— Прекрати орать на него! — закричала Сайрен, подойдя к двум разъярённым мужчинам сбоку. — Он помог мне и защитил меня, а ты ужасно обращаешься с ним! И со мной тоже! И с…

— Не смей защищать этого, — Кир ткнул пальцем в сторону Джодари.

Сайрен чуть не пожалела, что втянула в это дело Джодари, но директор выглядел на удивление невозмутимым. На самом деле, он выглядел чрезвычайно забавляющимся.

— Что тут вообще происходит? — раздался с порога спокойный голос Миры.

— Заговор, — заявил Кир.

— О, я тебя умоляю, — усмехнулась Сайрен. — Ты ведёшь себя как придурок.

— Сайрен, то, что ты сделала, было пи**ец как опасно…

— Кир, мне нужно поговорить с тобой в коридоре, — сказала Мира со спокойной твёрдостью.

— Ты можешь поговорить со мной здесь, — парировал Кир.

— Ладно, — ледяным тоном ответила Мира. — У тебя сильная эмоциональная реакция, которая заставляет тебя говорить то, чего ты не имеешь в виду. Я думаю, будет лучше, если…

— Я имел в виду каждое слово, которое я сказал.

— Но ты создаёшь неверное представление о том, что ты имеешь в виду, потому что ты напуган и не хочешь, чтобы кто-нибудь это видел.

Сайрен никогда не видела, чтобы Кир так замирал от слов Миры. Он застыл абсолютно неподвижно. Но он не сверлил Миру свирепым взглядом, как ожидала Сайрен, как он мог бы сделать с кем-то другим. Он опустил глаза. Он перевёл дыхание.

Затем он сказал спокойно и сосредоточенно:

— Это нужно донести до Амарады. Это относится к её компетенции.

Сайрен покачала головой.

— Я уже пыталась поговорить с ней об этом несколько недель назад. Она отмахнулась.

— Попробуй ещё раз. Ронан пойдёт с тобой.

Ронан напрягся, но ничего не сказал.

Кир повернулся к Сайрен.

— Больше никаких контактов с дилерами. Больше никаких действий тайком. Если ты хочешь, чтобы я тебе доверял, ты должна быть честна.

— Если ты хочешь, чтобы я была честна, ты должен уважать мои решения.

Кир раздражённо потёр лицо.

— Я просто не хочу, чтобы с тобой что-нибудь случилось.

— Я тоже не хочу, чтобы что-нибудь случилось с тобой. Или с кем-либо из Тиши.

— Это другое, Сайрен.

— Это не другое. Не для меня.

Грудь Кира приподнялась от глубокого вдоха. Он помассировал свою шею сзади. Затем направился к двери.

По пути он бросил Джодари:

— Это ещё не конец.

Он ничего не сказал Ронану, но они обменялись взглядом, который Сайрен не смогла прочесть. Затем Кир ушёл, а с ним и Мира.

Сайрен надула щёки. Теперь самое сложное.

Её мать.

***

Ронан поглядывал на Сайрен, пока они шли по одному из коридоров Резиденции. Вдоль стен на равном расстоянии друг от друга стояли мраморные статуи обнажённой натуры, каменные фигуры были вырезаны в иронично пресмыкающихся позах. Прогиб спины. Шпагат. Четвереньки. Светлый мрамор резко выделялся на фоне тёмного пола из красного дерева и обоев с красно-золотыми узорами.

Стиль был типичным для Резиденции, но Ронан узнал этот конкретный коридор.

Сайрен прижимала к груди папку с документами. Её осанка была идеальной, на лице застыла решимость. Если не считать того факта, что она всё ещё была одета для клуба, в полупрозрачное эластичное кружево и кожу, она выглядела так, словно направлялась на собеседование о приёме на работу.

Она нервничала.

За последние несколько часов эта женщина выполнила опасную работу под прикрытием и сумела настоять на своём, когда Кир был в самом разгневанном состоянии. Всё это время она была стойкой и твёрдой. Чёрт возьми, она была храброй.

Но здесь, в своём собственном доме, она чувствовала себя неуютно.

Ронану тоже было не по себе. Он ненавидел находиться здесь. Он ненавидел иметь дело с Амарадой. Да, он ненавидел саму Амараду, но ему также были ненавистны воспоминания о том, как он слетел с катушек из-за неё, как будто имело значение, что она думает и верит ли ему. Об его команде. О «Генезисе».

«Дезертир», — назвала она его.

«Лжец».

«Наркоман».

Так что, да, Резиденция была последним местом на земле, где Ронан хотел бы оказаться. Но это дом Сайрен. И Амарада, конечно, была мерзкой сукой, но она мать Сайрен. Сайрен была её наследницей. Избалованная принцесса, верно? Так почему же она нервничала?

Или, может, лучше спросить: почему Ронан не замечал этого раньше?

Коридор заканчивался двойными дверями. Тёмное дерево, латунные ручки. Дойдя до них, Сайрен остановилась и расправила свои и без того расправленные плечи. Она глубоко вздохнула.

Глядя на закрытые двери, она сказала:

— Подожди здесь, хорошо?

— Что? Ни за что. Я иду с тобой.

Сайрен посмотрела на него. Лёгкая улыбка тронула уголок её рта.

— Ты намного милее, чем я думала.

При виде ужаснувшегося лица Ронана улыбка Сайрен стала шире. Эта улыбка что-то сделала с Ронаном. Казалось, земля ушла у него из-под ног. И это случилось не в первый раз за сегодняшний вечер.

Он знал, что она играла в «Голубом Бриллианте», когда они притворялись, что они… вместе. На самом деле он ей не нравился, да и с чего бы? Но на минуту всё это показалось ему слишком реальным… и слишком правильным.

Ему было трудно оставить это в прошлом.

— Пожалуйста, — сказала Сайрен, — я должна сделать это сама.

Ронану это не понравилось, но он должен был это уважать.

— Хорошо, но оставь дверь открытой.

Она кивнула, затем снова посмотрела вперёд, пытаясь сосредоточиться. Она постучала.

— Да, да, Сайренария, я знаю, что ты здесь, — протянула Амарада изнутри.

Сайрен открыла дверь и вошла. Она оставила дверь скорее приоткрытой, чем действительно открытой, но, по крайней мере, Ронан не был отрезан полностью. На случай, если он ей понадобится.

Из кабинета Амарады Сайрен начала:

— Мама, я изучала проблему Дымки…

— Идайос, только не это снова.

— Я… я думаю, это важно. Дымка опасна. Даже если тебя не волнует, что люди могут получить передозировку, это риск разоблачения. Вампир под кайфом от Дымки неосторожен. Я думаю, мы должны отнестись к этому серьёзно.

— Это исходит от тебя? Ты когда-нибудь воспринимала что-нибудь всерьёз?

— Я … Я пытаюсь. Что-то сделать.

— А я тем временем охочусь за телом Кадароса и управляю расой. Кто из нас на самом деле что-то делает?

— Конечно, это важно, но…

— О, спасибо тебе за оценку, дорогая. Ты знаешь, как я ценю твой вклад.

Чёрт возьми, неужели Амарада даже не слышала, что говорила её дочь? Неужели так трудно послушать и воспринять её всерьёз?

«Сколько времени на это ушло у тебя?» — спросил себя Ронан.

«Она нечто большее, чем ты думаешь, — сказал ему однажды Кир. — Она лучше и сильнее, чем кто-либо может себе представить, включая её саму».

Да. Ронан начинал это понимать. И хотя ему хотелось ворваться к Амараде и сказать, какая она дрянь, он сдержался и дал Сайрен шанс.

— …но это тоже важно, — продолжала Сайрен, явно привыкшая к снисходительности своей матери. — Я нашла дилера Дымки и проследила за ним до заброшенного спортзала, который, возможно, является складом или даже лабораторией. Мне нужно осмотреть его получше…

— Серьёзно, моя дорогая, твоя глупость продолжает удивлять, даже спустя столько лет.

Ладно, довольно. Ронан пошёл открывать дверь, но затем услышал голос Сайрен и подождал ещё мгновение, чтобы дать ей закончить.

— Тебе не кажется подозрительным, что нет настоящей сети? Дилер не должен обращаться к источнику. Должны быть уровни распространения. Я думаю, что-то происходит, что-то странное. Возможно, что-то серьёзное.

Амарада вздохнула.

— Моя дорогая, перестань думать, это не твой дар. Накрась ногти как следует, подстриги эти отвратительные секущиеся кончики и займи своё место.

Ой бл*дь, нет. Ронан толкнул дверь и вошёл в кабинет Амарады.

Королева, сидевшая за элегантным письменным столом из красного дерева, одетая в чёрный шёлк и украшенная ожерельем из рубинов в форме кровавых капель, по-волчьи улыбнулась ему. Окно за её спиной обрамляло ночь.

Её платиновые волосы были уложены назад в стиле 1940-х годов, открывая лицо, почти такое же красивое, как у её дочери… если бы Ронан мог заставить себя быть настолько объективным. Для него она была самой отвратительной женщиной на земле.

И этого мнения он придерживался до того, как услышал, как она принижает Сайрен, которая не была глупой и не была бесполезной, хотя сама Сайрен использовала эти слова. Теперь, как и должно было быть с самого начала, стало очевидно, откуда это исходит: от её свирепой матери-стервы.

Накрашенные красным губы Амарады приоткрылись, обнажив жемчужные клыки. Её ногти, покрытые красным лаком, лежали на столе, как когти.

Ни она, ни комната ничуть не изменились с тех пор, как Ронан в последний раз заходил сюда семь лет назад. Возможно, Амарада вспоминала тот момент, когда послала ему свою волчью улыбку. Тогда она тоже улыбнулась, назвав его дезертиром.

Как будто он когда-нибудь бросил бы свою команду — Леа и Эйана, Нэша, Зейна и Пакса. Он всё ещё мог ясно представить себе каждого из них, изрешечённого пулями, лежащего под жестоким атарианским солнцем, пока их кровь пропитывала твёрдую, безжизненную землю. Он мог себе это представить, потому что лежал там вместе с ними, и его кровь смешивалась с их кровью — только он не был мёртв.

Фигура в маске встала над ним, заслонив солнце. Затем на голову Ронана обрушился приклад ружья, прогнав весь ужас.

Но он проснулся в новом ужасе. Белые стены. Наручники. Камеры. Яд в воздухе, яд в шприцах. Темнота. Утопление. Электрошок. Бесконечные грёбаные вопросы о том, кем он был.

Ему потребовалось пять лет, чтобы умереть внутри.

Ещё пять потребовалось, чтобы вернуться к жизни. Чтобы бороться. Чтобы сбежать.

А потом он пришёл сюда.

Не напрямую. Сначала он отправился в бараки. Его задержали и снова заперли. Когда он достаточно успокоился, ему была предоставлена аудиенция. Здесь, в этой самой комнате.

«Лжец».

«Дезертир».

«Наркоман».

Был ли нож для вскрытия писем, лежавший рядом с покрытыми красным лаком ногтями Амарады, тем самым ножом, которым он пытался проткнуть ей глаз? Это, несомненно, были те же самые ногти, которые пытались разодрать ему горло, когда он прижал её к этому самому столу, а в его голову целились из трёх пистолетов. Эти пистолеты его бы не остановили.

Но Кир остановил.

До того момента Ронан никогда не встречал Кира, но, несмотря на то, что его доверие было подорвано, Ронан доверился ему. Каким-то образом Киру удалось распутать этот бардак. Каким-то образом он заставил их опустить оружие, отобрал у Ронана нож для вскрытия писем, вывел его из этой комнаты без приказа о казни.

Так что возвращение Ронана сюда сегодня вечером было своего рода наказанием со стороны комудари, но в то же время и огромным доверием.

Красные ногти Амарады барабанили по тёмному красному дереву. Хотя она обращалась к Сайрен, её глаза оставались прикованными к Ронану, пока она говорила.

— Когда я позвонила Кирдавиану, он должен был взять тебя под контроль, Сайренария, но я вижу, что вместо этого он вручил тебе поводок одного из своих полуреабилитированных питбулей. Будь осторожна с этим, моя дорогая. Он неуравновешен… и скорее покалечит тебя, чем защитит.

Сайрен положила папку с документами на стол своей матери и открыла её.

— Хотя бы посмотри на количество передозировок и случаев едва не произошедшего разоблачения. Посмотри на все места, где я сталкивалась с Дымкой.

Амарада не посмотрела. Её взгляд продолжал скользить мимо Сайрен к Ронану. Королева всегда игнорировала его до такой степени, что он задавался вопросом, не забыла ли она о нём.

Очевидно, нет.

— Сайрен, пойдём, — сказал Ронан. — Ты была права. Нет смысла с ней разговаривать.

— Но мне никто не поможет!

— Я помогу.

Сайрен посмотрела на него с проблеском надежды в своих огромных голубых глазах. Ронан протянул руку. Накрашенные красным губы Амарады приоткрылись ещё больше, и стало заметно, что у неё показались клыки, но Ронан не убрал руку, когда Сайрен собрала свою папку и отвернулась от матери.

Амарада, наконец, посмотрела на свою дочь. Она сказала:

— Не всех псов можно спасти. Этого следовало усыпить много лет назад.

Сайрен открыла рот, чтобы ответить, но Ронан сжал пальцы, прося её не делать этого. Оно того не стоило.

Сайрен глубоко вздохнула, снова расправила плечи и вышла вместе с ним из кабинета королевы.

Глава 10

Сайрен присела на корточки рядом с Ронаном на крыше детского сада рядом с закрытым спортзалом. У людей и вампиров, возможно, разное расписание, но её всё равно бросало в дрожь при мысли о нарколаборатории, работающей по соседству с детским садом.

И это была нарколаборатория. Ронан подтвердил это прошлой ночью — факт, о котором Сайрен узнала менее часа назад.

После позорного отказа её матери Ронан отвёз её в аббатство. Он пытался сказать что-то о том, что не стоит слушать бредни её матери, но она была не в состоянии это услышать. Он видел это и уважал её молчание.

Когда он покинул парковку аббатства, она предположила, что он пойдёт домой. Очевидно, вместо этого он отправился сюда, чтобы осмотреть спортзал. Четверо вампиров усердно готовили Дымку внутри.

Ронан и Сайрен расположились на крыше детского сада, наслаждаясь апрельским холодком, и наблюдали, кто приходит и уходит из лаборатории. Пока ничего. Четверо вампиров-химиков, похоже, провели весь день внутри.

Через бинокль ночного видения Ронан осмотрел периметр спортзала. Он выглядел сосредоточенным и готовым к бою, как и всегда. Но его губы были плотно поджаты. Это было едва заметно, и несколько дней назад Сайрен сочла бы это частью его обычной напряжённости. Теперь она уже не была так уверена.