Когда эта книга была опубликована примерно полгода тому назад, ее основной тезис – при всей его логичности и разумности – утратил всякую актуальность. Господин Гросс убедительно доказывает, что федерация является экономической необходимостью для Восточной Европы; он настаивает на политической желательности федеративной Европы, поскольку «организация мирового масштаба», без которой «не будет прочного мира», может быть достигнута только через «региональные организации». Уверенный в существовании «естественной исторической тенденции к формированию мировой экономики» и хорошо знакомый с отчаянной ситуацией «разгромленных государств, населенных поляками, чехословаками, румынами, сербами, хорватами… и другими», он обозревает историю федеративной идеи, предлагает очень ценный материал об экономических условиях Восточной Европы и прибавляет к этому очень нужную подборку из современных исследований для демонстрации того, что все народы, принявшие участие в Сопротивлении, сделали это не только для того, чтобы сражаться против германских захватчиков, но и оттого, что понимали, что сражаются за что-то. А именно за федеративную Европу.

Но затем пришла Советская Россия и объявила, что всякая федерация, которая не будет подчиняться ей, является враждебным санитарным кордоном. И затем пришли остальные члены «большой тройки» и обнаружили, что, несмотря на все свои внутренние разногласия, все они сходятся в том, что в Европе недопустимо появление какой-либо новой политической структуры. И затем из изгнания вернулись правительства и сказали своим народам, что тем, против чего они воевали, были немцы, а тем, за что они воевали, был статус-кво. И на этом все кончилось.

Устарелость этой книги, конечно, не является всего лишь результатом изменившейся ситуации. Это также следствие трогательной веры автора в действенность экономических аргументов. Верно, и почти самоочевидно, что вся континентальная Европа скорее всего погибнет из-за принципа национального суверенитета, и нет никаких сомнений в том, что большие части Восточной Европы будут погублены таким состоянием дел, которое никто не наберется храбрости назвать миром. Перемещение населения вообще не имеет никакого экономического смысла, и его результатом может быть только депопуляция и опустошение обширных сельскохозяйственных районов, что может ослабить Европу навсегда. Но автор упускает из виду тот момент, который фундаментально важен для современной политики и который заключается в том, что никому нет до этого дела. Все решается с точки зрения политики. В данном случае восстановление национальных государств с гомогенным этническим составом населения является главной проблемой. Президент Бенеш и его резко поменявшийся подход ко всем этим вопросам является великолепным примером этого именно потому, что Бенеш не глупец и осознает ключевую важность экономики для положения дел в Европе столь же хорошо, как и мистер Гросс.

Еще более разрушительным для аргументации мистера Гросса является другое упущение. К этому новому пренебрежению экономическими факторами со стороны тех, кто делает политику, следует добавить новый упор на силу. Мистер Гросс принимает аргументы России против возможной недемократической федерации за чистую монету и торжественно уверяет ее в стремлении народов, о которых идет речь, к подлинно демократическим и мирным институтам. Он совершенно упускает из виду то, что в конце концов является очевидным, а именно то, что Россия, будучи сильной державой, не имеет другого столь же сильного желания, кроме как стать еще более сильной державой. Поэтому она чувствует – совершенно правильно – что, какой бы мирной, демократической и дружественной ни была восточноевропейская или общеевропейская федерация, она по-прежнему почти автоматически будет сдерживающим фактором – не для нынешнего могущества России, но для ее планов, судя по всем послевоенным действиям Советов, относительно еще большей концентрации силы.