сколько вас ждать?

— Если через пять минут не приду, включай зажигание и вали отсюда.

— Что?

— Шучу. Жди, пока не вернусь.

И добавила непонятное:

— Главное, чтобы я пришла первой.

— Уверены, что справитесь?

— Таких, как твой Вован, я в детстве убивала на месте. Из рогатки.

— Что за бред?

— Это не бред. Это классика. Ильфа и Петрова надо читать, деточка.

С этими словами Богемская вылезла из машины и слегка подпрыгивающей из-за протезов походкой двинулась к подъезду.

Вика осталась сидеть в машине.

Квартира Климова находилась на втором этаже. «Окна во двор, один выход», — сообразила Нонна и решительно надавила на кнопку звонка.

Через несколько секунд внутри кто-то завозился, поглядел в глазок, — Нонна сделала постное лицо, — и дверь открылась.

— Молодой человек! — не дав Климову раскрыть рот, начала на повышенных тонах Богемская. — Вы что вытворяете?! Вы меня залили!! Что у вас там?! Всемирный потоп?!

— Вы кто? — растерялся Вован, натягивая футболку.

— Конь в пальто! Я снизу соседка, неужели не ясно?

— А где протекает? — все еще плохо соображая, уточнил Климов.

— У меня в ванной, а у вас не знаю где! Идите, ищите!

Климов послушно потрусил в ванную в конце коридора, видимо рядом с кухней. Войдя следом, Нонна пошарила глазами и подняла с пола полуметровый тяжелый металлический рожок для обуви.

«Для этого слизняка сойдет», — подумала она, отправляясь следом и обратив внимание, что ванная комната снаружи запирается на обычную щеколду еще советского разлива.

В ванной Климов начал крутить кран и почему-то смотреть на потолок.

— Под ванной смотри! — скомандовала Богемская.

Растерянный Вован встал на колени, нагнулся, и вот тут Нонна изо всех сил ткнула его рожком в задницу. От неожиданности Климов ударился головой о чугунное днище ванны и, взвыв, повалился на пол. Не теряя времени, Нонна выскочила, задвинув щеколду, и стала ждать.

Через несколько секунд послышались площадная брань и бешеные удары. «Старая деревяшка — это тебе не китайская фанерка, главное, чтобы замок выдержал», — подумала Нонна, налегая на дверь снаружи.

Наконец Климов выдохся.

— Поговорим? — предложила Богемская, когда он затих.

— Чего тебе надо, лахудра старая?

— Вчера ты унес из дома на Кирочной одну вещь. Скажи, где она, я заберу и уйду.

Не ожидавший подобного поворота Климов ошарашенно молчал. Нонна ждала.

— Так это ты, что ли, хозяйка Виноградовой? — наконец выдавил он.

— Я. Так что? Где камень?

— Не знаю я никакого камня, дура старая! Ничего я не брал!

Снова бешеные удары в дверь и мат.

— Послушай, Владимир. Ты просто не понимаешь. Я спасти тебя хочу. Этот камень может быть очень опасен.

— Да иди ты знаешь куда!

— Если попытаешься его продать — а иначе зачем он тебе нужен, — к тебе придут очень нехорошие люди.

— Ага! Зомби апокалипсиса! Не мели чушь, старая идиотка!

— Скажи только, он у тебя или уже нет?

— Ничего я тебе не скажу!

— Ты уже отнес его куда-то? Да или нет, или будешь сидеть тут вечно! Я еще стулом снаружи подопру, не откроешь. Вода у тебя будет, а еды нет, да и вытяжка в ванной давно не работает. Замечал? Все стены в черной плесени. Задохнешься или умрешь с голоду. Разве этот камень стоит твоей жизни?

Еще несколько минут Климов ругался, изгаляясь на все лады, но почувствовав, что в крошечном помещении в самом деле становится душно, наконец сломался.

— Нету у меня камня. Загнал, — признался он.

— Кому?

— Мужику одному.

— Говори точнее.

— Да иди ты, старая.

— Говорю же: речь о твоей жизни. Что за мужик?

— В ломбарде работает. На Заневском проспекте который.

— Он хозяин ломбарда?

— Нет, наемный. К нам в ресторан приходил. Типа знакомый нашего администратора.

— Почему он?

— Да слышал пару раз разговор, что он принимает вещи без квитанции.

— И что он тебе сказал?

— Что возьмет на реализацию. У него вроде есть знакомый ювелир, который обрабатывает… алмазы.

Вот паршивец! Все понял. И что за камень, и что с ним делать.

— С тобой все ясно, Климов. Не спрашиваю, сколько он тебе дал, но советую побыстрее потратить эти деньги на то, чтобы убраться из города как можно дальше. Хотя я поняла, что ты как раз собирался. На работу не вышел, значит, валить намылился. Это хорошо. Это может стать твоим спасением. Только ни в коем случае не отправляйся туда, где жил раньше. Особенно в Кострому. Там они тебя в два счета найдут.

— Кто найдет?

— Это неважно, Вова. Теперь тебе надо думать только о том, как спасти свою шкуру.

— Да тебе-то что за дело! Ты чего хлопочешь?

— Глупый ты мальчик, Володя Климов. Я сейчас уйду. Тебя выпустит кто-нибудь из соседей. И вот еще что. Ты, наверное, уже понял, что на Кирочную тебе лучше не соваться. Иначе…

— Да чего мне там делать!

— Удали в телефоне контакты Вики и заблокируй ее, понял?

— Да.

— Если все сделаешь правильно, в полицию сообщать о краже не буду.

Нонна направилась к выходу, но уже на пороге крикнула:

— Поторопись, Климов!

Дверь соседней квартиры ей открыл мальчишка лет десяти.

— Через пять минут войдешь вон в ту квартиру и выпустишь из ванной хозяина, хорошо?

— Вы что, играете? — усмехнулся малец.

— Угадал.

— Тогда можно не через пять, а через пятнадцать? Пусть этот придурок проиграет.

— Идет, — кивнула Нонна, спускаясь по лестнице.

На Вике уже не было лица. Нонне даже жалко ее стало. Бедная девочка не понимает, что происходит, хотя держится неплохо. Дожидается, когда ей все объяснят, и терпит.

Но как ей все рассказать, еще надо придумать.

— Представляешь, четыре раза старой меня назвал! Четыре раза! — усаживаясь в «Пежо», возмутилась она и, мельком взглянув на Вику, объявила:

— Едем домой. Через магазин.

В магазине они купили много всякой еды — словно впрок запасались, подумала Вика — и бутылку дорогого вина.

— Надо выпить, — заявила Богемская и, увидев, что Вика покосилась на бутылку, возмутилась:

— Ты же совершеннолетняя! Или в детдоме подростки пивом не балуются?

— Так то пивом…

— Надо же расти!

— Вот еще!

— Сопротивляешься? Ну и ладно! Останешься без вкусного!

Дома Нонна усадила ее на стул, села напротив и устроила форменный допрос.

Что она знает о Климове? Каким он был в детдоме? Как они встретились? Где? Как часто приходил к ней? О чем расспрашивал? Что рассказывал о себе?

Вика как могла отвечала, но злилась все больше и больше. Всю дорогу она пыталась добиться от Богемской информации, но безрезультатно. И вот теперь снова оказалась в положении бесправного раба!

Наконец Богемская выдохлась и замолчала.

Вика сидела, тупо глядя в окно, и ничего уже не спрашивала.

Пауза затянулась, и Вика, разумеется, сдалась первой.

— Наверное, это я во всем виновата.

— Ага, — отозвалась Богемская лениво и вдруг сказала:

— Виктория — значит победа, а ты побеждать, кажется, не научилась.

— И не научусь! Я вообще ни разу не Виктория, понятно? Я даже не знаю, кто дал мне такое неправильное имя!

Она собиралась сказать что-то еще, но вдруг услышала:

— Я. Это я назвала тебя Викторией.