Кочкин стоял в дверях кабинета, ожидая распоряжений. Сержант с обветренным лицом и седеющими висками, он прошел всю войну и знал, что такое терпение.

— Ваня, поезжай в трамвайное депо, — сказал Аркадий, не отрывая взгляда от протокола. — Третий маршрут. Опроси вагоновожатых. Может, кто видел пассажиров: мужчина, высокий, худой, в шляпе, с мальчиком лет десяти. Светлая рубашка, короткие волосы. Если видели — где вышли, как себя вели.

— А вы куда, Аркадий Петрович?

— Я на Тельмана. К соседям Блинова. Встретимся тут вечером.

* * *

Дом номер восемь на улице Тельмана был старый, двухэтажный, с облупившейся штукатуркой. В подъезде традиционно пахло кошками и подгоревшей кашей. Держась за перила, Никитин поднялся на второй этаж по скрипучей лестнице. Квартира, в которой проживал Блинов, — номер пять, третья дверь по коридору.

Он нажал на первый попавшийся звонок. Дверь открыла женщина средних лет, в застиранном платье, с усталым лицом.

— Милиция, — сказал Аркадий, показывая удостоверение. — По делу Константина Блинова. Вы его соседка?

— Зинаида Федоровна, — уточнила женщина и посторонилась, пропуская. — Проходите.

Коридор был узкий, заставленный чемоданами и ящиками. Аркадий прошел на кухню. За столом сидела старуха в платке, чистила картошку.

— Бабушка Дуся, — представила ее Зинаида Федоровна. — Она с Константином Ильичом давно знакома была. Может, что и вспомнит.

Аркадий присел на табурет напротив старухи. Та подняла на него мутные глаза, покачала головой.

— Хороший был человек, Костя. Тихий. Войну прошел, ранен был. А тут вот… — Она махнула рукой с ножом. — Убили.

— Бабуля, — сказал Аркадий негромко. — Вспомните, может, Константин Ильич кого-то ждал? Или с кем-то встречался незадолго до этого?

Старуха задумалась, картофелина застыла в ее руке.

— Ждал, — сказала она наконец. — Вечером стоял у окна. Тут, на кухне. Долго стоял. До ночи.

— Когда это было?

— Дня за два-три, как мы узнали, что его убили. Я тогда еще спросила: «Костя, ты кого ждешь, что ли?» А он так взял меня за плечи, развернул и велел спать идти. Не грубо, нет. Ласково. В его характере.

Аркадий поднялся, прошел к окну. Распахнул створку. Двор был небольшой, заставленный сараями и мусорными баками. В углу стояли детские качели — ржавые, покосившиеся, с оборванной цепью. Во дворе никого не было, только кошка сидела на крыше сарая, вылизывала лапу. И ни одного фонарного столба!

— Что ж он мог тут увидеть поздно вечером? Наверное, темно было?

— Да, темно, хоть сваху впускай — и та запнется. Я потому его и спросила.

Аркадий смотрел на двор, пытаясь понять, что или, точнее, кого мог высматривать Блинов.

— Спасибо, — сказал он, закрывая окно. — Если вспомните что-то еще — передайте в отделение.

Зинаида Федоровна проводила его до двери. Аркадий спустился вниз, вышел во двор. Прошелся между баками, заглянул за сараи. Ничего. Обычный московский двор, каких тысячи.

Он вышел на улицу, пошел вдоль домов. Дом номер четыре был через квартал — такой же старый, обшарпанный. Во дворе дети играли в классики, нарисованные мелом на асфальте. Мусорные баки стояли у дальней стены.

Аркадий подошел, осмотрел их. Три бака — жестяные, помятые. Один был больше других, с дырками по верхней кромке. Аркадий присмотрелся. Дырки от болтов. И один болт, не до конца выкрученный, так и торчал из края, ржавый. Значит, крышка была привинчена болтами на гайках, а потом снята участковым. Интересно, как он ее снял? Без гаечного ключа тут не обойдешься. С собой носил гаечный ключ? Попросил у жильцов?

Он обошел бак со всех сторон. Остановился перед его черным бочком, присел на корточки. Аркадий не без труда разглядел едва заметный рисунок мелом — солнышко с лучами. Не похоже на детский рисунок. Слишком уверенно начерчен круг, так можно сделать только сильной взрослой рукой.

Аркадий выпрямился, огляделся. Дети играли, не обращая на него внимания. Женщина развешивала белье на веревке между окнами. Все было обычно, мирно.

Но что-то было не так. Участковый Сидоренков нашел оружие в этом баке. Вот ходит участковый по огромному району, за который отвечает, заглядывает в один из дворов, направляется к мусорному баку и начинает свинчивать гайки с крышки неизвестно откуда взявшимся у него гаечным ключом нужного размера. И находит там целый арсенал! Надо же, какая удача! А почему в мусорных баках соседнего двора? А почему не в подвалах?

Потому что он знал, где искать.

Пора возвращаться в отдел. Может, Кочкин уже что-то узнал у вагоновожатых. Это дало бы зацепку в поиске пропавшего мальчика. И все равно — это только начало. Впереди его ждал колоссальный объем работы. Кто-то спрятал оружие в баках. Кто-то хотел получить это оружие. Значит, готовится к кровавой бойне. И кто-то уже начал убивать тех, кто вольно или невольно встал на их пути.