К тому времени, как крылья Ронана широко раскрылись, шелестя на ветру, когда он замедлил их движение и опустил ноги на землю, Сайрен уже урчала, прижавшись к нему, не в силах справиться с желанием всеми возможными способами соединиться со своей парой.

Её ноги коснулись земли. Но это была не земля. Это крыша. Огни Портиджа освещали ночь вокруг них. Сайрен было всё равно, где они находятся. Её не волновало ничего, кроме прекрасного мужчины позади неё.

Её разряженный пистолет и ноутбук с грохотом упали на крышу. Она развернулась в объятиях Ронана. Они оба тяжело дышали, молча глядя друг на друга.

В этот момент не было слов.

Ронан наклонился и запечатлел на её губах глубокий, страстный поцелуй. Сайрен застонала и поцеловала его в ответ с такой же страстью, любовью и трепетом.

Они обняли друг друга, прижавшись друг к другу всем телом. Когда пальцы Сайрен наткнулись на скользкость крови, она отстранилась, прерывая поцелуй; ей нужно было увидеть его и убедиться, что с ним всё в порядке. Ронан позволил ей отстраниться, хотя его грудь тяжело вздымалась, а тело тянулось к ней.

Лунный свет падал на него, но было трудно сказать, какая часть этого слабого свечения исходила от того далёкого света, а какая — изнутри Ронана.

Его кожа слабо светилась, демонстрируя всю его красоту. Он всегда был красив, но теперь, когда стала видна вся его правда, ничто не могло скрыть этого. Даже тёмные татуировки, рассекающие его руки, грудь, шею, живот, исчезающие за поясом его чёрных тренировочных штанов, свидетельствовали о правде: о страданиях, о борьбе, обо всём том, что сделало Ронана тем, кем он был.

Пальцы Сайрен коснулись его ран, но его тело уже само заживало, поэтому она позволила своим пальцам подняться к крыльям, возвышающимся над его плечами. Он вздрогнул, когда она коснулась гладких шелковистых перьев. Он тихо застонал, когда она провела по ним пальцами вверх.

Прекрасен. Он был просто прекрасен.

Когда Ронан наклонился, чтобы снова поцеловать её, Сайрен обвила руками его шею, хватая воздух ртом, пока его пальцы расстёгивали пуговицу на её джинсах. Через несколько мгновений отчаянной работы избавили Сайрен от ботинок на молнии и брюк. Ронан с большей лёгкостью сбросил спортивные штаны, обнажив для неё свой член, ту прекрасную, сильную часть себя, которая соединит их тела и сделает их единым целым.

Когда он поднял её, она обхватила ногами его бёдра, застонав от того, что его твёрдый ствол прижался к её изнывающей плоти. Он отнёс её к кирпичной башне, в которой была дверь на лестницу. Он прижал её к стене, и его руки защищали её от шероховатой поверхности.

Его член упёрся в её горячий, жадный вход. Сайрен задохнулась от нахлынувшего возбуждения, предвкушения… и закричала в экстазе, когда Ронан вошёл в неё мощным толчком. Не было ничего, кроме этого: движения его тела внутри неё, ощущения его кожи, вида этих крыльев, укрывающих её. И его запаха. Такого насыщенного. Такого пьянящего.

— Укуси меня, — прорычал он. — Идайос, мне это нужно…

Он тихо вскрикнул от боли, когда Сайрен прокусила его вену, а затем застонал, когда она прижалась губами к его пронзённой шее, чтобы покормиться.

Его кровь хлынула в её рот. Его сущность затопила её тело, её чувства, её разум. Он был силой, красотой и светом, и она глубоко втягивала его в себя, впитывая роскошное совершенство его могучей крови, пока его член ритмично входил в неё.

Она кончила в ослепляющем, неожиданном порыве, цепляясь за него, пока он снова и снова входил в её сжимающееся лоно. Она молча умоляла его не останавливаться. Она не хотела отдыхать, не хотела, чтобы это заканчивалось.

Он застонал, когда она продолжила пить из его вены. Он вбивался в неё, давая всё, что она хотела, всё, в чём она нуждалась. Отдавая ей всего себя целиком.

Когда её тело снова напряглось, извиваясь в ожидании разрядки, Ронан стал входить глубже и быстрее. Сайрен кончила так сильно, что её губы оторвались от его шеи, и она закричала, уткнувшись в его кожу… и он закричал с ней, его член жёстко и горячо изливался внутри неё.

Сайрен подрагивала от отголосков, тяжело дыша у шеи Ронана, и все её чувства были до сих пор переполнены им. Его телом. Его кровью. Самим его существом.

Она лизнула эту густую кровь, впитывая то, что вытекло из его вены, когда они оба кончили. Он застонал, содрогаясь, и его член всё ещё был внутри неё, пока она закрывала раны. Затем она блаженно прижалась к нему, расслабляясь в его объятиях, поглаживая его затылок и слушая, как замедляется его дыхание.

Сайрен издала протестующий звук, когда Ронан извлёк из неё свой член. Он шикнул на неё и прижал к себе, когда её босые ноги коснулись прохладного бетона крыши. Он погладил её по волосам.

На мгновение всё стало хорошо.

Даже когда он сказал «Ты не можешь сделать это снова», всё было по-прежнему правильно, потому что его тон говорил о том, что он любит её. Его тон всё ещё связывал их.

Затем Ронан немного напрягся и сказал более настойчиво:

— Ты понимаешь?

Она не понимала. Теперь он говорил по-другому. Он говорил тоном, который отдалял их друг от друга, тоном, который возводил стену вокруг неё. В глубине души она понимала, что это должно было стать стеной, которая защитит её, но…

Ронан, должно быть, почувствовал, как она напряглась. Он слегка отстранился, как будто хотел посмотреть на неё.

— Сайрен, — его голос звучал ещё суровее. — Тебя могли убить. И это не в первый раз.

— Мне нужно было что-то оттуда. Я не осознавала…

— Что демоны ползали по всему этому грёбаному дому?

Сайрен содрогнулась при этой мысли.

— Ты не почувствовала их запаха? Ты не…

— Конечно, нет, иначе меня бы там не было! Я вошла через боковую дверь и пошла тем же путём, что и моя мать…

— Кадарос был с тобой в одной комнате!

Сайрен отстранилась от Ронана и пошла собирать свою одежду. Она не собиралась вести этот разговор (который больше походил на ссору), когда её голую задницу обдувал ветерок.

Ронан позволил ей надеть нижнее бельё и брюки, но как только она села, чтобы натянуть носки и ботинки, он навис над ней, сложив крылья за плечами. Луна была у него за спиной, но его тело всё ещё излучало слабое сияние, иссечённое резкими татуировками.

Она задрожала при виде него. Не от страха, что он причинит ей вред. Он никогда этого не сделал бы. Даже когда он сам был в ужасе от такой возможности, она абсолютно точно знала, что он никогда не причинит ей вреда.

Но она боялась его власти — его власти над ней.

Как быстро всё, что было тёплым и уютным, стало холодным и пугающим.

Сайрен только что сбежала из неосязаемой (но вполне реальной) клетки, в которой её мать держала её десятилетиями. У неё едва была возможность подумать и осознать свою свободу. И вот, в тот же миг, перед ней оказалась другая клетка.

— Сайрен.

— Я не позволю тебе контролировать меня, — она отвела от него взгляд. Она должна была это сделать. Иначе она могла бы уступить, могла бы расколоться, могла бы пообещать повиноваться ему — и снова полностью потерять себя. Она стала бы ничем, как это было большую часть её жизни.

— Тебя могли убить!

Сайрен застегнула молнию на ботинке.

— Я скорее умру, чем снова перестану существовать.

Руки Ронана сжались в кулаки. Она заметила это краем глаза.

— О чём ты говоришь?

— Всю свою жизнь я была избалованной собачонкой на поводке, который держала моя мать. Я не отдам этот поводок ни тебе, ни кому-либо другому. Я не могу.

— Это чушь собачья! Я не твоя мать и не пытаюсь…

Сайрен вскочила на ноги, будучи всё ещё в одном ботинке.

— Возможно, ты не думаешь, что происходит это, но всё именно так! Я знаю, каково это — быть на привязи. Я знаю, каково это — находиться в невидимой тюрьме. И это именно то, что ты делаешь со мной, осознаёшь ты это или нет. Я не могу позволить…

— Это совсем не одно и то же! Я просто хочу, чтобы ты была в безопасности! Я бы, чёрт возьми, умер, если бы с тобой что-нибудь случилось! И ты такая чертовски безрассудная, бросаешься навстречу любой возможной опасности, как будто твоя жизнь ничего не значит!

— Чем это отличается от тебя?

— Ты…

— Женщина?

— Нет, чёрт возьми! Ты всё извращаешь! Если я не хочу, чтобы ты подвергала себя опасности…

— Жизнь опасна! Этот мир опасен! Эта война опасна! Как я могу быть частью всего этого, не подвергаясь опасности? Каким должен быть масштаб моей жизни, кроме всего этого?

— Чёрт возьми! — Ронан закричал, затем пошатнулся вперёд, когда его крылья исчезли, и внезапное отсутствие их веса вывело его из равновесия. На его лице промелькнуло удивление, но он быстро пришёл в себя.

— Ронан, ты, может, и любишь меня…

— Я люблю, Сайрен.

Её сердце сжалось, и она прикрыла глаза.

«Я тоже люблю тебя», — подумала она, но не позволила себе этого сказать. Если бы она произнесла эти слова прямо сейчас, если бы позволила себе признать, что связывается с ним, она не смогла бы установить эту границу. Она пожертвовала бы своей свободой ради него. Она не могла позволить себе сделать это.

Ронан не виноват в том, что происходит сейчас. Сайрен прекрасно понимала, что его реакция была нормальной, естественной, даже необходимой для связывающегося мужчины — потому что, да, она тоже это чувствовала. Он не делал ничего плохого.

А она?

Может быть. Она не знала. Но понимала, что если подчинится его власти сейчас, то никогда не перестанет это делать. И хотя она будет любить его, несмотря ни на что, она будет чувствовать, что задыхается. В конце концов, она умрёт внутри. Она не могла этого допустить. Даже ради его любви. Даже ради своей собственной.

Поэтому она заставила себя закончить фразу.

— Может, ты и любишь меня, но в конечном счёте это не имеет значения. Я скорее умру, чем буду в безопасности, комфорте и заточении. Ты, как никто другой, должен это понимать.

Грудь Ронана тяжело вздымалась. Его кулаки всё ещё были прижаты к бокам. Даже без крыльев его тело было красивым, сильным, совершенным.

Сайрен мечтала о побеге. Ей больше нечего было сказать, не сейчас, и она боялась, что его аргументы сломят её. Она боялась снова услышать «Я люблю тебя».

Поэтому она почувствовала облегчение, когда стальная дверь на лестничной клетке заскрипела. Она предпочла бы подраться с кем угодно, только не с Ронаном.

Ронан, тоже готовый к драке, развернулся, когда дверь открылась…

Джодари вышел, поправляя галстук.

— Я бы многое хотел развидеть сегодня вечером, Ронан, но твой член стоит на первом месте в этом списке. Не мог бы ты, пожалуйста, надеть чёртовы штаны?

Глава 37

Сайрен потребовалось некоторое время, чтобы прийти в себя от внезапного появления Джодари и осознать тот факт, что здание, на крыше которого они находились, было штаб-квартирой ВОА. Ещё мгновение ушло на то, чтобы осознать тот факт, что здесь почти наверняка установлена камера.

О Боже.

Конечно, её секс с Ронаном вряд ли был таким шокирующим, как другие открытия, которые могла бы заснять камера.

По крайней мере, у Джодари хватило такта позволить им закончить спор и позволить Сайрен надеть штаны. Он не оказал такой же любезности Ронану. Но, с другой стороны, учитывая ход их спора, была некоторая вероятность, что один из них вскоре мог исчезнуть. На самом деле, это было почти гарантированно.

— Итак, — сказал трёхсотлетний вампир, засовывая руки в карманы своих костюмных брюк, в то время как Ронан практически запрыгнул в свои снятые спортивные штаны. Сайрен натянула второй ботинок и застегнула на нём молнию. — Я этого не ожидал. Всё, — одна из рук Джодари показалась из кармана и сделала неопределённый жест, который Сайрен приняла за очерчивание силуэта невидимых крыльев, — что бы это ни было. Это очень сексуально, я уверен, но… какого хрена, Ронан?

— Понятия не имею, — отрезал Ронан. — Это просто случилось.

— Окей.

— Окей? — с неверием повторил Ронан. Сайрен разделяла это неверие.

Джодари пожал плечами.

— В моём возрасте учишься принимать многое. Иначе я бы никогда не справился с этой работой. Послушайте, Тишь в Бункере…

— Все они? — спросили одновременно Сайрен и Ронан.

— Да, все они, и нам предстоит разобраться с кучей дерьма. Так что, если бы вы двое могли закруглиться со своим кризисом, это было бы здорово.

— Бл*дь, — выдохнул Ронан, но слова были заглушены его руками, которыми он закрывал лицо.

О, было трудно, чертовски трудно, не раскаяться, не сказать ему, что ей жаль, но Сайрен заставила себя подхватить ноутбук, который она уронила, надеясь, что он не сломался, и свой разряженный пистолет, и подойти к двери на лестничную клетку. Джодари придержал для неё дверь.

Когда она проходила мимо него, директор наклонился и прошептал:

— Ты в порядке, малышка? — в ответ на рычание Ронана за их спинами Джодари протянул: — Полегче, мальчик.

Сайрен повернулась и пристально посмотрела на директора.

— Не разговаривай с ним в таком тоне.

Губы Джодари изогнулись.

— Ну ладненько, — он пошире распахнул дверь, пропуская Ронана внутрь.

Сайрен фыркнула и сосредоточилась на спуске, стараясь не обращать внимания на присутствие Ронана у себя за спиной. Она с треском провалилась. Как она могла не осознавать его присутствие, особенно когда её лоно болело при каждом шаге, а внутри всё ещё ощущалась влага его оргазма? Она на мгновение закрыла глаза, мучаясь, и сбилась с шага. Сердце подскочило к горлу, она замахала руками. Ронан, конечно же, поймал её.

Он остановился, поддерживая её. Она практически ощущала его агонию. Или, может, это была её собственная агония. Какое-то мгновение они стояли так, вместе, но врозь.

Затем она отстранилась и продолжила спуск.

Восемь бесконечных лестничных пролётов привели их вниз, в Бункер. Когда Сайрен распахнула дверь и увидела Тишь, а также Миру и Клэр, собравшихся на краю круга из чёрных резиновых матов возле того, что они называли гостиной, она вскрикнула от облегчения, увидев их. Особенно своего брата. Он стоял с командой, которую он создал, скрестив руки на груди, с мрачным выражением лица.