Вика проснулась перед Москвой, плохо поняла, куда ее ведут, и в поезде на Кострому снова уснула.

— Намаялась, видно, девонька, — посочувствовала румяная соседка по купе, раскладывая на столике еду.

Не ответив, Нонна уселась в противоположном углу, у Вики в ногах, и достала телефон. Костромские соцсети и СМИ уже написали о пожаре, и надо было выяснить, что известно на данный момент.

По версии следствия, пожар возник в пристройке. Причина неизвестна, выясняют. Смерть хозяйки произошла от отравления угарным газом. Никаких других причин не называлось, но Нонна была убеждена: Генриетту убили и только потом устроили пожар. Перед смертью наверняка пытали, заставили рассказать о Климове. Иначе нельзя объяснить, как они на него вышли. О них с Викой тоже могли узнать от нее, но это маловероятно. Скорее — от Климова. Другой вопрос, где он сейчас. Лежит в костромской квартире с пулей в затылке? Вряд ли. Два трупа — уже перебор. Слишком заметно. Могут связать их между собой. Что касается Климова, то он может понадобиться Вельскому. Например, чтобы опознать их с Викой. Хотя не факт. Наверняка у бандитов есть их фото. Как говорится, анфас и в профиль. Сейчас с этим проблем нет, а вот держать Климова в качестве заложника, чтобы выманить одну из них, — вполне реально. Неужто две бабы не пожалеют мальчика, черт бы его побрал!

Румяная соседка, расправившись с половинкой копченой курицы, булкой, двумя вареными яйцами и схрумкав огурец, стала готовиться ко сну. Подготовка выражалась в долгом расчесывании кудрей, охах, чесании коленей и пяток. Наконец соседка угомонилась, улеглась на спину и в ту же минуту захрапела. Вика поморщилась во сне и повернулась на бок.

Нонна выпрямила затекшие ноги, уперлась затылком в стенку купе и продолжала думать.

Чтобы не бросаться в глаза, еще в реабилитационном центре она надела протезы и темные очки. Черную худи, джинсы. В толпе не отличишь от подростка. Один минус — передвигаться на протезах быстро не получится. Тут больше подошла бы коляска, но теперь те, кто их преследует, знают, что имеют дело с инвалидом, поэтому именно колясочника и будут искать.

Другая докука — Вика. Зря она не посадила девчонку под замок, чтобы не совала носу куда не следует. Но даже если допустить, что ее заметили в Питере и вели, они убрались из центра слишком быстро, чтобы преследователи успели среагировать и отследить их путь. Но может быть и по-другому. В Костроме их уже ждут. Это плохо. Возможно, у них был бы шанс, передвигайся они поодиночке, но отпускать девочку от себя страшно. Даже страшней, чем таскать с собой.

Значит, придется учитывать именно такой расклад.

Теперь о Костроме. В дом к Генриетте сразу нельзя. Вообще нельзя. Можно осторожно поговорить с персоналом детского дома и соседями. Хорошо бы пообщаться с полицией или, на худой конец, с участковым. А вот съездить на квартиру, где жил Климов, придется. При этом не спалиться, что при отсутствии опыта и сноровки затруднительно.

Может, сначала поселить Вику в какую-нибудь гостиницу, а потом справиться самой? Самый разумный вариант, кстати. Хотя лучше всего оставить ее в квартире сестры Генриетты. Если, конечно, там не лежит окоченевший трупешник Климова и они не попадут в лапы бандитов, как только заявятся. Но, в конце концов, у Вельского не дивизия на подхвате. Люди есть, но у таких, как он, товар всегда штучный. К себе Вельский подпускает только проверенных и даже перепроверенных. Изучила она этого типа неплохо, поэтому может предположить, как он будет действовать. В его логике не гоняться за жертвой, а устроить ловушку и ждать, когда она попадется. Где же лучше всего ее устроить? Кострома для этого вообще не подходит. Невозможно предугадать, куда и когда они с Викой заявятся и заявятся ли вообще. К тому же чужая территория, где Вельский не хозяин. Поэтому если в квартире, где прятался Климов, нет ни трупа, ни его самого, то наблюдения, скорей всего, тоже нет.

Итак, с этим все ясно. Что потом? Потом она одна отправится на добычу информации и уже на месте решит, как действовать. Главное, чтобы Вика была в безопасности. Насколько это возможно.

Вика, словно почуяв, что думают о ней, заворочалась и вдруг тоненько застонала. Нонна протянула руку, чтобы погладить, но передумала. Только рассиропиться сейчас не хватало! В конце концов, Вика уже не младенец. С ней вообще надо построже, а то быстро на шею сядет и погонять начнет.

Забраться бы на полку и снять валенки. То-то бы культяпки обрадовались. Нонна живо представила лицо соседки, когда утром та обнаружит отдельно стоящие ноги попутчицы, и прыснула в ладошку.

Поудобнее устроившись в своем уголке, она закрыла глаза.

«Спи, Нонна, силы тебе еще понадобятся».

Команда сработала. Глубоко вздохнув, она уснула и крепко спала до самого утра.

Утро началось с причитаний жалостливой Вики:

— Зачем я согласилась лечь на нижней? Вот эгоистка. Вам же тяжело забираться. Не надо было вас слушать. Ну что я за размазня?

— Вика, если ты сейчас же не заткнешься, я огрею тебя «валенком». От твоего нытья зубы ломит.

— Мне ужасно стыдно, Нонна Викентьевна. Завалилась на нижнюю и спала, как свинья, а вы…

Застонав, Нонна вышла из купе и хлопнула дверью. Румяная соседка, возвращаясь из туалета, заметила:

— Как вы доченьку свою любите. Всю ночь охраняли.

«Тебя, что ли, треснуть?» — подумала Нонна и приторно улыбнулась.

Брать такси на вокзале они не стали. Отошли подальше и сели на рейсовый автобус, благо вещей у них всего ничего — рюкзак и сумка, которая без протезов была почти пустой.

В центре города, где возвышается красавица каланча и веером расходятся во все стороны костромские улицы, пересели на другой. Ночью Нонна узнала, какой нужен маршрут, вела Вику уверенно, и только в самом конце пути та догадалась, куда они направляются.

— Зачем? Нонна Викентьевна? А если там бандиты?

— Гораздо хуже, если там труп, — буркнула Нонна, которой все больше становилось не по себе.

Одно дело — размышлять, сидя в теплом купе, и другое — переться в пасть к зверю. Если, конечно, он там есть.

Она приткнула Вику на скамейку в соседнем дворе.

— Сиди тут и не рыпайся.

Та вскинулась что-то сказать.

— Не рыпайся, я сказала. И не ссы.

Грубые окрики люди, как ни странно, понимают лучше, чем уговоры и даже самые убедительные убеждения.

Вика примерзла к скамейке и больше не произнесла ни слова.

О ключе от квартиры Нонна вспомнила, лишь поднявшись на четвертый этаж. Ей неожиданно стало смешно. Выстроила безупречную логическую схему, а сломалась на ерунде. Умница, ничего не скажешь.

На звонок в дверь, понятно, никто не отозвался. Прислонившись к стене, она постояла немного и стала спускаться.

— Вы Нонна?

Она настолько не ожидала это услышать, что чуть не полетела с лестницы кувырком.

В проеме открытой двери напротив квартиры Генриетты стояла пожилая женщина и смотрела настороженно.

— Нонна Богемская.

— Меня Геня предупредила, что вы можете появиться.

— Геня? В смысле — Генриетта?

— Да. Зайдите ко мне, я объясню. — И, видя, что та мешкает, добавила: — Не бойтесь. Я одна и никого не прячу.

Поднявшись, Нонна зашла и осмотрелась. Обычная «однушка» в хрущевке, зеркальная той, что была у сестры Генриетты. Прятаться в такой, собственно, негде. Кухня шесть метров, комната двенадцать и совмещенный санузел.

— Можно в туалет? — попросилась Нонна, зашла и убедилась, что и там нет следов пребывания кого-то, кроме хозяйки.

— Меня Галина Николаевна зовут. Мы дружили с Олей, Гениной сестрой. Чай будете?

— Спасибо, нет. Расскажите, что случилось и как вы обо мне узнали.

Войдя в кухню, женщина села, сложив руки на коленях. Нонна пристроилась на табуретке, чувствуя, как гудят ноги.

— Даже не знаю, с чего начать, Нонна. Несколько дней назад она позвонила и попросила дать ключ от квартиры молодому человеку. Сказала, что дальний родственник немного поживет. Ну, я дала.

— А обо мне что сказала?

— Что можете появиться.

— Это когда было?

— Да вот когда про парня предупредила.

— И что велела передать?

— Ничего. Описала, как выглядите, и все.

— Понятно. А что случилось с тем парнем? Он где?

Галина Николаевна сжала у горла застиранный халат и вытерла рот тыльной стороной ладони.

— Пропал. То есть вру. Не пропал, а скорее — забрали его.

— Вы видели, кто это сделал?

— Нет. Кто-то жвачкой глазок залепил, я потом еле отодрала. Но слышала. Их двое было. Это точно.

— Что они говорили? — изнывая от нетерпения, поторопила Нонна.

— Слов было не разобрать, но парня они увели, клянусь. Когда вышла потом, увидела, что дверь открыта и на площадке капли.

— Какие капли?

— Кровь, вот какие. Может, его уже мертвого волокли, не знаю.

— Вы в полицию звонили?

— Да откуда? Не звонила, конечно. Что бы я им сказала? Кто такой этот парень, что тут делал, на каком основании проживал…

— Поняла. Вы правы. Глупо было звонить. А кровь? Осталась? Пол на площадке вроде чистый.

— Площадку я вымыла, а в квартиру заходить не стала. Просто закрыла на ключ, и все. Если, думаю, явится, так сообразит, а не явится, значит, пусть ключ у меня лежит. Могу вам отдать. Генриетте-то теперь… Даже не знаю, кому квартира достанется. Про пожар все написали. Я как увидела репортаж, так все и поняла.

— Что же вы поняли?

— Это те же, что парня забрали.

— Так парня забрали до пожара? — не поверила свои ушам Нонна.

— Накануне. То есть днем они его уволокли, а следующим утром сказали, что ночью дом сгорел и Генриетта вместе с ним. Я как фамилию услышала, чуть сама не умерла.

— Вы ничего не перепутали? Точно пожар после был? — ничего не понимая, переспросила Нонна.

Ей вдруг ужасно захотелось пить. Господи! Последний раз в Москве на вокзале она выпила стакан воды, и все. Просить Галину неудобно. Сама от чая отказалась. Только бы голова не начала кружиться от обезвоживания.

— Перепутать я не могла, — продолжала Галина. — Все так и было. Когда мальчишку увели, я ведь Генриетте кинулась звонить. Так, мол, и так, говорю, вот такое случилось. Она сказала, что все поняла, предупредит кого надо. Я еще спросила, что мне делать. А она и говорит: «Ничего не делай. Сиди тихо. Если будут спрашивать, скажи, что ничего не знаешь». Так как? Ключ вам отдать?

Нонна молчала.

— Или не пойдете?

— Что? Простите, задумалась.

— Ключ мне куда девать?

— Не знаю. Наверное, я заберу. Зачем вам лишний риск.

— Пойдете туда? — поднимаясь, поинтересовалась Галина Николаевна.

Было заметно, что ей полегчало.

— Позже. Спасибо вам.

— Да не на чем. У нас в Костроме так говорят.

Спускаясь, Нонна взглянула на часики. Ого! Вика, наверное, уже с ума сошла! Свои мобильники они отключили, как только решили бежать из Питера, и договорились, что включат телефоны только в самом крайнем случае. В реабилитационном центре все равно не было связи, вот они и не беспокоились. А Генриетта не могла до них дозвониться, чтобы сообщить о Климове. Получается, это не она сказала людям Вельского, где он скрывается. Иначе ее убили бы уже тогда. Как же они его вычислили?

Возможно, именно по номеру телефона. Не хватило терпения сидеть без связи, вот он и позвонил кому-нибудь. Да хоть пиццу заказал. Номер высветился, и программа показала, где находится объект.

Сейчас все просто. Не спрячешься. Удивительно, что им с Викой все еще удается.

— Нонна Викентьевна! — кинулась к ней Вика, как только завидела.

— Вика, ты точно не включала сотовый? Ни в поезде, нигде?

— Точно не включала. А что?

— Похоже, Климова твоего вычислили именно по номеру телефона, — опускаясь на скамейку, сообщила Богемская. — И еще: зря я грешила на Генриетту. Она ничего им не сказала ни о нем, ни о нас. Потому ее и убили, что не смогли через нее до нас добраться. Я думаю, что ее телефон теперь у бандитов и они ждут, когда мы позвоним.

— Хорошо, что в центре связи не было и мы звонили на городской.

— Повезло нам, дурам.

— Почему дурам?

— Только круглым дуракам может так везти. Ты же видишь: они ни перед чем не остановятся. Они убили Генриетту.

— И Вовку тоже.

— А вот в этом я как раз не уверена. Сначала тоже думала, что они не станут рисковать, оставляя еще один труп. Но ошибалась. Им плевать на полицию. Они ищут алмазы и ради этого пойдут на все. Одним трупом меньше, одним больше. Но если бы хотели, убили бы в квартире.

— Так Климова там нет? — облегченно выдохнула Вика, светлея лицом.

— Его увезли, я думаю. И, скорей всего, сейчас он у Вельского.

— Зачем он им нужен?

— Пока не знаю, — ответила Нонна, которая была совершенно уверена: Климов нужен Вельскому, чтобы поймать их с Викой.

— Ну так что? Какие планы?

— Сначала купим воды, — совершенно ослабевшим голосом прошептала Нонна, и Вика подумала, что не такая она железная, какой хочет казаться.

«Надо за ней приглядывать, — решила Вика. — Ведь у меня, кроме нее, теперь никого нет».