Никитин сидел на ящике, докуривая самокрутку, когда услышал шаги. Негромкие, осторожные — несколько человек. Он не повернул головы, только прислушался.

Через проем, где когда-то были ворота, вошли трое. Женщина и двое мужчин.

Женщина была первой — высокая, в сером распахнутом плаще, с платком на голове. Лет сорока, может, чуть больше. Лицо строгое, интеллигентное. За ней шли мужчины: один — крупный, широкоплечий, в кожаной куртке; второй — невысокий, лысый, в очках, с портфелем под мышкой.

Они остановились в нескольких шагах от Никитина. Женщина оглядела цех — медленно, внимательно, будто оценивая помещение. Потом посмотрела на Никитина.

— Здравствуйте, — сказала она с сильным прибалтийским акцентом. — Вы тут… долго ждете?

Никитин встал. Кивнул:

— Недолго.

— Хорошо, хорошо. — Она подошла ближе, оглядела ящик. — Это… что это?

— Ящик, — спокойно ответил Никитин.

— Да-да, вижу. — Она улыбнулась, но улыбка не коснулась глаз. — А что в ящике?

— Посмотрите сами.

Женщина не сдвинулась с места. Крупный мужчина за ее спиной тоже стоял неподвижно, держа руки в карманах. Невысокий лысый поправил очки и достал из портфеля блокнот.

— Мы инженеры, — сказала женщина, выговаривая слова медленно, тщательно. — Рижский комбинат. Шпроты. Нам нужен склад. Вот здесь, в Москве. Смотрим помещение. — Она снова оглядела цех. — Большое. Хорошее. Крыша… плохая. Но можно починить. Да?

Никитин молчал. Смотрел на нее, не отрывая взгляда. Женщина выдержала взгляд, потом отвернулась.

— А что здесь делаете вы? — спросила она.

— Жду, — ответил Никитин.

— Кого?

— Людей.

— Каких людей?

— Тех, кто придет.

Женщина улыбнулась — на этот раз легко, почти весело:

— Значит, мы пришли. Мы — люди. Да?

Невысокий лысый подошел к ящику, присел на корточки, посмотрел на него, потом на Никитина.

— А что в ящике? — спросил он. Голос у него был тихий, интеллигентный.

— Инструмент, — ответил Никитин.

— Какой инструмент?

— Советский. Тяжелый.

Лысый кивнул, будто это объяснение его полностью удовлетворило. Достал из кармана носовой платок, вытер очки, надел обратно.

— А зачем вам инструмент здесь? В пустом цеху?

— Для работы.

— Какой работы?

— Той, которую нужно сделать.

Лысый усмехнулся. Встал, отряхнул колени.

— Интересная работа, — сказал он. — Инструмент тяжелый. Советский. И в ящике.

Он посмотрел Никитину в глаза.

— А ты говорил, что придешь с Инженером, — сказал он как бы невзначай, будто между делом.

Никитин не дрогнул. Ответил спокойно:

— Инженер занят. У него свой бизнес, у меня свой. Мы друг другу не мешаем.

Лысый помолчал. Потом спросил:

— А Инженер знает, что ты здесь? С инструментом?

— Знает.

— И он не против?

— Не против.

Женщина подошла к ним, встала между Никитиным и лысым. Посмотрела на ящик, потом на Никитина.

— Можно смотреть? — спросила она. — Инструмент?

Никитин наклонился, открыл крышку ящика. Внутри рядами лежали наганы, смазанные, холодные.

Женщина посмотрела, не прикасаясь. Лысый тоже наклонился, оглядел содержимое. Крупный мужчина остался стоять поодаль, не двигаясь.

— Хороший инструмент, — сказал лысый.

— Да, — согласилась женщина. — Хороший.

Она закрыла крышку ящика, выпрямилась.

— А сколько стоит? — спросила она.

— Дорого, — ответил Никитин.

— Сколько дорого?

— Пятьсот за штуку.

— Это недорого.

Женщина достала из кармана плаща пачку сигарет, протянула Никитину. Он взял одну. Она чиркнула спичкой, поднесла огонь. Никитин прикурил.

— Мы будем думать, — сказала она. — Инструмента очень мало. Мы ждали Инженера. Мы хотим большая сделка. Нам нужно посоветоваться.

— Советуйтесь, — сказал Никитин.

Лысый подошел к женщине, что-то тихо сказал ей на ухо. Она кивнула. Потом повернулась к Никитину.

— Мы вернемся, — сказала она. — Подождете?

— Подожду.

Женщина повернулась и пошла к выходу. Лысый и крупный мужчина последовали за ней. Их шаги затихли. Никитин остался один.

Он стоял, докуривая сигарету, и смотрел в темноту, туда, где скрывался Кушнир. Знал, что тот все видел. Все слышал.

И теперь ждет.

Как и он.