Она даже не могла решить, какая часть была самой напряжённой. Засада и драка? Противостояние Ронана и Кира в вестибюле ВОА? Конфронтация с матерью? Или эмоциональные американские горки с Ронаном?

Последняя часть. Определённо, последняя часть.

К тому времени, когда хижина показалась впереди, а небо начало светлеть, Сайрен чуть ли не тошнило от напряжения. Конечно, это могло быть из-за извилистой дороги и того, что джип несколько миль подпрыгивал на ухабистой местности.

Хижина оказалась ещё более удалённой, чем ожидала Сайрен. Ни телефона, ни радио, полностью вне сети, а питание (что иронично для дома, принадлежащего вампирам) полностью на солнечных батареях.

Несмотря на это, хижина была роскошной и на самом деле была хижиной только по стилю: снаружи обшита массивными брёвнами, внутри — гладкими деревянными панелями. (Слава богу, никаких люстр из оленьих рогов). На самом деле, это место очень в духе её брата. Он мог быть чертовски жёстким, но у него был изысканный вкус. По-видимому, даже когда дело касалось его отдалённого убежища.

Сайрен не была уверена, сколько здесь спален. Определённо достаточно, чтобы Ронан мог спрятаться от неё подальше.

Она не видела его с тех пор, как он быстро и по-деловому провёл её по главному этажу, прежде чем отвести в эту комнату. Приняв душ в примыкающей к спальне ванной комнате и переодевшись в термокофту и спортивные штаны, которые она нашла в шкафу, Сайрен вернулась на кухню. Там она поела в одиночестве.

Рис сказал, что в хижине полно припасов, и это было заметно по кухне. Хотя в холодильнике не было никаких скоропортящихся продуктов, там имелись некоторые фрукты и овощи, а также сливки с молоком. Кто-то поддерживал это место в пригодном для жизни состоянии.

У неё не было возможности попросить у Ронана объяснений, потому что он так и не появился, пока она была внизу. От нечего делать она легла в постель.

И вот она здесь, смотрит в потолок.

Может, она могла бы посмотреть фильм. Здесь не было стриминговых сервисов, но она видела телевизор, так что, вероятно, там должны быть какие-нибудь DVD-диски или что-то в этом роде. Она также заметила книжный шкаф.

Сайрен откинула одеяло и соскользнула с кровати. Всё лучше, чем лежать здесь и думать. Она натянула серые спортивные штаны и зелёную термокофту, затем направилась через комнату к двери.

В коридоре, куда она выходила, имелись и другие двери, но все они были закрыты, так что невозможно догадаться, в какой комнате Ронан. Судя по тишине, вовсе не поблизости с ней.

С другой стороны, он умел быть тихим, не так ли?

Слева лестница вела на лестничную площадку, откуда открывался вид на гостиную, а затем поворачивала обратно и вела на первый этаж. Ещё не добравшись туда, Сайрен увидела, что на лестничной площадке горит свет, но не придала этому значения. Свет был слабым, вероятно, от вытяжки над плитой или, возможно, что-то осталось включённым.

Когда она спустилась на первый этаж, её ждал сюрприз.

Справа был ещё один коридор, который проходил под коридором верхнего этажа и в данный момент был тёмным. Слева была огромная гостиная с высокими потолками, каменным камином и удобными креслами. Прямо впереди располагалась кухня. Ронан как раз открывал кран, чтобы наполнить стакан в раковине.

Он не поднял глаз, значит, либо действительно игнорировал её, либо не слышал, как она спускалась босиком. Стойка-островок частично закрывала ей обзор, но он был достаточно высоким, чтобы она могла разглядеть под краем его белой футболки, что на нём были чёрные спортивные штаны.

Сайрен никогда не видела его в повседневной одежде. Несмотря на то, что она чувствовала себя неуверенно и расстроенной, она не могла удержаться от наслаждения этим зрелищем. Тонкая белая футболка облегала рельефные мышцы его груди и плеч и плотно обтягивала бицепсы. В тех местах, где свет от кухонной вытяжки падал на его белую футболку, сквозь ткань смутно проступали татуировки, которые затем тёмными полосами спускались по его мощным рукам и шее. Его короткие тёмные волосы были взъерошены в привычном беспорядке ложного ирокеза, и, Боже, он был просто великолепен.

Она имела в виду то, что сказала ему в ту первую ночь в «Голубом Бриллианте», что он похож на падшего ангела — красивый, но мрачный, утончённый, но немного сломленный. Даже злясь на него, обижаясь на него, теряясь из-за него, она была очарована.

Так было всегда, но теперь, когда она призналась в этом самой себе, стало ещё тяжелее.

Сайрен всё ещё стояла, застыв, у подножия лестницы, держась одной рукой за перила, когда Ронан поднял глаза. Он подпрыгнул, как будто она была какой-то бабайкой, чёрт подери.

С одной стороны, это, по крайней мере, означало, что он не игнорировал её. С другой стороны… ауч. Потому что она видела этого мужчину в действии, и он не был дёрганым. Проблема явно в ней.

Поэтому она развернулась, намереваясь сразу же подняться наверх.

— Сайрен, подожди.

Она снова застыла, на этот раз повернувшись к нему спиной и поставив одну ногу на ступеньку.

— Не уходи.

— Почему нет? — спросила она, по-прежнему стоя к нему спиной. — Ты явно не хочешь находиться рядом со мной. Наверное, внутри ты кричишь от того, что застрял в этом доме со мной на неизвестный срок.

— Это не так.

Она повернулась, чтобы посмотреть Ронану в лицо.

— Тогда как?

Он вздохнул так, словно у него защемило в груди. Но не ответил на её вопрос. Он только повторил:

— Не уходи, — затем добавил: — Пожалуйста.

Сайрен не хотела уходить. Она не хотела возвращаться в свою тёмную, тихую спальню. Она не хотела оставаться наедине со своими мыслями.

Поэтому она направилась на кухню, внимательно наблюдая за ним, готовая передумать. Ронан следил за её продвижением. Он по-прежнему стоял у раковины, не притронувшись к стакану воды на столешнице. Он не пошевелил ни единым мускулом. Пока она не вошла на кухню. Затем он издал вздох, похожий на вздох облегчения.

Боже, она его вообще не понимала.

И поскольку он ничего не объяснил, а она не знала, как спросить, Сайрен стала искать, чем бы заняться.

Это означало, что она подходила к шкафам и открывала их один за другим, исследуя, пока что-нибудь не бросится в глаза, как будто она не была слишком обеспокоена (и очень смущена) молчаливым присутствием Ронана в метре позади неё.

Смесь для горячего шоколада. Сгодится.

Она поставила контейнер на стол и подошла к плите, чтобы взять чайник. Она направилась к раковине, ожидая, что Ронан уберётся с её пути, как любой нормальный человек. Он не сдвинулся с места. Тогда она остановилась и уставилась на него.

Она не могла прочесть выражение его лица. Оно не было холодным или отстранённым, как раньше, но почему-то всё ещё оставалось закрытой дверью.

Он попросил её остаться. Казалось, он почувствовал облегчение, когда она уступила. И что теперь? Она понятия не имела, о чём он думает. Или что чувствует. Или чего хочет.

Ронан взял у неё чайник и повернулся к раковине, чтобы наполнить его. Сайрен скрестила руки на груди и вдруг осознала, что на ней нет лифчика. Она была лишь в обтягивающей термокофте. Ой.

Обычно она не беспокоилась бы о чём-то подобном, но прямо сейчас это заставляло её чувствовать себя беззащитной.

— Так кто занимается содержанием этого места? — спросила она, чтобы нарушить тишину, когда Ронан прошёл мимо неё, чтобы поставить чайник на плиту.

— Пенни, — ответил Ронан, подразумевая домработницу Кира, работающую неполный рабочий день, и включил электрическую конфорку. — Она приезжала каждые две недели с тех пор, как началась эта хрень с…

— Иссохшими Штанишками?

Так Сайрен предпочитала называть Тёмного Принца. Она не видела тело, которое её семья, по-видимому, хранила в течение столетий, но оно не могло выглядеть слишком свежим, даже если было ещё живым. Так отвратительно.

Ронан издал фыркающий смешок.

— Да. С ним.

Видите? Это лучше, чем позволить этому жуткому типу стать слишком реальным.

Не то чтобы Кадарос не был реальным и не представлял угрозы. Если демоническому лорду каким-то образом удалось пробудить его, у них были большие неприятности. Но в данный момент, на этой кухне они ничего не могли поделать с демоническим лордом или с Кадаросом. Точно так же, как Сайрен прямо сейчас ничего не могла поделать с Амарадой.

Но почему-то отшутиться от этой проблемы было немного сложнее.

Как будто призрак королевы действительно бродил по комнате, Ронан сказал:

— Когда я позвонил по спутниковому телефону, чтобы доложиться, Кир сказал мне, что Амарада хотела задержать тебя так же сильно, как и меня, но она не сказала ему, почему.

— Наверное, потому, что я, по сути, послала её на х*й…

— Подожди, что?

— …что было действительно глупо, если оглянуться назад, но одно тянуло за собой другое, и это как-то само собой получилось.

Ронан поднял руку.

— Погоди, помедленнее. Итак, у вас случилась ссора…

— Нет, Ронан, у нас случился разрыв отношений.

Хотя Сайрен и раздражало, что он так запоздало спрашивает о том, что произошло — двухчасовая поездка на машине предоставила массу возможностей — ей нужно было поговорить об этом. Поэтому она позволила словам выплеснуться наружу.

— Я с ней покончила. Я не вернусь. И я знаю, что должна была это спланировать. Я должна была подготовиться, выработать стратегию. Я должна была посмотреть, какие ресурсы я могла бы собрать, возможно, мне следовало украсть её жёсткий диск или что-то в этом роде, я не знаю.

Сайрен покачала головой, уже понимая, что с этим могут возникнуть проблемы.

— Но она бы знала. Что-то бы её предупредило, и она бы перехитрила меня. Она всегда так делает. Я не могу думать, как она.

— Хорошо, — резко сказал Ронан. Теперь его руки были скрещены на груди, мышцы заметно перекатывались под татуированной кожей. — Я рад, что ты не можешь.

— Но если бы я научилась побеждать её в её играх…

— Тогда ты была бы ничем не лучше её. Но ты лучше. У меня просто в голове не укладывается, что вы двое вообще родственники. Ты правда ушла от неё?

— Я не хочу быть королевой.

Сердце Сайрен бешено заколотилось. Признание вырвалось само собой, незапланированное, неуместное, но, так или иначе, единственное, что действительно имело значение.

Она ожидала, что Ронан отмахнётся от её слов. Большинство людей так бы и поступили. «О, ты передумаешь. О, ты же не серьёзно».

Ронан ничего подобного не сказал. Вместо этого он замер, казалось, переваривая её слова. Затем он спросил со спокойной серьёзностью:

— Так чего ты хочешь?

Когда Сайрен заколебалась, боясь высказать вслух идеи, которые зарождались у неё в голове, Ронан надавил:

— Скажи мне, о чём ты думаешь.

— Я хочу… разрушить всё, что она создала. Я хочу отменить всё, что она сделала. Я хочу вычеркнуть её из своей жизни и из жизни всех остальных. Я понимаю, что крушение и разруха никому не помогут, поэтому я не буду этого делать. Но если я смогу, если у меня будет власть? Я разобью всю эту чёртову систему на куски. Я не буду королевой.

Когда она наконец произнесла эти слова, всё сокрушительное давление, которое окружало Сайрен всю ночь — нет, всю её жизнь — претерпело своего рода химические изменения. Казалось, это проникало в неё, проникало сквозь кожу, кровь, проникало в сердце, где превращалось во что-то маленькое, плотное и уверенное. Это всё ещё давило. Это всё ещё причиняло боль и пугало её. Но теперь она чувствовала себя по-другому, как будто это было чем-то, что она могла использовать, как будто это принадлежало ей.

Это было… целью.

— Бл*дь, Сайрен, я… — Ронан оборвал себя. Он отвёл взгляд и с трудом сглотнул. Затем снова посмотрел на неё и сказал: — Ты, бл*дь, меня восхищаешь.

На секунду ей стало приятно, так приятно, что он вот так смотрит на неё. Как будто он действительно видел её. Как будто он был с ней. В этом. В целом.

На какую-то секунду ей захотелось прокатиться на этих американских горках эмоций до самого верха. Но Сайрен резко затормозила и посмотрела на него, внезапно придя в ярость.

— Интересно, как долго это продлится на этот раз. Прежде чем ты вспомнишь, что я тебе не нравлюсь.

Он напрягся.

— Всё не так.

Он и раньше это говорил, но Сайрен не поняла, что, чёрт возьми, это значит. Она дала ему две секунды на то, чтобы он вызвался объясниться. Он этого не сделал.

Она сказала:

— Я не знаю, как ещё я должна интерпретировать всё это твоё переменчивое дерьмо. Бывают моменты, когда мне кажется, что ты единственный в мире, который когда-либо по-настоящему слушал меня. Бывают моменты, когда мне кажется, что ты видишь меня, что ты хочешь меня, что ты… я не знаю, — она всплеснула руками. — …как будто у тебя со мной что-то может получиться. А потом, бац, ты меня на дух не переносишь.

Он закрыл глаза, выглядя терзающимся.

— Прости, что я так поступаю с тобой.

Сайрен опустила руки на бёдра.

— Так ты знаешь, что делаешь это? Ты не собираешься сказать мне, что я всё это выдумываю?

Она привыкла к тому, что её мать говорила газлайтинговое дерьмо вроде «ты неправильно истолковываешь», но Ронан покачал головой.

— Нет. Конечно, нет, — его дыхание участилось, и казалось, что он с трудом подбирает слова. — Я… бл*дь, мне правда жаль.

Сайрен понимала, что он был искренен, но этого было недостаточно.

— Но я всё равно не понимаю, Ронан! Меня всё ещё сбивает с толку, мне всё ещё больно, что в одну секунду ты хочешь меня, а в следующую — уже нет.

— Чёрт возьми, я всегда хочу тебя! Настоящая грёбаная правда в том, что я всегда хотел тебя. Но раньше я никогда не позволял себе по-настоящему увидеть тебя, потому что… ну, из-за моей собственной глупости. Но теперь я вижу тебя, и я хочу тебя так, как никогда и ничего не хотел за всю свою чёртову жизнь!