Машина еще не остановилась, когда Аркадий увидел Варю. Она стояла у подъезда библиотеки, прижимая руки к груди, и лицо у нее было белое как мел. Он вышел, не дожидаясь, пока водитель заглушит мотор. Варя увидела его, кинулась навстречу.

— Аркадий, — сказала она. Голос ее дрожал. — Федя пропал! Комарик. Его увели.

Он схватил жену за локоть:

— Спокойно. Рассказывай.

Она сглотнула, закрыла глаза на мгновение, открыла снова.

— Спектакль закончился. Дети разбежались. Я помогала собирать костюмы, а потом… Воспитательница из детского дома, Дарья Степановна, — она показала на полную женщину, которая сидела на ступеньках и всхлипывала в платок, — не нашла Федю. Мы искали везде. В зале, в подсобке, во дворе. И тогда Муха сказала, что видела, как Федю увел мужчина. Высокий, худой. Они вышли на улицу и сели в трамвай.

— Когда?

— Минут двадцать назад. Может, полчаса. Я не знаю, Аркадий! Его похитили?!

Он отпустил ее локоть, обернулся к толпе детей и воспитательниц. Все смотрели на него — испуганно, растерянно.

— Кто видел Федю Молчанова? — громко спросил он. — Кто видел, как его увели?

Воспитательницы переглянулись, одна что-то зашептала другой. Дарья Степановна на ступеньках всхлипнула громче, попыталась встать, но не смогла — слишком грузная, слишком измученная. Дети молчали. Только одна девочка, маленькая, в косичках, подняла руку:

— Я видела!

Аркадий подошел, присел на корточки перед ней:

— Как тебя зовут?

— Муха. То есть Люся.

— Расскажи, Люся, что ты видела?

Она потерла нос ладошкой, вздохнула:

— Федя хотел со мной поиграть. После спектакля. Мы хотели в салки. Но он сказал, что не может, что дядька его ждет. И они ушли. Быстро. Федя даже не попрощался.

— Дядька? Как он выглядел?

— В кепке.

— Низенький?

— Повыше вас. Я видела, как они запрыгнули в трамвай.

— Какой номер?

Люся нахмурилась, подумала.

— Третий. Или пятый. Не помню точно.

— Пятый номер здесь не ходит, — сказал Аркадий. — Значит, третий.

Он выпрямился, повернулся к Варе:

— Поехали.

Она не успела ответить — он уже схватил ее за руку, повел к машине. Водитель стоял у дверцы, курил, с недовольным лицом поглядывая на суету у библиотеки.

— Заводи! — бросил ему Аркадий.

Водитель бросил окурок, полез за руль. Варя села на заднее сиденье, Аркадий рядом с ней.

— По третьему трамвайному маршруту! — сказал он. — Быстро!

Водитель обернулся, изобразил недоумение.

— Товарищ майор, мне приказано ехать на Бауманскую. На квартиру к убитому участковому. Полковник Пинчук…

— Участкового уже не воскресишь, — перебил его Аркадий. — А мальчишку еще можно найти. Едем по третьему маршруту. Это приказ.

Водитель молчал, сжав губы. Потом завел мотор.

— Я должен буду доложить Пинчуку, — буркнул он.

— Докладывай.

Машина рванула с места, свернула на улицу. Аркадий и Варя смотрели на прохожих, на трамваи, которые они обгоняли.

— Ну как он мог вот так спокойно уйти? — тихо спросила она. — Федя — умный мальчик. Осторожный. Как он мог довериться незнакомцу?

Аркадий не отрывал взгляда от окна.

— Если сироте сказать, что его отец жив, что он рядом и ждет, — он говорил медленно, почти про себя, — то мальчик и в огонь полезет, и в клетку к голодным тиграми зайдет. Лишь бы увидеть отца.

Варя ничего не ответила. Только сжала кулаки сильнее.

Машина петляла по улицам, следуя за трамваями третьего маршрута, обгоняла их, лавировала между пассажирами, толпящимися на остановках. Аркадий приказывал сворачивать в переулки, в сквозные дворы. Они высматривали высокого худого мужчину и мальчика в светлой рубашке. Но улицы были заполнены другими людьми — рабочими с заводов, старухами с полными сумками, играющими у подъездов детьми.

Машина свернула в узкий переулок между двухэтажными домами. Тротуар был пустой, только в конце неторопливо шли двое — мужчина и мальчик. Мужчина высокий, в пиджаке и шляпе. Мальчик маленький, в светлой рубашке.

— Стой! — крикнул Аркадий водителю, на ходу распахивая дверцу и выскакивая из машины. Нога подвернулась, он едва не упал, но удержал равновесие и побежал, превозмогая боль. За спиной водитель что-то кричал, Варя тоже кричала, но он не слушал. Он бежал, прихрамывая, на ходу вытаскивая из кобуры пистолет.

— Стоять! — крикнул он, приближаясь к паре. — Милиция!

Мужчина обернулся. Аркадий налетел на него, схватил за плечо, развернул. Мужчина вскрикнул, попятился. На носу у него были круглые очки с толстыми линзами, лицо в морщинах, испуганное.

Мальчик заплакал:

— Дедуля! Мне страшно! Кто это?! Тебе больно?!

Аркадий отпустил мужчину, опустил пистолет. Дышал тяжело. Старик смотрел на него, прижав руку к груди. Мальчик цеплялся за его рукав, всхлипывал.

— Простите, — сказал Аркадий хрипло. — Ошибка.

Старик молчал, только развел руками.

Аркадий развернулся, пошел обратно к машине. Варя вышла, стояла у дверцы. Она подошла, взяла его под руку.

— Аркадий… — прошептала она.

Он покачал головой, не стал ее слушать. Они вернулись к машине, сели. Водитель молча завел мотор.

— Куда теперь, товарищ майор? — спросил он ровно.

Аркадий смотрел в окно. Переулок был пустой. Старик с мальчиком уже свернули за угол.

— На Бауманскую, — сказал он тихо. — Как приказано.

Машина развернулась, поехала обратно. Варя молчала. Аркадий чувствовал, как она крепко сжимает его руку. Но это не помогало. Мальчик попал в беду. Федя Молчанов, сирота десяти лет. По его, майора милиции, вине. Потому что не должен был уходить из библиотеки ни на секунду. Потому что мерзавцы, которые искали книгу Гёте, начали совершать гнусные дела. Чтобы морально подавить и Варю, и милицию и заставить выполнить их требования.

За окном мелькали дома, трамваи, люди. Город жил своей жизнью. А где-то в этом городе жестокие люди удерживали ребенка, оставшегося после войны без родителей. И Аркадий не знал, где его искать и что теперь делать.